Дзюнъитиро Коидзуми, бывший премьер-министром Японии в 2001 – 2006 гг., говорил, что японцы поддерживают систему наследования бизнеса, хотя они же часто ее и критикуют: «Когда семейное дело, будь то кондитерская, торговля рыбой или зеленью, переходит из поколения в поколение, оно вызывает доверие». С этим трудно не согласиться. Что может быть милее, чем лавка дядюшки Хироки или заведение тетушки Аниты – знакомые с детства, привычные и уютные даже тогда, когда меняются поколения.
Но то, что хорошо и даже здорово в небольшом семейном бизнесе, оборачивается неоднозначным общественным феноменом, когда речь идет о бизнесе большом, да еще скрещенном с большой же политикой. Кстати, сам Коидзуми свой «бизнес» тоже, можно сказать, передал по наследству. Так что никто не удивился, когда в 2009 году один из сыновей экс-премьера – Синдзиро Коидзуми – занял пост представителя префектуры Канагава в японском парламенте: ведь когда-то на этом месте был Коидзуми-старший.
По праву рождения
Коротко говоря, на Востоке непотизм в общем и целом считается благом, хотя в отсутствие сдерживающих, ограничивающих политических процедур он может и там становиться катализатором массового недовольства. Связи и репутация обеспеченных семейств и публичных людей гарантируют их отпрыскам соответствующее место в обществе. Скажем, в Индии практически нет политиков, которые бы тем или иным способом не вовлекали в свои профессиональные дела других членов семьи. В тамошнем парламенте, возможно, скоро и вовсе останутся только чада политиков. Например, конгрессмен от Южного Мумбаи Милинд Деора – сын бывшего министра нефтяной промышленности страны, еще один парламентарий Суприя Суле – дочь председателя партии «Националистический конгресс», конгрессмен Прийа Датт – из династии политиков и влиятельных продюсеров Болливуда.
Понятно: чтобы не терять власть, политикам нужны люди, которым можно доверять. А в Индии традиционно родственникам доверяют больше, чем посторонним. Впрочем, это верно и для бизнеса, который, конечно, всегда и везде с политикой и политиками связан теснейшим, пусть и не всегда очевидным образом.
Бизнес-династии вроде Тата (автомобили и чай), Бирла (текстиль), Баджаж (мотоциклы, мотоскутеры, велорикши) начали развиваться в Индии в конце британского колониального правления, в 1947-м. Местные вандербильты и рокфеллеры использовали политические связи для построения мощных конгломератов, диверсифицированных и потому устойчивых, почти независимых от колебаний потребительского спроса.
Фактором роста стал не в последнюю, если не в первую очередь политический ресурс, обеспечивавший при необходимости доступ к лицензиям и возможность влиять на формирование законодательства и гарантировавший преимущество в конкурентной борьбе. Справедливости ради надо отметить, что связи тут не всегда родственные. Скажем, «Википедия» фиксирует, что группа «Бирла» финансирует деятельность политических партий и группировок, контролирует один из крупнейших газетных трестов Индии, который выпускает более 10 периодических изданий, члены семьи Бирла входят в консультативные комитеты и советы различных отраслей промышленности. Группа тесно связана с некоторыми лидерами Индийского национального конгресса.
Китай – вроде бы совсем иная среда, но картина во многом сходная. По результатам опросов, проведенных Daily China, более 90% китайцев связывают благосостояние нуворишей с близостью к политическим кругам. При этом едва ли не самыми состоятельными среди богатых считаются дети крупных чиновников. По утверждению известного китайского борца с коррупцией Ли Цзиньхуа, сами слуги народа Поднебесной редко владеют крупным капиталом или имуществом: путем финансовых или биржевых махинаций – способов не счесть – все оказывается в карманах их наследников. Обвинения в непотизме и особых привилегиях, предоставляемых детям китайской политической элиты, раздавались на демонстрациях во время студенческих волнений в Пекине в 1989-м.
Выйти замуж и уволиться
На Западе отношение к непотизму официально однозначно отрицательное, как к проявлению протекционизма, не fair play. Здесь вполне можно нарваться на судебный иск и при этом проиграть. В американском бизнесе, например, прием на работу родственников или прямое содействие им, оказанное влиятельными членами семьи, тоже считается непотизмом. Собственно, законодательством это не запрещено, но, по разным данным, от 10 до 40% компаний США имеют внутренние правила на сей счет: членам одной семьи не разрешается работать либо в одном отделе, либо в одном здании, либо вообще в одной и той же фирме.
Многие из этих правил были введены в 1950-е, но тогда они касались только родственников мужского пола. В 1960-е и 1970-е годы тот же внутренний регламент стал распространяться и на женщин, в результате чего многим из них приходилось увольняться. Иногда вместе с водой выплескивали и ребенка: компания вынуждена была терять компетентных и лояльных сотрудников только потому, что они приходились родственниками кому-то из топ-управленцев.
Сегодня в крупных акционерных компаниях для продвижения по службе от отпрысков руководителей требуется соблюдение основных правил, например, обязательное профильное, причем качественное образование, 3 – 5 лет работы в других фирмах.
Infant terrible
Что однозначно неприемлемо, так это стремление «порадеть родному человечку» со стороны политиков. Излюбленный infant terrible западной прессы – Марк Тэтчер, сын бывшего премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, нередко обращавший высокое положение своей матери в собственную пользу. Родившийся в 1953 году, Марк весьма средне окончил школу, не стал учиться в университете, несколько раз проваливал экзамены по бухгалтерскому учету и нигде не работал больше года. В первый раз он привлек внимание общественности в 1982-м, когда потерялся в пустыне Сахаре во время ралли Париж – Дакар. Тогда на поиски сына премьер-министра Великобритании была отправлена целая международная спасательная экспедиция, и потраченные на нее средства обсуждали в прессе наравне с войной за Фолклендские острова.
Затем молодой Тэтчер пытался основать несколько компаний, но ни одна не стала прибыльной. В 1984 году по протекции матушки Марк добился кредита на льготных условиях на строительство университета в Омане. В СМИ поднялся большой шум. Железная леди оправдывалась тем, что она пеклась об интересах Великобритании за рубежом, а не о семейном бизнесе. В следующем году, 1985-м, ей снова пришлось держать перед парламентом ответ по вопросу об одобренной ею сделке о поставках оружия в Саудовскую Аравию, в результате которой Марк Тэтчер якобы лично получил 20 млрд фунтов стерлингов, что, впрочем, сам он отрицал. Но и это еще не все. Куда громче вышел скандал с финансированием Тэтчером-младшим неудавшегося военного переворота в Экваториальной Гвинее, в результате которого сэр Марк был приговорен властями ЮАР к четырем годам тюрьмы условно. В 2008-м Марк в очередной раз привлек внимание британской прессы в связи с обвинениями в получении денег за продвижение имиджа казахстанской нефтяной компании Ar-Oil. «Сэр Марк использовал имя своей матери для подписания сделки на 300 000 фунтов стерлингов в год. Денежные вопросы впрямую не обсуждались, так как это было бы «неэлегантно», но уже на следующий день после встречи с Назарбаевым на банковский счет Тэтчера в Нью-Йорке поступил первый платеж в $150 000», – сообщала по этому поводу The Times.
Сейчас во многом благодаря Интернету связь официальных лиц с продвижением семейного бизнеса скрыть почти невозможно. И практически всегда стоит ожидать негативной реакции. Взять хотя бы прошлогодний скандал с Саркози-младшим. 23-летнему студенту Жану Саркози пришлось отказаться от притязаний на должность управляющего самым крупным деловым центром во Франции – La Defense. Проект такого назначения вызвал бурю протеста в стране, включая создание интернет-петиции, собравшей 800 000 подписей. Планы Саркози-младшего назвали «обыкновенным кумовством», а президента Николя Саркози обвинили в том, что «он хочет превратить Францию в Римскую империю», в которой император Калигула назначил консулом своего коня. Говорили о «берлусконизации» Франции и политическом поведении, «достойном банановой республики». Согласно данным опроса, проведенного газетой Le Parisien, 64% французов выступали против того, чтобы Жан Саркози становился у руля La Defence, причем 51% тех, кто называл себя сторонниками действующего президента, придерживались такого же мнения.
