Последняя обнародованная ЦБ статистика о динамике банковского сектора формально указывает на то, что пик кредитного сжатия пройден в декабре–марте. Начиная с апреля кредит стал расширяться. Правда, пока это расширение довольно специфично – только для предприятий и только в валюте. Население же по-прежнему вот уже в течение полугода больше возвращает долги банкам, нежели берет новые, а отрицательный баланс потоков уменьшает потребление домохозяйств.
Если смотреть на динамику сезонно скорректированной, дефлированной динамики рублевой части кредитных портфелей предприятиям и населению, то пока приходится (даже несмотря на замедление инфляции в апреле вдвое против января-февраля) говорить не о прекращении кредитного сжатия, а лишь о замедлении его темпов.
Темп сжатия реального рублевого долга предприятий банкам снизился примерно с 6−8% годовых в феврале-марте, до 1% в апреле. Реальный банковский долг населению сокращается гораздо резче, но и тут темпы замедлились – с 15−16% годовых в январе–марте до примерно 5% в апреле.
С учетом сезонных поправок накопленное падение реальной рублевой задолженности физлиц с пика в сентябре-октябре (показатели этих двух месяцев одинаковы) – 7,8%, предприятий с пика в августе – 3,7%.
Конечно, следует помнить, что цифры изменения реального остатка задолженности отражают не только динамику собственно кредитной активности банков, но и сжатие долга под влиянием инфляции. Так, темпы реального кредитования предприятий снижались начиная с 2006 года, однако на самом деле это отразило лишь усиление инфляции с середины 2007 года.
В нынешнем году наблюдалось снижение маржи между ставками по депозитам населения и кредитам предприятий – с 5,9 базисного пункта в январе до 3,4 б. п. в апреле (без учета Сбербанка), что по мнению Михаила Хромова из Центра стратегических исследований Банка Москвы, косвенно свидетельствует в пользу того, что апрельский рост кредитов был достигнут путем некоторого выкручивания рук госбанкам и директивного давления на кредитные ставки. В пользу этой версии говорит и то, что весь прирост апрельского кредитования обеспечен госбанками – ВТБ, Россельхозбанком и Сбербанком. Давление на ставки может привести в дальнейшем к дополнительным затратам на рекапитализацию за счет бюджета, то есть своего рода субсидированию заемщиков за счет денег налогоплательщиков.
В апреле просрочка продолжила расти, причем темпы чуть ускорились против мартовских (просроченный долг населения «отрос» на 7% против 4,4% в марте, предприятий – на 15% против соответственно 11%). В целом просрочка на 1 мая достигла 4,2% к остатку задолженности против 3,7% на начало апреля. Однако по отношению к среднемесячному росту просрочки за I квартал они не выросли (было 7% и 19% соответственно), что позволяет пока говорить о сохранении линейного тренда роста просрочки, по крайней мере в отношении предприятий. Для населения экспоненциальный рост просрочки отчасти связан с неплатежами по жилищным кредитам. Их доля в просроченных платежах населения выросла с 4,4% на начало октября до10,7% на начало мая.
Попробуем с учетом последних данных взглянуть на достаточность накопленных банками резервов под потери по ссудам. На 1 мая их было запасено банками в размере уже 7,05% от общего объема задолженности или 1,22 трлн рублей. Несколько крупных банков уже объявили в этой связи об убытках в апреле. В их числе и два из «большой тройки» – ВТБ и Газпромбанк, а Сбербанк снизил прибыль в 20 раз по сравнению с тем, что было год назад.
А сколько еще понадобится банкам доначислений в резервы? Можно заметить, что отношение накопленных резервов к сумме просрочки постоянно сокращается – на 1 октября было 2,44, на 1 января – 2,13, на 1 мая – уже 1,68. Если считать, что накопленные провизии дают какое-то приближение для общего размера «тел» кредитов, по которым была просрочка (по идее, банки должны отправлять в резервы до 100% размера кредита, по которому в течение определенного срока были проблемы с погашением), то вроде как о том, что нарастание неплатежей в значительной мере идет за счет уже выявленных «плохих» ссуд. Новые к ним добавляются уже медленнее. Правда, с нового года была некоторая либерализация в отношении сроков просрочки, и это тоже повлияло на данное соотношение.
Тем не менее можно предположить, что потребность в резервировании под «плохие» ссуды будет нарастать медленнее, чем собственно неплатежи. К концу года она может – если экстраполировать сложившиеся тенденции – вырасти примерно до 10,3% от суммы кредитов, в абсолютных цифрах – примерно до 1,8 трлн рублей, или на 500−600 млрд рублей, к тому, что, видимо, уже есть у банков сейчас.
Смогут ли банки возместить эти, по сути дела, убытки (хотя, может быть, – и временные) из текущих доходов, сохраняя достаточность капитала, или потребуются дополнительные вложения? На этот счет есть разные оценки, во всяком случае – количественно. «По результатам стресс-тестирования, проведенного Банком России, отечественным банкам в 2009 году может потребоваться дополнительный капитал от 0,5 трлн рублей…» – это цитата из недавнего заявления директора департамента банковского регулирования и надзора ЦБ Алексея Симановского.
По другим оценкам, денег, возможно, понадобится больше. По результатам стресс-тестирования чувствительности банков первой сотни к кредитному риску, проведенному Сергеем Моисеевым из Центра экономических исследований Московской финансово-промышленной академии (ЦЭИ МФПА), потребность в ресурсах из-за проблемных кредитов на начало будущего года может составить от 900 млрд до 1,3 трлн рублей. По подсчетам Moody’s, на докапитализацию российским банкам потребуется 1,3 трлн рублей – правда, тоже неясно: всего или дополнительно к уже выделенным средствам?
В заключение отметим, что нынешний механизм рекапитализации ориентирован главным образом на крупные государственные банки. Однако и просрочка почти на 70% сконцентрирована в первой двадцатке крупнейших по активам банков.
