Морально-банковский наезд

Маркетинговые находки банка «Русский стандарт» заинтересовали Генпрокуратуру. Комплексные проверки лидера рынка потребительского кредитования вряд ли способны подорвать его устойчивость, но наверняка приведут к росту прозрачности взаимоотношений банков с частными заемщиками.

29 июня Генпрокуратура поручила Банку России, Федеральной антимонопольной службе (ФАС) и Федеральной службе по финансовому мониторингу (ФСФМ) провести проверку одного из лидеров российского рынка потребительского кредитования — банка «Русский стандарт» на предмет «соблюдения законодательства и обеспечения прав граждан в сфере потребительского кредитования».

Причиной проверки стали жалобы клиентов банка на нарушения их прав при заключении договоров потребкредитования. «Гражданам по почте рассылаются кредитные карты с предложением их активации по телефону на выгодных условиях, — говорится в сообщении Генпрокуратуры. — При этом граждане жалуются, что полная информация об услугах и последствиях заключения договора до них не доводится, а реальная процентная ставка за пользование кредитом оказывается в несколько раз выше заявленной за счет комиссий за ведение счета и штрафов за просрочку платежа. Указанные действия приводят к возникновению у потребителя значительных задолженностей».

То, что объектом претензий со стороны властей стал именно «Русский стандарт», специалистов не удивило. «Дело в том, что “Русский стандарт” — лидер на рынке потребительского кредитования, и это лидирующее положение связано с агрессивной стратегией продаж, — говорит главный экономист Альфа-банка Наталья Орлова. — Проблема в том, что, когда банк так полномасштабно присутствует на рынке, к нему много претензий просто в силу того, что он определяет условия кредитных договоров. С него многие копируют. И для тех, кто заказал расследование, это вопрос унификации кредитных продуктов — чтобы они пришли в соответствие с теми изменениями, которые продвигает Центробанк. Государственным органам сейчас очень важно, чтобы банки отнеслись серьезно к требованию изменения кредитных договоров, и здесь много зависит от того, как себя поведет на рынке основной игрок. Думаю, именно с этим связано давление на “Русский стандарт”».

Гораздо больше эмоций у банкиров и аналитиков вызвало то, что инициатором проверки стала Генпрокуратура. В СМИ появились заявления и о политической подоплеке этого дела, и о начале силового передела на банковском рынке «по сценарию ЮКОСа», и о возможном банковском кризисе наподобие того, что разразился летом 2004 года после отзыва лицензии у Содбизнесбанка. Впрочем, сами банкиры катастрофические сценарии отвергают полностью.

«Я не считаю вероятным сценарий банкротства “Русского стандарта”, — говорит член правления Московского международного банка Иван Розинский. — Не считая вероятным банкротство “Русского стандарта”, не считаю вероятным вследствие этого и локальный банковский кризис. Кроме, пожалуй, одного сценария. Если найдется крупный политик или высокопоставленный чиновник в силовом ведомстве, который публично обратится к народу и скажет: “В банках мошенники, не надо им возвращать кредиты”. Хотя есть желающие нечто подобное сказать, все же не думаю, что это случится». С ним соглашается и зампред банковского комитета Госдумы, президент ассоциации региональных банков «Россия» Анатолий Аксаков: «Сценарий банкротства “Русского стандарта” я вообще исключаю. Банк устойчиво работает, нормально развивается, действует в рамках законодательства. Он одним из первых откликнулся на указание ЦБ раскрывать реальную процентную ставку по кредитам. Локальный банковский кризис тоже невозможен: при всем уважении к “Русскому стандарту” он все же не является системообразующим банком».

«У «Русского Стандарта» на иностранные заимствования приходится три четверти привлеченных средств. Безусловно, такая позиция уязвима. Но это уязвимость не мгновенная, — поясняет ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Олег Солнцев. — В случае серьезных проблем у банка будет время для того, чтобы, затормозив выдачу новых кредитов, накопить свободные средства  для предстоящего по графику погашения долгов перед иностранцами, найти «стратегов», которые дадут денег для преодоления временных трудностей.  С точки зрения «мгновенной» уязвимости ситуация была бы гораздо хуже, если бы, к примеру, три четверти привлеченных средств банка составляли депозиты населения. Но последние в «Русском стандарте» составляют всего 6,5%».

Генеральный директор «Интерфакс Бизнес Сервис» Михаил Матовников тоже считает маловероятными и банкротство «Русского стандарта», и локальный банковский кризис: «Происходи эта история в Америке, у банка были бы очень большие риски обанкротиться в связи с наличием института классовых исков. Суть его в том, что небольшая группа пострадавших может от имени всех пострадавших, которых могут быть десятки тысяч, предъявить иск к организации и потребовать компенсации. К примеру, настаивать, чтобы банк вернул все незаконно уплаченные комиссии, рассчитал стоимость кредитов исходя из той ставки, которую он заявлял на момент выдачи кредита. Это могло бы означать изъятие всей прибыли банка за все годы его существования. Но в России института классовых исков нет, претензии заемщикам придется урегулировать в индивидуальном порядке. Предпосылок для банковского кризиса нет, потому что большинство банков, специализирующихся на потребкредитовании населения, не особо вовлечены в межбанковский рынок. Если какое-то волнение и возникнет, то это будут очень узкие проблемы очень узкого круга банков, которые у граждан ничего не заимствуют. У того же “Русского стандарта” очень мало депозитов физлиц. Так что паниковать и таким образом раскручивать кризис просто некому».

В итоге единственное, к чему может привести история с «Русским стандартом», — некоторое замедление роста рынка потребительского кредитования. «Кроме того, немного полегче будет конкурировать региональным банкам — они смогут в очередной раз рассказать своим клиентам про хитрых москвичей, от которых лучше держаться подальше», — отмечает Иван Розинский.

А вот относительно участия в конфликте Генпрокуратуры и вообще какой-либо виновности «Русского стандарта» мнения специалистов расходятся. «Возможность заключения договора путем совершения конклюдентных действий, то есть не только в письменном виде, предусмотрена Гражданским кодексом, — отмечает вице-президент ассоциации региональных банков “Россия” Олег Иванов. — Когда человек активирует карту — либо во время личного визита в банк, либо посредством телефонного звонка, либо отсылая заполненную форму, — это называется принятие оферты путем совершения конклюдентных действий (п. 3 ст. 438 ГК РФ). И без составления отдельного письменного документа такое принятие оферты ГК допускает. Думаю, здесь проблема незнания законодательства, недостаточной финансовой грамотности клиента. В новом законе, который готовит наша ассоциация, запрещается рассылка кредитных карт по почте без предварительного запроса со стороны потребителя».

Безусловно отмечая, что «Русский стандарт» не преступил никаких законов, многие специалисты упрекают банк в нарушении норм этики и морали. «Претензии к “Русскому стандарту” достаточно обоснованы с одной стороны, с другой — “Русский стандарт” не выходит за рамки закона, поэтому к деятельности банка можно иметь претензии только с точки зрения этики», — говорит президент Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян. «”Русский стандарт” действительно не нарушал никаких законов, кроме законов чести и морали. Генпрокуратура взялась за это дело как раз потому, что основные гражданско-правовые нормы не сработали», — отмечает Михаил Матовников. Ему оппонирует Иван Розинский: «В ситуации, когда рынок растет и многим его участникам ставятся задачи в терминах долей рынка — “вы продавайте больше, а остальное не ваше дело”, государство, видя это, действует по принципу “спички детям не игрушка”. Мне кажется, тем не менее, что, даже если исходить из этого принципа, Генпрокуратура не является правильным инструментом для достижения цели, — Центробанка, озаботившегося раскрытием реальных ставок и созданием адекватных резервов по потенциально проблемным кредитным портфелям, вполне достаточно. На мой взгляд, если речь и может идти о нарушениях, то не юридического, а поведенческого характера — для них ЦБ как контролер и “исправитель” вполне адекватен».

По мнению г-на Розинского, «грань между агрессивным маркетингом и недобросовестным предложением розничных финансовых услуг действительно тонкая, особенно если мы учтем, что уровень финансовой грамотности многих наших соотечественников пока еще очень низок». «Не надо сваливать все на потребителя, мол, сам дурак — читай внимательно! — возмущается генеральный директор Национального рейтингового агентства Виктор Четвериков. — У нас же таких услуг никогда не было, люди не образованы, и ни копейки не потрачено на их финансовое образование. У нас никто толком не рассказал, что такое банковская карта, из чего складывается ее обслуживание, сколько с вас спишут, какова технология комиссий. Никто не сказал: если вам эта карта не нужна, не активируйте ее, пожалуйста. А активировал — сразу включается счетчик: 20–40 баксов спишут за оформление карты, потом ежемесячно будут списывать за обслуживание, даже если картой не пользуешься. Сейчас можно собрать много денег на этом человеческом незнании, а потом жить на этом по сути легализованном капитале. Чем хуже тогда МММ — тоже ведь зарабатывал первоначальный капитал и, более того, диверсифицировал структуру доходов?

А четкой грани между агрессивным маркетингом и недобросовестным предложением финансовых услуг не существует даже на Западе. Там банки, например, могут позвонить домой вечером и задать вопрос, почему вы кредит не берете. В сфере карточного кредитования часто вообще не существует никаких договорных отношений. Просто берешь карту, и дальше с тобой начинают совершать всяческие противоестественные действия. Карточное кредитование еще темнее, чем просто потребительское. В безналичном мире электронных денег можно делать все что угодно. Сейчас в карты уходит интернет-трейдинг: картами можно пользоваться при торговле на фондовом рынке, при брокерских операциях — получать тот же кредит при маржинальной торговле. Все заточено под одно — сделать карту, независимо от остатка, средством кредитования.

Понятно, что в существующем правовом поле банковского законодательства ситуацию не поправить. Тот же “Русский стандарт” работает в легальном поле. Каково легальное поле, на таком он и играет — не возит чемоданами кэш, не закапывает кредиторов. Просто такое у нас законодательство — большой привет депутатам!»