- Александр Михайлович, на вас оказывали давление во время следствия?

- Мне предлагалось осуществить ряд поступков, на которые я бы никогда не пошел. Несколько раз, причем в присутствии адвокатов, мне было сказано буквально следующее: мол, мы понимаем, Александр Михайлович, что ты ни в чем не виноват, но ты должен сказать, что между ЦБ и Смоленским был сговор. Я должен был дать показания о том, что в этом сговоре участвовали тогдашний председатель Банка России Виктор Геращенко, его первый заместитель Арнольд Войлуков и мой непосредственный начальник Константин Шор. За это мне намекнули на постепенное закрытие дела, либо амнистию.

- Со Смоленским вы встречались?

- Смоленского я видел всего два раза во время встречи по поводу выделения кредита, но мы даже не здоровались.

- А на суде он не выступал?


- Прокуратура сначала включила его в список свидетелей, но потом решила не вызывать.

- Как "СБС-АГРО" удалось получить около 6-ти млрд рублей?

- Вопрос о кредитовании системообразующих банков, т.е. имеющих очень большое количество счетов юридических лиц, значительный объем вкладов населения и развитую филиальную сеть, возник сразу после дефолта 1998 года. Госдума 2 сентября приняла постановление, призывающее Центральный банк принять меры к ликвидации этого кризиса, в частности, путем выделения таким банкам кредитов на их финансовое оздоровление. В этом же постановлении, кстати говоря, сказано о том, что ЦБ может и должен использовать поручительства субъектов Федерации как гарантии возврата по выданным кредитам. В дальнейших в постановлениях прокуратуры было сказано, что это было сделано по инициативе Банка России, но это не так. Ситуация была крайне сложная. От обесценения рубля пострадали миллионы людей. Дума негативно оценила работу правительства и предыдущего Совета директоров ЦБ. В этой связи ряд руководителей ЦБ - Сергей Дубинин, Сергей Алексашенко, Денис Киселев - покинули свои посты. 11 сентября в Центробанк пришел Виктор Геращенко.

К тому моменту вся экономика страны буквально встала. Расчеты между банками прекратились. А это означает, что нельзя было из одного места перечислить деньги в другое, получить заработную плату, купить что-то у другого предприятия. Если сравнивать экономику с организмом человека, то остановка расчетов означает остановку кровообращения. Это грозило уже не кризисом системы, а коллапсом, смертью. Поэтому первое, что необходимо было делать в той ситуации применительно к банковской системе, - это немедленно спасать расчетную систему, ликвидировать кризис неплатежей, восстановить обращение денег. Решить эту задачу можно было, лишь предоставив кредиты системообразующим банкам. Никаких других вариантов для "расшивки" этой ситуации не было и не могло быть. Если денег нет, их надо дать. Что Центробанк и сделал, рискуя собственными деньгами, рискуя получить убытки. Но при этом он выполнял свою законом данную функцию - регулирование денежно-кредитного обращения в России.

- Как выбирались банки?

- По тем трем критериям, о которых я вам говорил: многофилиальность, большое количество расчетных счетов и вкладов населения. Последний фактор не связан с денежным обращением, но его нельзя было не учитывать. Ведь кроме всего прочего, перед ЦБ стояла и социальная задача. Необходимо было погасить возможный гнев населения, а по большому счету, и социальный взрыв.

- Неужели кроме этих критериев Центробанк не изучал банковскую отчетность?

- Отчетность, естественно, принималась во внимание. Кредиты предоставлялись только после ее изучения. По большому счету, кредитов можно было бы дать больше и другим банкам тоже, но выбирались те банки, которым нельзя было не дать.

- Разве по отчетности "СБС-АГРО" не было видно, что велик риск невозврата?

- Доложить Совету директоров о финансовом состоянии банка было поручено мне, потому что моя кандидатура рассматривалась в качестве руководителя "СБС-АГРО" на период кризиса. Доклад был 2 октября, значит, я имел эту информацию по балансу на 1 сентября. Она оценивалась мною так: на момент доклада банк обладал дефицитом мгновенной ликвидности. То есть возник "разрыв" между тем, что немедленно требовали вкладчики и предприятия, и тем, куда банк вложил эти деньги. Этот "разрыв" на тот момент составил 7 млрд. руб. Именно такую сумму нужно было дать "СБС-АГРО", чтобы немедленно восстановить платежеспособность. Дефицит же общей ликвидности я оценивал в 22 млрд. руб.

Заседание Совета директоров Банка России длилось долго. Обсуждалась как сумма кредита и порядок выдачи, так и возможные последствия. Совет директоров понимал, и в протоколе это есть, что ЦБ рискует, но, тем не менее, сознательно принял решение деньги дать. Дать не Смоленскому, не "СБС-АГРО", а дать стране - для решения проблемы неплатежей. Сейчас я понимаю, что Совет директоров принял важнейшее политическое и экономическое решение на тот момент. Результаты нам известны. Кризис неплатежей удалось развязать, население в определенной степени успокоилось. Это вовсе не означает, что деньги были украдены или куда-то исчезли. Все средства пошли по регионам, а затем были направлены на возврат в бюджет, расшивку неплатежей, выплаты вкладчикам.

Вот, пожалуйста, передо мной отчет нашего главного управления, где все средства расписаны до копеечки, куда и что пошло. По итогам второго транша направлены в бюджет 28,2%, выплачены вкладчикам 7,1%, проведены платежи клиентов, то есть "расшивка" неплатежей, 32,9%, непосредственно направлены на сельхозработы, то есть кредиты сельхозпроизводителям - 31,7%. Аналогичные показатели по первому траншу.

- Суд видел эти документы?

- Конечно. Они были приложены к моим ходатайствам, к жалобам на действия прокуратуры и представлены как в ходе следствия, так и на заседании суда. Более того, эти документы были направлены и самой Генпрокуратуре, только она на них не стала обращать внимания.

- Почему так получилось, что кредитный договор подписали вы, а не Геращенко?

- Чтобы это объяснить, надо сказать о практике ЦБ предоставления кредитов на финансовое оздоровление. Принципиальное решение об их выдаче принимает Совет директоров Банка России. Реализацию же решения осуществляет то главное территориальное управление, где находится корреспондентский счет кредитной организации. Поэтому подготовить генеральное кредитное соглашение Совет директоров поручил Московскому ГТУ Банка России. Внутри же главка документы подписывает руководитель, отвечающий за кредитные операции. В 1998 году это направление курировал ваш покорный слуга. Таким образом, судьбой было предначертано именно мне ставить подпись под кредитными соглашениями.

Что касается того, как я получил команды. Во-первых, на Совете директоров я присутствовал сам лично и знал о его решении. Во-вторых, когда оно пришло в Московское ГТУ, я получил письменный приказ от руководителя главка (Константина Шора). Звучал он так: Десятниченко (первый заместитель начальника Московского ГТУ Банка России), Алексееву - к исполнению. Таким образом, я подписал подготовленное кредитное соглашение, имея решение Совета директоров Банка России и письменный приказ своего непосредственного руководства.

- С другими банками, получившими кредиты на финансовое оздоровление, вы подписывали соглашения?

- Да, подписывал. С Автобанком, "Возрождением" и еще четырьмя банками.

- Зампред ЦБ Татьяна Парамонова, свидетельствовавшая на суде, аргументировала отсутствие у Центробанка убытков содержанием подписанного в прошлом году мирового соглашения между "СБС-АГРО" и его кредиторами - юридическими лицами, в котором стороны договорились переоформить долги в векселя банка со сроком погашения через 25 лет. Вы считаете, надежда еще есть?

- Возврат - это очень интересная тема, и я бы хотел на ней специально остановиться. Генпрокуратура обвинила меня в том, что я потворствовал расхищению средств, не принимал мер к их возврату, что государству нанесен материальный ущерб. На первых порах я был очень горяч и не понимал, в чем дело. Теперь мне понятно, что и почему происходило. Для начала расскажу о цепочке фактов, которые мне известны и которые я привел на суде.

Факт первый. 25 декабря 2000 года Совет Федерации рассматривает вопрос о том, как расследуется дело по дефолту, найдены ли виновные, каковы результаты. Заместитель генпрокурора Колмогоров говорит о том, что уголовное дело заведено, но не приводит ни единого факта о том, кто и как привлечен к ответственности. Он говорит о том, что есть состав преступления, но не называет ни одной фамилии и говорит о том, что следствию еще нужно время. Прошло еще полтора года, но ответов на эти вопросы нет до сих пор.

Факт второй. На том же заседании Совета Федерации слушается второй вопрос о незаконном переводе собственности Агропромбанка в собственность "СБС-АГРО". Г-н Колмогоров отвечает: "Пока не знаем, ищем, будем искать, найдем, через полгода мы вам доложим". И опять ни о каких результатах расследования Генпрокуратуры не слышно. Найдена ли собственность? Вернулась ли она банку "СБС-АГРО", чтобы потом, возможно, использовать ее в качестве средства погашения кредита, например.

Факт третий. За несколько дней до этого, тоже на заседании Совета Федерации расследуется факт, уже имеющий прямое отношение к Алексееву. Рассматривается информация Счетной Палаты о том, каким образом были использованы средства "СБС-АГРО". Выясняется, что направление использования средств палата не проводила. Но при этом почему-то решила провести исследование на предмет законности договоров-поручительств, выданных субъектами Федерации под этот кредит.

- Гарантии субъектов Федерации существовали для всех договоров?

- Это было непременное условие кредитов по "СБС-АГРО".

- Кто же за него поручился?

- За него поручилось 44 региона на всю сумму кредита, включая проценты. При этом еще до выдачи кредита и Госдума, и ЦБ, и "СБС-АГРО" были завалены письмами субъектов федерации с просьбами и требованиями немедленно выдать банку кредит для развязки неплатежей, для финансирования сельскохозяйственных работ в областях. В этих договорах, всего их было 77, черным по белому написано: субъект Федерации отвечает по обязательствам "СБС-АГРО".

- Они вернули деньги?

- В июле 2000 года Московское ГТУ Банка России направило предписание по территориальным управлениям ЦБ о взыскании с субъектов Федерации задолженности по их обязательствам, поскольку договора поручительства предусматривали безакцептное списание денег в случае невозврата кредита. Лишь один субъект Федерации - Чувашия - вернула деньги сразу и без разговоров. Остальные отказались. В октябре 2000 года Совет Федерации принял постановление, в котором просил ЦБ повременить с безакцептным списанием средств с регионов-поручителей, и Геращенко пошел навстречу. В это время как раз и начала работать Счетная палата.

- Ответственность была распределена пропорционально?

- Нет, каждый регион отвечал на конкретную сумму в размере поручительства. Перед областями встал вопрос: либо платить, либо не платить. Платить не хочется. Договоры же подписывали те же губернаторы, которые заседали раньше в Совете Федерации. Вот они и поручили Счетной палате проверить вопрос о законности поручительств, не проверяя использование средств. По результатам проверки г-жа Митрофанова, бывший аудитор Счетной палаты, отметила, что кредит выдан абсолютно законно, и никаких нарушений со стороны ЦБ нет. Тем не менее, она утверждала, что в ряде случаев договора-поручительства нарушали действующее законодательство. Ни одной ссылки, какое законодательство было нарушено, она не указала.

Уже в суде выяснилось, что, оказывается, в 25 случаях из 44 было нарушено местное законодательство, то есть лица, подписавшие договоры поручительства, превысили свои служебные полномочия.

- А ГТУ разве не проверяло полномочия лиц, подписывавших договор?

- Договора в регионах подписывал "СБС-АГРО", после чего они поступали к нам в главк. Прежде чем подписать его, мы проверяли не только полномочия подписанта, но и постановление в соответствующей областной Думе о включении суммы поручительства в бюджет года погашения кредита. Все это было в порядке. После такой экспертизы мы отправляли документы в ЦБ, где юридический департамент повторно проверял их на предмет уже федеральной законности. Я подписывал договоры только после того, как ГТУ получало добро из Центробанка.

- Генпрокуратура недавно подала протест на решение суда.

- Да. Их право. Правда, мне кажется, что если речь идет о мундире и о его чистоте, то, может быть, было бы правильно сдать его в химчистку, чем лишиться его вообще.

- Когда вас восстановили в должности?

- Замоскворецкий суд удовлетворил ходатайство моей защиты о восстановлении в должности с 15 февраля 2002 года. Кстати, следователи обязаны были восстановить меня в должности с момента завершения расследования, то есть с момента предъявления мне материалов дела. Документы мне предъявили 26 июня прошлого года. Получается, что незаконно. Более полугода я был без средств к существованию.

- Вы жаловались в суд?

- Да, но мою жалобу не принял сначала Тверской межмуниципальный суд г. Москвы, потом Московский городской суд, потому что обжалование таких действий законодательством не предусмотрено. То есть Генпрокуратура как бы изначально права. Раз уголовное дело заведено, значит, человек уголовник, все - жди, пока дело расследуют.

- Вы подадите иск к прокуратуре о возмещении материального и морального ущерба?

- Этот вопрос требует холодной головы. Несмотря на то, что я служащий ЦБ и не являюсь госслужащим, я все-таки считаю себя человеком государевым. Судиться с Прокуратурой, с одной стороны, вроде как надо, с другой - если я это сделаю и мой иск будет удовлетворен, значит, деньги выплатят из государственного бюджета, который в этой ситуации, в-общем-то, ни при чем.

- После всего, вы будете подписывать кредитные договоры?

- Если на меня будет возложена обязанность по курированию подразделения главка, ответственного за кредитование банков, я буду действовать так же, как и действовал. Дотошно убедившись в том, что все правильно, получив визы своих исполнителей, согласовав с ЦБ, буду подписывать документы. Потому что это моя работа.

Елена МЯЗИНА
Известия