13 января 2015 года в Москве в главном здании ИТАР-ТАСС состоялась специальная пресс-конференция, посвященная 6-му Гайдаровскому форуму «Россия и мир: новый вектор». Это авторитетное мероприятие из года в год привлекает к себе большое внимание российских и зарубежных экспертов, представителей власти и бизнеса. В преддверии «главного экономического события зимы», которое в этот раз проходит с 14 по 16 января в аудиториях Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте России (РАНХиГС) на Тверском бульваре, эксперты ответили на вопросы журналистов и постарались дать разъяснения по самым острым вопросам финансовой жизни России.

Цените сильные стороны

По мнению ректора РАНХиГС Владимира Мау, проблема экономической политики нашей страны – это не курс рубля, который является, скорее, индикатором ситуации, но не инструментом для влияния на нее. Российской экономике необходимы последовательные структурные реформы, а не жесткое влияние на валютный курс. Худшее, что можно предложить в сложившейся ситуации – это удержание курса ценой резервов. Это редкий случай, когда результат известен заранее: резервы будут истрачены, а курс «провалится» потом, если «мы не перейдем к модели 65 копеек за $1 с введением уголовного наказания за проведение валютных операций». «Такой вариант тоже существует, мы об этом знаем, мы при нем жили, – продолжал эксперт. – Но в нормальной рыночной экономике у нас есть несколько важных позитивных черт, о которых мы не должны забывать – это сбалансированный бюджет, очень низкий долг и достаточные валютные резервы, хотя и сократившиеся за последнее время. Нам не нужно ухудшать те позитивные параметры, которые у нас есть». Положительным фактором для России можно назвать и низкую безработицу, хотя она связана, скорее, с демографической ситуацией.

Снижение цен на энергоресурсы было отчасти прогнозируемо, и официальные власти предпринимали меры, способные скомпенсировать развитие событий по данному сценарию. Если бы падения цен на нефть правительство не ожидало, то было бы бессмысленно создавать стабилизационный фонд, уходить от внешнего долга и предпринимать другие действия в макроэкономической политики России. Сегодня наша страна готова к кризису гораздо лучше, чем СССР в 1986 году, когда также за счет снижения цен на энергоносители возникли экономические трудности и дальнейшие неблагоприятные события.

Профессор Гарвардского университета, экс-главный экономист и директор по исследованиям Международного валютного фонда Кеннет Рогофф согласился с тем, что Россия сегодня готова к кризисам гораздо лучше, чем когда-то СССР. Но он добавил, что, говоря о резервах, следует быть аккуратным и не забывать, что они могут помочь стране только в течение какого-то определенного периода времени, а дальше они просто закончатся. Остается вопрос, насколько мы можем полагаться на эти резервы в перспективе? По мнению профессора, определенный риск для России во всей сложившейся ситуации заключается в том, что она может принять затяжной характер, и, соответственно, придется менять стратегию и на одни резервы полагаться нельзя. Существует решение в долгосрочной перспективе – оно лежит в области диверсификации экономики, укрепления национальных институтов, которые позволят стране перейти из режима импорта в режим экспорта. Если говорить о других странах, то там тоже бывает не сладко. Достаточно вспомнить примеры Австралии и Новой Зеландии. Австралийский доллар колебался в очень широких пределах, в какой-то момент он ослабел в половину стоимости евро. Канадский доллар также переживал существенное падение. Возможно, оно не было таким резким, как в России, но тем не менее это было весьма ощутимо. Очень важно в сложившихся условиях провести структурные изменения в экономике. Об этом говорилось и раньше, но сегодня стоит вернуться к этим вопросам, и Гайдаровский форум предоставляет такую возможность. Важно, чтобы выработанные и согласованные инициативы были подкреплены и политическими решениями, которые позволят воплотить их в жизнь.

Фото: Альберт Тахавиев, Bankir.Ru

 

Оглядываясь в прошлое

Владимир Мау напомнил, что в период кризиса 2008–2009 годов курс рубля также колебался достаточно заметно. А австралийский доллар проседал в тот период еще больше, поскольку правительство Австралии не стремилось предпринимать какие-либо специальные меры. То, что в последние месяцы происходит с рублем, является следствием изменений в сырьевом секторе и закрытия внешних финансовых рынков. По мнению эксперта, такого сильного колебания стоимости рубля к бивалютной корзине не было бы, если бы на рынке понимали, что существуют внешние долговые источники, которыми можно скомпенсировать другие изменения. В СССР не было плавающего валютного курса, но в тот момент страна имела гораздо более ригидную экономику, не способную сопротивляться вызовам времени. Сегодня ситуация иная, плавающий валютный курс и уже отмеченные преимущества российской экономики создают в кризисной ситуации гораздо более широкий простор для маневра. Вопрос только в том, удастся ли им воспользоваться.

Кеннет Рогофф констатировал, что сейчас сложно ответить на вопрос, сколько продлится рецессия в России. Если цена на нефть пойдет вверх, то выход из кризиса будет относительно простым, если она останется на текущем уровне или ниже, то необходимо будет проведение структурных реформ, которые займут более длительный промежуток времени. Если проанализировать те банковские и финансовые кризисы, которые проходили в других странах в последние десятилетия, то для преодоления последствий требовалось от 6 до 8 лет, в зависимости от первоначальных условий. В первый период времени все усилия правительства уходят на то, чтобы выйти на тот уровень, с которого «страна упала». Далее идет полноценное восстановление и наращивание потенциала для развития. В своей книге «В этот раз все будет по-другому» эксперт как раз анализирует эти временные циклы и те периоды, которые ушли в разных странах на преодоление кризисов. Говоря об обменном курсе, не только невозможно предсказать, на каких уровнях будет курс национальной валюты находиться, но иногда даже невозможно объяснить, почему он там находится. Другими словами, никто не знает, что будет происходить с курсом рубля в ближайшей перспективе и сложно делать какие-то четкие прогнозы.

«Как руководитель бюджетного учреждения я люблю высокую цену на нефть, а как экономист – низкую, потому что «отскок» цен на нефть в среднем горизонте развития закрывает перспективы институциональных структурных реформ, – решил дополнить слова коллеги Владимир Мау. – Строго говоря, если посмотреть историю, то существует только одна сырьевая экономика с сильными институтами – это Норвегия. Но она получила сырье, уже будучи развитой страной. Там уже были сильные институты к тому времени. В какой-то мере примером в этой области может быть Саудовская Аравия, но там это отчасти связано с формой монархического правления, когда вся страна знает имена будущих членов правительства. Но в общем случае богатая ресурсами страна чаще всего в институциональном смысле достаточно слаба просто потому, что слабость институтов компенсируется рентными доходами». Эксперты могут сколько угодно жаловаться, что в России не могут воспользоваться высокими рентными доходами для того, чтобы построить сильные институты. Но и никто не может этого сделать, продолжал Мау. Подобную историческую практику можно объяснять экономически через «голландскую болезнь», а можно психологически: «Зачем выходить в открытый космос, если и так все нормально?». Но при любом подходе факт остается фактом. Серьезные реформы в России происходили в условиях низких цен на нефть, напомнил эксперт.

Три волны кряду

Мы находимся под воздействием нескольких кризисов, из которых три наиболее мощные. Во-первых, это кризис глобально-структурный, в котором отчасти находится Европа, он похож на тот, что был в 70-е годы прошлого века. Второй кризис, под воздействием которого находится Россия – это последствия от внешних шоков, связанных с введением санкций и резким падением цен на нефть. Третий кризис связан с низкой фазой инвестиционного цикла. Это три разных кризиса. Реакция на них должна быть различна и часто предполагает противоречащие между собой действия. Скажем, если это нижняя фаза инвестиционного цикла, то на него принято отвечать кейнсианскими рецептами расширения государственных инвестиций. А в ответ на внешний шок необходимо, наоборот, консолидировать бюджет и усилия, уходить от излишних расходов. В сложившейся ситуации точно известно, что не нужно делать: не следует проводить денежное стимулирование. «У нас ситуация зеркально противоположная европейской, – продолжал эксперт. – У нас хороший бюджет и плохая денежная ситуация. У нас стагфляция, а в Европе – дефляция. И эти ситуации требуют различных действий». В России очень ограниченные возможности бюджетного стимулирования. По мнению специалистов института Егора Гайдара, в частности, определенная активность в области социальной и транспортной инфраструктуры пойдет на пользу нашей экономике.

Кеннет Рогофф пояснил, что общим ответом на вопрос является необходимость проведения структурных реформ, но если говорить о тактических шагах и искать ответ на вопрос, как распорядиться резервами, то это зависит от прогнозов цен на нефть. Если падения нефтяных цен временное, то это создает возможность «залезть в кубышку», чтобы поддержать текущий курс. Если мы считаем, что падение носит более затяжной характер, то возникает необходимость «не переусердствовать», чтобы не допустить падения еще ниже. В качестве примера эксперт привел ситуацию в Британии в начале 90-х годов прошлого века, известную как анонсированная спекулятивная атака на фунт стерлингов, когда власти потеряли порядка $15 млрд. в очень короткий срок. Все знают, что Джордж Сорос занял очень выгодную позицию в этой ситуации и смог заработать состояние. В тот момент правительством в итоге было принято решение «опустить» стоимость фунта стерлингов, и страна сумела выйти из сложной ситуации, вернуться на траекторию экономического развития.

Владимир Мау констатировал, что в 2014 году инфляция удвоилась по сравнению с 2013 годом. Эксперт отметил, что низкие цены на нефть дают возможность провести дезинфляцию. По его мнению, проблема инфляции в России была результатом «голландской болезни», поскольку не было возможности сильно подавлять инфляцию при постоянном укреплении рубля в период высоких рентных доходов, а это подрывает национальную конкурентоспособность. В сложившихся условиях низких цен на нефть есть возможность проведения более решительной дезинфляции. С точки зрения занятости Россия находится в сложном периоде снижения численности населения в трудоспособном возрасте. В этом смысле ожидать безработицы неправильно, поскольку ей просто неоткуда взяться. По-видимому, в ближайшее время экономика разделится на те сектора, где легко можно «сбрасывать занятость», к примеру, как в инвестбанкинге, и на традиционные предприятия, которые будут держать своих специалистов. Одно дело, когда компания может уволить инвестиционных аналитиков в какой-то сложный период времени, а через некоторое время снова их нанять, а другая ситуация в реальном секторе, где необходимо определенное число инженеров, слесарей и т.д. Из-за высокого курса национальной валюты внутренний спрос будет переориентироваться на внутреннее производство, и это также будет способствовать снижению безработицы.

Москва.