Автор долго думал, стоит ли предавать данный материал огласке – не всем нравится, когда у них перед глазами начинают «перетряхивать грязное белье». К тому же в народе обычно не принято выносить сор из избы. Однако жизнь есть жизнь и в ней всякое случается, в том числе и такие неприглядные истории, как нижеизложенная. Делать вид, что подобных явлений не существует – все равно, что прятать голову в песок. Поэтому автор выражает надежду, что, если эта история кого-то чему-то научит, то он не зря трудился над этой статьей.
Говоря «в банке», автор имеет в виду именно кредитную организацию, а не стеклянную емкость. Вы, конечно, скажете, какие в банке могут быть змеи? Банк – не зоопарк и не серпентарий. Тем не менее, змеи в банках водятся. Какие?
Какие, какие – зеленые.
I.
Крепко подружился с зеленым змием водопроводчик И.
«Мой зеленый друг» - называет он его ласково.
(Не помню, откуда; может быть, из «Крокодила» советских времен).
В тот день на утренней оперативке мы сидели как обычно: директор филиала за своим столом, а остальные присутствующие - за столом заседаний, который своим торцом был вплотную приставлен к столу руководителя, образуя с ним Т-образную конфигурацию. По правую руку от руководителя должен был сидеть заместитель директора филиала, но, поскольку последний недавно уволился, то это место пустовало до той поры, пока вакансия не заполнится. Следом за этим местом сидела главный бухгалтер филиала и автор этих строк. По левую руку, напротив нас, сидели помощник директора филиала по безопасности и начальник отдела активно-пассивных операций. Зачем я все это рассказываю, вам станет ясно чуть позже.
Основным «докладчиком», как и всегда, был начальник отдела активно-пассивных операций. Он доводил до сведения присутствующих информацию об остатках на счетах юридических лиц, индивидуальных предпринимателей и вкладчиков, о состоянии кредитного портфеля, о движении крупных сумм, об истекающих сроках по наиболее крупным вкладам и о планах вкладчиков – будут ли они пролонгировать вклад или же намерены снимать денежные средства (частично или в полном объеме), о сформированных кредитных досье потенциальных заемщиков, готовых к рассмотрению на кредитном комитете, и т.д. и т.п.
В тот день как раз планировалось рассмотреть на кредитном комитете вопрос о кредитовании одного индивидуального предпринимателя, а потому на 14.00 было назначено заседание кредитного комитета. Фактически все присутствующие были членами кредитного комитета, за исключением самого начальника отдела активно-пассивных операций. Тот, хотя и не был членом кредитного комитета, тем не менее, присутствовал на каждом его заседании, представляя потенциальных заемщиков и ведя протокол заседания, который после оформления должны были подписать члены кредитного комитета.
Когда в 14.00 мы собрались на заседание кредитного комитета, меня несколько озадачило то обстоятельство, что помощник директора по безопасности сел не на свое привычное место, по левую руку от директора филиала, а напротив него – за дальним торцом стола для заседаний, практически справа от меня. Но я не подал вида и не стал выяснять причины перемены места, тем более, что скоро все открылось само собой.
Начальник отдела активно-пассивных операций представил заемщика, назвал основные параметры кредитного договора, перечислил обеспечение. И надо было так случиться, что, вынося на кредитный комитет предложение о кредитовании клиента, кредитники «передернули» с коэффициентом залога, завысив его в нарушение инструкции головного банка по залоговым операциям. По этой причине я начал возражать против выдачи кредита в названном размере и потребовал либо уменьшения суммы кредита, либо увеличения обеспечения.
И тут слово взял помощник директора по безопасности. Зря он это сделал, уж лучше бы промолчал. Как только он начал говорить, всем стало ясно, что он пьян. Не мертвецки, не в стельку, но изрядно. Он и сел-то не на свое «насиженное» место только потому, что сам опасался, что от него будет исходить «перегар на гектар», который сможет «ущучить» директор филиала, а меня и начальника отдела активно-пассивных операций – мы сидели ближе всех к нему – он опасался в меньшей степени. Но шила в мешке не утаишь, и своим «трюком» он себя только выдал.
Чтобы меня не сочли ханжой, должен сказать, что я вовсе не сторонник сухого закона. Более того, скажу, что в филиале было принято отмечать дни рождения сотрудников, причем отнюдь не чаепитиями. Процедура проводилась в два этапа: с утра (до открытия дверей для клиентов) проходило официальное поздравление с пожеланиями, а в обеденный перерыв «виновник торжества» делал ответный жест в виде скромного угощения коллег по работе. Джентльменский набор, как правило, включал две бутылки сухого (полусухого или полусладкого) винца по 0.7, два килограммовых торта и коробку сока для непьщих. Это примерно на 25 человек. Почему примерно? Кто-то не пьет, скажем, водители, кто-то в отпуске, кто-то болеет и т.д. Таким образом, в начале обеденного перерыва почти все выпивали за здоровье «новорожденного» по паре рюмочек, после чего расходились обедать, забирая с собой по куску торта, чтобы потом «оприходовать» его на своем рабочем месте, запивая чаем или кофе.
Если дата была круглая, но не юбилейная, то «стол» мог быть обильнее – обычно за счет фруктов по сезону: яблоки, бананы, апельсины, груши, - или конфет и шоколада. (О юбилеях я здесь говорить не буду – они отмечались в другом месте и в другое время).
Так что раза 2-3 в месяц и мне, и другим коллегам приходилось работать во второй половине дня, приняв «на грудь» грамм 70-80 сухого вина.
Однако доза, которую употребил помощник по безопасности, явно состояла не из сухого вина, а, скорее всего, из водочки, и навскидку представляла собой грамм 200-250. Конечно же, это было уже через край и резко бросилось всем в глаза, хотя никто и слова не сказал по этому поводу.
Взяв слово, помощник по безопасности произнес гневную тираду в мой адрес: мол, что я выпендриваюсь и хочу показать себя умнее всех и т.д. и т.п. Хотя на самом деле, дело было, скорее всего, в другом. Поскольку проверка залогов входила в его прямые обязанности, то он первым должен был обнаружить, что кредитники использовали завышенный коэффициент залога – данное обстоятельство само по себе влекло увеличение операционного риска, а он этого не сделал, и поэтому теперь выглядел в неприглядном свете. По-видимому, это и подвигло его отстаивать «честь мундира». Но это был совершенно напрасный труд, – какой смысл оспаривать инструкцию головного банка. Оно, конечно, если кредит будет благополучно возвращен, то особых санкций к филиалу может и не быть, но уж если кредит станет проблемным, то тут, как говорится, «головы всем поотрывают».
Начальник отдела активно-пассивных операций, видя, что дело принимает неприятный оборот, и чувствуя, что из подобной перепалки ничего путного не выйдет, а также признавая, что кредитники допустили «прокол», и зная, что дополнительного обеспечения у заемщика нет, вынужден был поставить на голосование мое предложение о снижении размера выдаваемого кредита. Предложение было принято, заседание кредитного комитета завершилось и все разошлись по своим местам.
II.
Минут через двадцать после окончания кредитного комитета мне позвонила секретарь и попросила зайти в кабинет директора филиала. Когда я поднялся к руководителю, то был встречен вопросом: «Вы видели, каков наш безопасник?»
На что мне пришлось ответить, что видеть-то я, конечно, видел, но он, впрочем, так же как Вы и главный бухгалтер, является номенклатурой головного банка, а потому и разбираться с ним должен центральный офис, который утверждал его на эту должность. Директор, признав, что это все так, тем не менее, сказал, что терпение у него лопнуло, а потому он намерен положить этому конец. Он также сообщил, что помощник по безопасности, якобы, уже с утра был «хороший». Этого я подтвердить не могу, поскольку утром он сидел далековато от меня, я только видел, что он постоянно утирался носовым платком и подумал, что у человека насморк. Затем директор филиала без обиняков сказал, что меня он вызвал только для того, чтобы узнать, вправе ли он потребовать у помощника по безопасности объяснительную.
Я объяснил, что согласно статье 193 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель, прежде чем налагать любое дисциплинарное взыскание, не только вправе, но и должен затребовать от «проштрафившегося» работника объяснение в письменной форме; в случае отказа работника дать указанное объяснение составляется соответствующий акт. Отказ работника дать объяснение не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.
Далее события развивались следующим образом. Помощник директора филиала по безопасности естественно отказался дать письменное объяснение, однако вместо него положил на стол руководителя филиала заявление на увольнение с открытой датой, сказав, что, если нечто подобное случится еще раз, то этому заявлению можно будет дать ход, поставив соответствующую дату.
Увы, долго он не проработал. Но, если сказать честно, на протяжении примерно года до описываемых событий он уже был не работник, а бледная тень работника. Наиболее отчетливо это было заметно в отношениях между ним и директором филиала, в тех конфликтах, которые стали возникать все чаще и чаще, и которые было все труднее и труднее скрывать, особенно на оперативных совещаниях, где все проблемы обсуждались достаточно откровенно. И вышеописанная ситуация была только апогеем напрочь испорченных отношений.
Нельзя сказать, что директор филиала не знал о нездоровом пристрастии своего помощника по безопасности. Напротив, очень даже знал, с первого дня, как сел в кресло директора филиала. Просто поначалу, прежде чем рубить с плеча, решил присмотреться к человеку. К тому же не исключено, что была надежда на то, что человек исправится.
Вообще-то наш безопасник был в «завязке», то есть «зашитым». Вынужденно. Как я узнал впоследствии, ему пришлось «зашиться» после того, как непосредственный начальник из головного банка «поймал» его, когда он «закладывал за воротник», будучи в командировке в центральном офисе, хотя формально все дела он уже завершил и готов был «отчалить» восвояси. У вас может возникнуть вопрос, вправе ли был непосредственный начальник запрещать подчиненному «промочить горло» после того, как он сделал все дела? Не нарушение ли это прав человека?
Здесь следует учесть один нюанс. Иногда филиалы, чтобы сэкономить на доставке валюты, возили ее мелкими партиями с оказией, что допускалось инструкцией (лимит я по понятным причинам здесь называть не буду); при этом курьер обязательно должен был отметиться в службе безопасности. Так что непосредственный начальник знал, что наш безопасник, кроме всего прочего, везет еще и валюту, хоть и немного по банковским меркам, и счел, что последний поступает безответственно, употребляя горячительные напитки, пусть и на свои деньги, не сдав валюту в кассу филиала.
Не будучи специалистом в методиках лечения алкогольной зависимости, я не могу судить, почему это он вдруг «развязался» и в какой момент это точно произошло. Когда мы отмечали дни рождения, он обычно употреблял только сок, правда, в последнее время почему-то стал отдавать предпочтение безалкогольному пиву. Я не знаю, что это за напиток, поскольку никогда его не пробовал – не было необходимости, и может ли он послужить восстановлению алкогольной зависимости. Но факт остается фактом – пагубная привычка вновь овладела нашим безопасником. Ходили слухи, что еще за несколько месяцев до упомянутого события он в своем кабинете втихаря «баловался водочкой» – кабинет у него был не только отдельный, но еще и обособленный (в стороне от кабинетов других сотрудников).
Так случилось, что эта страсть сказалась на его работе и работе филиала самым негативным образом: он, как говорится, совсем перестал «ловить мышей» - именно это и послужило причиной конфликтов с директором филиала. Причем ситуация усугубилась еще одним обстоятельством. Чтобы пояснить, в чем дело, мне придется немного остановиться на технологии кредитования (коммерческого, а не потребительского), которая была принята в банке.
Изначально кредитное досье оказывалось на моем столе только после того, как его полностью оформлял кредитный инспектор, а помощник по безопасности вносил в него свое заключение. Это было естественно и логично. Кредитный инспектор анализировал финансовое состояние клиента и его способность возвратить кредит, а также формы обеспечения и достаточность залога. В то же время помощник по безопасности, в обязанности которого входила в числе прочего и проверка залогов, как бывший «силовик» в своем заключении должен был не только отразить тот факт, что он лично удостоверился в наличии предметов залога по указанному адресу, но и то, что он убедился в достаточной укрепленности помещения, в котором будет храниться обеспечение, в наличии пожарной и охранной сигнализации. Кроме того, в его обязанности входила проверка того, что ни заемщик, ни залогодатель (если это не одно лицо), ни поручители «порочащих связей не имеют».
После этого кредитное досье должен был просмотреть я и другие члены кредитного комитета, прежде чем оно будет обсуждаться на кредитном комитете и пройдет голосование по данному конкретному заемщику. Однако стычка между автором и помощником по безопасности, подобная той, которая возникла на вышеописанном заседании кредитного комитета, хотя и была последней, но далеко не первой. Неоднократно случалось так, что я, формально занимая более низкую должность, на заседании кредитного комитета перед лицом директора филиала, его заместителя, главного бухгалтера указывал на его, мягко говоря, «проколы».
Скажем, имея на руках договор аренды помещения, в котором будут храниться предметы залога, всегда можно прикинуть, а хватит ли данной площади для хранения всего обеспечения. Так вот, не единожды случалось так, что площадь была явно мала для хранения всего залога (трудно поверить, что помещение имеет высоту 5 м). На деле оказывалось, что клиенту было просто лень ксерокопировать еще два договора аренды, а на самом деле предметы залога хранились по трем различным адресам. Но в заключении помощника по безопасности этот факт не был отражен. Соответственно и акты проверки залога были недостоверными.
Конечно же, здесь был виноват и кредитный инспектор; но, во-первых, помощник по безопасности был выше его по должности, следовательно, опытнее, и должен был влёт выявлять подобные ляпсусы, а, во-вторых, кредитный инспектор не присутствовал на заседании кредитного комитета и поэтому все шишки доставались именно помощнику по безопасности.
Естественно, что ему надоели ситуации, когда его «склоняют» как нашкодившего школьника и указывают на то, что он недорабатывает. Поэтому он предпринял все меры к тому, чтобы автор не мог увидеть его заключения в период предварительного ознакомления с кредитным досье (а изучать досье в ходе заседания кредитного комитета – это дурной тон и показывает неподготовленность участника заседания).
Во-первых, после очередной проверки филиала по линии службы безопасности автор был ограничен в своих полномочиях и правах, а, во-вторых, безопасник потребовал у директора филиала, чтобы кредитное досье оказывалось у него на столе только после того, как его просматривал я (другими словами, я должен был «вычистить» явные ляпы, которые допустил кредитный инспектор), ибо негоже, когда младший по должности дискредитирует сотрудника, занимающего более высокое положение.
Как я ни противился этим нововведениям, директор филиала пошел навстречу своему помощнику (это было еще до того как тот «развязался»), о чем впоследствии сильно пожалел, лишившись своего кресла. Ему следовало бы подумать не о реноме своего помощника, а о его профессионализме и добросовестности. Мне же пришлось, как Понтию Пилату, только «умыть руки».
III.
После увольнения помощника директора филиала по безопасности случилось несколько невозвратов. В ходе служебного расследования и последовавших за этим судебных процессов выяснилось, что проверка залогов осуществлялась ненадлежащим образом, хотя акты проверки залогов, безусловно, оформлялись должным образом. Тут, конечно, порядок рассмотрения кредитного досье уже не играл никакой роли. По существу, члены кредитного комитета вводились в заблуждение, доверяя заключениям помощника по безопасности и актам проверки залога.
Разумеется, банковская инструкция предусматривала проверку залога как минимум вдвоем – обычно это был кредитный инспектор, оформляющий досье данного заемщика, и помощник директора филиала по безопасности. Но, видимо, вступая в сговор, – мы сейчас не будем обсуждать вопрос о том, кто был инициатором этого сговора, – они в целях экономии времени договаривались о том, что один едет к одному залогодателю, другой – к другому, а в актах проверки залога расписываются вместе. Такой сговор мог относиться как к первичной проверке залога, которая осуществлялась еще до выдачи кредита, так и к текущей проверке, которая выполнялась раз в месяц в течение срока действия кредитного договора.
Подобный сговор давал возможность одному из проверяющих вообще не ездить на проверку, ограничиваясь формальным составлением акта проверки залога, правда, при этом он подставлял своего напарника, с которым вместе должен был осуществлять проверку. Ссылка на перегрузку работой служила слабым утешением, когда кредит становился проблемным, хотя и давала руководству банка повод задуматься над этой проблемой.
Конечно же, директор филиала, другие члены кредитного комитета, а иногда и проверяющие из службы внутреннего аудита головного банка эпизодически выезжали на проверку залога, но их функция, скорее, сводилась не к проверке самого залога, а к проверке того, как ее осуществляют штатные проверяющие – кредитный инспектор и помощник по безопасности. Понятно, что в этих условиях штатные проверяющие обычно не допускали никаких нарушений банковской инструкции.
Кто-то может сказать, что для того, чтобы халтурить на работе, не обязательно быть поклонником Бахуса. С этим трудно не согласиться, но в то же время нельзя не признать, что, если в психике человека имеется очаг возбуждения (в рассматриваемом случае – пагубная страсть, обусловленная алкогольной зависимостью), который доминирует и подавляет все другие устремления человека, в частности, связанные с исполнением служебных обязанностей, то в этом случае он будет показывать в своей работе результаты гораздо хуже, чем если бы он не был подвержен своей страсти. Ситуация усугубляется еще и тем, что такой человек нередко подводит своих коллег, с которыми вместе он работает; причем чем более высокую должность он занимает, тем «большую свинью» он подкладывает сотрудникам, с которыми работает, а банковский бизнес – это «командная игра».
