Основная часть опубликованного в пятницу доклада Moody`s Interfax Rating Agency посвящена прояснению одного вопроса – был ли летом в России банковский кризис. Автор доклада, руководитель направления банковских рейтингов Михаил Матовников, отмечает, что сейчас стало принято называть происшедшее эвфемизмами. Это "кризисные явления", "события в банковской системе", "кризис доверия", наконец, но никак не банковский кризис. Во многом это заслуга Банка России. Действительно, с 11 июня, когда его председатель Сергей Игнатьев доложил президенту о "некоторой нервозности" на рынке, ЦБ избегал слова "кризис". Избегали его и другие чиновники. Так, 1 июля министр финансов Алексей Кудрин заявил, что "ситуация не кризисная", "идут плановые мероприятия ЦБ". А президент Сбербанка Андрей Казьмин в июле назвал ситуацию "зоной турбулентности". И это вполне объяснимо, правда не с экономической, а с аппаратной точки зрения: "кризис" звучит тревожно, значит, могут искать виноватых, а турбулентность – это даже поэтично. Однако Moody`s Interfax Rating Agency решило прояснить, является ли вся эта словесная турбулентность банковским кризисом с общепринятой в мировой практике точки зрения. В своем докладе оно отмечает, что "само понятие банковского кризиса является довольно расплывчатым. Действительно, не всегда просто отличить проблемы отдельного банка (группы банков) от кризиса системы". Тем не менее в международной практике сформулированы некоторые критерии, которые применяются для идентификации банковских кризисов.
    "Банковский кризис" имеет место, если выполняется хотя бы одно из четырех условий: доля неработающих активов в активах банков превысила 10%; стоимость операции по спасению банков превысила 2% от ВВП; проблемы банковского сектора привели к крупной национализации банков; произошла паника вкладчиков или были приняты экстраординарные меры, такие как замораживание депозитов или введение правительством общих гарантий депозитов в ответ на кризис.
Первый критерий, по мнению Moody`s Interfax Rating Agency, к сложившейся этим летом ситуации в российской банковской системе применить нельзя. Однако оставшиеся три говорят сами за себя.
Так, поддержка стабильности банковской системы, согласно докладу, обошлась примерно в 210 млрд руб. Это составляет примерно 1,5% от ВВП России за период с третьего квартала 2003 года по второй квартал 2004 года. Эта сумма, по словам Михаила Матовникова, сложилась из 20 млрд руб., размещенных ЦБ на депозите во Внешторгбанке; порядка 30 млрд руб., внесенных акционерами Альфа-банка для его стабилизации; 160 млрд руб., полученных банками в результате снижения нормативов отчислений в фонд обязательных резервов. И это при том, что агентство не учло целый ряд других уже сделанных или грозящих государству затрат, направленных на стабилизацию.
Другой критерий – национализация банков, по мнению агентства соблюден в случае с продажей Гута-банка Внешторгбанку (банку со 100-процентным госкапиталом) за 1 млн руб. Однако бесспорным критерием наличия кризиса в России является паника вкладчиков с последовавшим введением госгарантий по депозитам до 100 тыс. руб. во всех банках.
Резюмируя все вышесказанное, агентство заключает, что из четырех критериев банковского кризиса в России однозначно выполняется один. Два других, хотя и не позволяют сами по себе говорить о наличии кризиса, тоже присутствуют, хотя и не в ярко выраженной форме. "Таким образом, 'события в банковской системе России' летом 2004 года следует считать банковским кризисом",– считает Михаил Матовников.
Схожая по запутанности ситуация сложилась и с моментом окончания кризиса. Заявления о том, что все налаживается, начали звучать уже во второй половине июля. А 19 августа Сергей Игнатьев сообщил, что рост вкладов "сейчас идет не менее интенсивно, чем в 2003 году, положительная динамика восстановлена". Соответственно, были сделаны выводы, что "кризисные явления" закончились в июле.
Однако в Moody`s Interfax Rating Agency называют "подобные выводы несколько поспешными". "К сожалению, макроэкономические данные очень часто способны скрывать существенные проблемы. Достаточно вспомнить, что, согласно статистике ЦБ, в июле–сентябре 1998 года вклады граждан в российских банках... увеличились на 15%,– отмечается в докладе агентства.– Статистика не обманывает, просто росту вкладов в этот период сильно помогла... девальвация".
Данные банковской статистики 2004 года, считает Михаил Матовников, не менее обманчивы. В частности, июльские данные включают прирост депозитов граждан за счет средств акционеров Альфа-банка. Он за июль этого года, по данным Moody`s Interfax Rating Agency, показал падение объема привлеченных средств "всего" на 638 млн руб., хотя акционеры и менеджеры банка сообщали об оттоке вкладов граждан в размере $240 млн (более 7 млрд руб.). Соответственно, и в целом по банковской системе отток средств частных лиц за июль, по мнению агентства, надо оценивать не в 8 млрд руб., а в 15 млрд руб. Из частных же банков в июле 2004 года, по оценке агентства, "ушло" 29,5 млрд руб. (более $1 млрд).
При этом было бы ошибочным считать, что панике были подвержены только вкладчики банков. Moody`s Interfax Rating Agency отмечает, что опыт наиболее пострадавших банков говорит о том, что зачастую отток средств предприятий намного превышал отток средств частных лиц. Так, в Гута-банке за июнь–август 2004 года вкладчики изъяли 3,8 млрд руб., а предприятия вывели из банка 6,3 млрд руб. Оценка общей ситуация затрудняется и тем, что банки неохотно показывают просроченные кредиты. "Обычно банки предпочитают пролонгировать кредит, договорившись о новом графике его погашения, не относя кредит к категории просроченных, поэтому нельзя исключать появления в кредитных портфелях скрытых проблем",– отмечает Moody`s Interfax Rating Agency.
Как бы то ни было, в реальности, утверждается в докладе, даже в августе 2004 года половина российских банков была вынуждена преодолевать последствия кризиса. "В сентябре ситуация продолжила успокаиваться, однако говорить о полном преодолении последствий кризиса по итогам третьего квартала 2004 года также еще рано",– делает вывод агентство.
Российским банкирам, как и следовало ожидать, такие оценки и термины не понравились. При этом в оценке летнего кризиса они употребили почти весь спектр вышеперечисленных эвфемизмов. "В профессионализме агентства Moody`s никто не сомневается, но я бы не был столь категоричен в оценках. Ведь кризис кризису рознь. С моей точки зрения, этим летом банковского кризиса не было, а имел место кризис доверия,– считает, например, президент БИН-банка Михаил Шишханов.– Нельзя сравнивать условия, в которых находятся вкладчики, скажем, американские и российские. Наши вкладчики столько раз попадали в неприятные ситуации, что при появлении малейшей нестабильности они начинают паниковать".
По мнению председателя правления МДМ-банка Андрея Савельева, "вне всякого сомнения, элементы кризиса были: полное отсутствие межбанковского рынка, резкое ограничение всеми банками кредитных операций, введение отдельными банками ограничений на снятие средств, проведение национализации одного крупного банка, принятие правительством ряда крупных мер для стабилизации банковской системы". Однако раз не было массовой потери вкладчиками своих денег и массового закрытия банков, то, считает он, "говорить о том, что случился масштабный банковский кризис в стране, нельзя".
"Конечно, надо поблагодарить агентство: люди изучают ситуацию, тратят деньги, но они далеки от действительности – оценивают обстановку на макроэкономическом уровне, но не углубляются в реальное состояние банковской системы,– считает президент Ассоциации региональных банков России Александр Мурычев.– Наши эксперты, изучив последствия летней ситуации, подтвердили, что крупномасштабного кризиса в стране не было, поскольку для него не было экономических причин".