Многие эксперты считают их «антибанковскими». Ситуацию в интервью Bankir.Ru комментирует Владимир Сенин, старший вице-президент Альфа-банка, член Комиссии Российского союза промышленников и предпринимателей по банкам и банковской деятельности, кандидат юридических наук.
- Чем вообще, на ваш взгляд, вызвана необходимость внесения поправок в законодательство о банкротстве? И на какой стадии сегодня находится этот вопрос?
- Проблема взаимоотношений кредитора и должника существовала всегда. А во времена кризиса она только обострилась. И то, что государство озаботилось проблемой законодательного регулирования этого процесса, очень хорошо. Это попытка наметить тренд ухода от «ручного» управления экономикой к неким общим правилам, по которым будут жить все участники экономического процесса.
Мы все прекрасно знаем, что существует антикризисное поручение правительства, которое было принято в феврале 2009 года. Принималось оно по итогам заседания Государственного совета. В нем есть задание правительству и министерству экономического развития подготовить изменения в действующее законодательство. Министерство и подготовило два законопроекта. Это проект внесения изменений в федеральные законы «О несостоятельности (банкротстве)» и «Об исполнительном производстве». Касаются они совершенствования реабилитационных процедур.
5 октября этого года прошло первое публичное обсуждение данного вопроса. Оно проходило с участием министра экономического развития Эльвиры Набиуллиной, с приглашением большого количества экспертов, представителей бизнеса – как должников, так и кредиторов. Обсуждались те подходы к совершенствованию законодательство, которые выработало МЭР. По итогам совещания были собраны различные предложения, замечания и соображения по этому проекту. Началась активная работа, в нее на первом же этапе активно включился РСПП.
РСПП - та структура, которая во многом отражает интересы и той, и другой стороны – должников и кредиторов. И поэтому объективно стремиться к достижению взвешенной позиции.
Далее была созвана конференция «Финансовое оздоровление и банкротство в условиях кризиса. Проблемы и эффективность», организаторами которой выступили Торгово-промышленная палата России и РСПП. На ней шла достаточно живая дискуссия. И стало понятно, что тот вариант изменений, которое предложило Министерство экономического развития, не очень устраивает участников процесса. По крайней мере, ту сторону, которая выражает интересы кредиторов. Кстати, в этот же день, 21 октября, состоялась и встреча президента России Дмитрия Медведева с членами бюро правления РСПП. Она, конечно, имела более широкий круг вопросов, но, в том числе, обсуждались и проблемы финансового оздоровления и банкротства. Так что вопрос поднялся на необходимый для решения уровень.
После этого, уже в ноябре, состоялось еще одно совещание с участием министра Эльвиры Набиуллиной по изменениям в законодательстве. Участники надеялись, что в обсуждаемом проекте будут учтены замечания и предложения. Но тот текст, который был представлен, практически не отражал настроений, что были озвучены ранее. Участники процесса не увидели существенных изменений в проекте закона. Он не сильно отличался от первоначального варианта и остался в большей степени сориентирован в сторону должника.
После этого наступило некоторое затишье. Министерство экономического развития взяло некоторую паузу. И мы, к сожалению, до сих пор не в курсе того, какие изменения и замечания будут все же учтены в проекте. Нам бы очень не хотелось, чтобы законопроект был вынесен на первое чтение без учета замечаний, которые мы активно обсуждаем вот уже два месяца.
- А если конкретно, что не устраивает в предложенном министерстве проекте?
- Есть несколько существенных моментов. Например, проект вводит срок для финансового оздоровления - 5 лет. Мы считаем, что при сегодняшней экономической ситуации такой срок не просто нереален, он вреден. Как должнику, так и кредитору. Фактически должник в течение пяти лет будет свободен от тех обязательств, которые он несет перед кредитором.
- И сможет «расслабиться»?
- Абсолютно верно. Нам кажется, что этот срок вполне можно ограничить двумя годами. И, если должник выполняет все свои обязательства, срок может быть продлен еще на год. Этого более чем достаточно. Пятилетка в наших условиях – срок нереальный.
Далее, при назначении административного управляющего предлагается проводить по рекомендации должника без учета мнения кредитора. Что выглядит несколько странно. Тот субъект, который не смог вернуть одолженные средства, будет рекомендовать кандидатуру человека, который должен их вернуть. Нам кажется, что правильнее делать это совместно с кредитором.
Третий момент касается планов финансового оздоровления. По проекту они должны формироваться без учета мнения основной массы кредиторов. Мы сильно сомневаемся, что менеджер, который управлял организацией или предприятием и в силу объективных или субъективных причин оказался в тяжелой ситуации, самостоятельно сможет составить эффективный план выхода из кризиса и рассчитаться по долгам. Поэтому кредиторам хотелось бы и в этом процессе принимать участие.
Это основные вещи, которые существенным образом будут влиять на взаимоотношения. Есть, конечно, и другие нюансы. Ведь закон о банкротстве был принят в 2002 году. С тех пор мало что менялось.
- Вы сказали о минусах проекта изменений в законодательство о банкротстве. А есть ли плюсы, с вашей точки зрения?
- Плюсы только в перспективе. Если не будут учтены те замечания и предложения, которые высказываются, то мы не видим ничего положительного. А если учесть наши замечания, замечания других участников процесса, - это поможет выстроить эффективные взаимоотношения кредиторов и должников.
Но очень важны детали. Например, те изменения, которые предлагаются, относятся ко всем видам должников. Что, собственно, тоже не верно. Потому что есть некая социальная составляющая экономических отношений. Есть системообразующие предприятия. Есть моногорода. Поэтому, по нашему мнению, нельзя применять закон одинаково ко всем предприятиям. Должна быть дифференциация.
Кроме того, в законе предлагается ввести различные классы кредиторов, но их система довольно запутана. Договориться внутри «класса» будет достаточно тяжело, что сыграет на руку недобросовестному должнику.
- То есть появятся привилегированные кредиторы и не очень?
- Не совсем. Формирование классов предполагается вести по однородности требований. В один класс могут попасть банки, в другой – поставщики. И решение в каждом классе должно приниматься большинством. Но как это будет работать? У нас есть большие сомнения.
- А какова сегодня ситуация в России с просроченными долгами? Есть достоверные цифры?
- Недавно представитель Центробанка заявил, что к концу 2009 года в России останутся просроченными только 7% всех кредитов. Но мы считаем, что этот прогноз очень оптимистичный. Кстати, раньше Центробанк говорил о 10% просрочки. А вот западные агентства говорят о 20%. Как всегда вопрос в том, как считать, что брать за точку отсчета. Российская система оценки более либеральная. Западная – более строгая. Отсюда и расхождения.
- И как же бороться с невозвратами?
- Конечно, меры, которые предпринимает правительство, эффективны для банковской системы. Но, возвращаясь к теме банкротства и банковского оздоровления, есть еще меры, которые государство могло бы предложить. Существует такое понятие как «плохой банк», то есть банк, который создается для абсорбирования «плохих» активов других банков. Существует международный опыт. В свое время так делали в США, по тому же пути в 90-х годах пошли и Швеция, и Финляндия. И такие меры дали положительные результаты. Обычно «плохой» банк - стопроцентно государственная компания, которая аккумулирует «плохие» активы и продолжает с ними работать. По опыту других стран можно сказать, что так удавалось вернуть до трети стоимости долгов. Это моментально позволяло банкам почувствовать себя лучше. Невозвраты ведь требуют от коммерческих банков формирования больших резервов, уменьшают капитал финансово-кредитной организации, снижают надежность. «Плохие» банки и призваны разрушить подобную цепочку. Хотелось бы, чтобы правительство озаботилось этой проблемой. Хотя такой подход в определенной степени противоречит практике «ручного управления» экономикой, которую мы пока видим. И я не уверен, что в ближайшее время институт «плохих» банков может быть создан в России. Хотя он мог бы быть очень полезен.
- То есть государство должно выступить в роли своеобразного коллектора?
- Совершенно верно
- А не получиться ли так, что банки, зная о том, что государство все равно возьмет решение проблемы «плохих» долгов на себя, примутся раздавать кредиты кому попало? Снизят планку требований к потенциальным заемщикам?
- Думаю, такого не случится. Существуют общая идея, определенные требования, процедура, нормативные документы. Поэтому это не может стать индульгенцией на выдачу любых кредитов. Другое дело, что этот идея создания банка «плохих» долгов требует серьезной проработки. Не думаю, что в ближайшее время эта система у нас будет создана. Но экономика – циклическая вещь. Кризисы приходят и уходят, а жизнь продолжается. И в дальнейшем это могло бы стать стратегической задачей.
- Нет ли опасности перегиба палки в другую сторону. Например. Поправки в законодательство станут «пробанковскими» и банки просто разорят должников? Как говорится, пустят по миру?
- Надо сказать, что основными инициаторами введения поправок стали именно должники, а не кредитные организации. Проблема заключается только в одном – найти баланс интересов. Те замечания, о которых я говорил, позволят только сбалансировать ситуацию. С сегодняшними поправками чаша весов находится все же на стороне должников. Предложения, которые вносятся условно называемыми кредиторами, – это не перетягивание каната на свою сторону, это попытка найти компромисс. Идея же о том, что банк заинтересован сразу банкротить должника, в корне не верна. Банк заинтересован, чтобы ему вернули деньги. А не побыстрее разорить кого-то и управлять непрофильными активами.
Но банки не заинтересованы и в том, чтобы те должники, которые плохо управляли своими активами, получили индульгенцию на пять лет. И мне кажется, что это вполне разумно
- За пять лет или ишак сдохнет или падишах помрет…
- Совершенно верно. Нашей рыночной экономике чуть больше полутора десятков лет. И столько было катаклизмов. Пролонгировать сегодня на пять лет возвращение долгов - это вред всем, всей экономике. Кризис – это такой период, когда не все могут оставаться на плаву. Если кто-то неэффективно управляет, то сохранять его бизнес смысла нет. Как в природе, естественный отбор. Скажу больше, кризис призван помочь очистить экономику и помочь ей приобрести некие новые качества, стать более эффективной. Но. Конечно, важно, чтобы правительство и бизнес понимали, что они несут и социальную ответственность перед градообразующими, системообразующими предприятиями. Нельзя ко всем применять единый принцип отпущения грехов.
И мы очень надеемся, что министерство экономического развития после всех этих длительных обсуждений подготовит проект закона, который к первому чтению позволит найти правильный баланс.
