Почему аборигены не съели Кука

Главное достижение Джеймса Кука, в прошлом менеджера американского ипотечного банка,— развитие рынка кредитования, которого к моменту появления Джеймса в Москве в 1994 году — фактически не существовало.

У человека, которого зовут Джеймс Кук, королевская осанка, мягкий голос и манеры выпускника закрытой английской школы. Но эта внешность дважды обманчива. Во-первых, Джеймс родом из маленького американского городка, учился в Университете Вирджинии, и аристократическим его происхождение (папа — инженер, мама — учительница) не назовешь. А во-вторых, Джеймс — настоящая акула капитализма. Коллеги про него говорят, что у него есть «видение»: он умеет пред­угадывать развитие событий и оказываться первым в самых лакомых местах. И, сняв сливки, быстро их покидать — дальше неинтересно. Поэтому его еще часто называют авантюристом.

Он поработал в Институте экономики города, какое-то время руководил банком DeltaCredit, потом DeltaBank, сейчас возглавляет созданный им же кредитный супермаркет «Кредитмарт». В общем, если вы не спите ночами, потому что взяли и купили в кредит квартиру и теперь в кошмарах вам снится то падающий, то растущий доллар, — скажите спасибо Джеймсу: не реже, чем авантюристом, его называют «отцом русской ипотеки».

О жизни

- Вы в Москве уже 14 лет. Не надоело?

- Когда я приехал сюда в 1994 году, это была совершенно другая страна. Тот первый год стал для меня самым любимым. Самый трудный и самый любимый год.

- Любите трудности?

- Трудности никто не любит. Но когда в совершенно незнакомом месте ты каждое утро просыпаешься с этим неповторимым ощущением приключения, которое дает энергию преодолевать любые трудности… Весь тот первый год каждый день был для меня открытием.

- И что вы открыли?

- Я сразу заметил одну вещь: в Америке, когда ты знакомишься с человеком, он начинает говорить о том, что он купил: может быть, новую машину, или дом, или галстук. С русскими все было по-другому. При первом знакомстве они казались людьми очень осторожными, сдержанными. «Здравствуйте. — Как дела? — Хорошо». И все. И это тоже было очень необычно, потому что американцы дружелюбны и открыты, может быть, даже чересчур. Однако как только ты знакомишься с русским поближе и он начинает тебе доверять, он открывается. Как только ты выпьешь с человеком четыре рюмки водки, он расскажет все. И русские говорят не о покупках, а об идеях, о том, что они думают, что прочитали. Это было по-настоящему интересно.

- Почему вообще вы приняли предложение работать в России?

- Я помню, вышел после интервью и подумал: я никогда не поеду в Россию. Но мне позвонили и сделали предложение о работе, и я подумал: никогда не знаешь, какая дорога в жизни твоя, и если я упущу этот шанс, то буду жалеть. Я сказал себе: о’кей, я поеду на год — поработаю, от меня не убудет.

- Что вы знали о Москве до приезда?

- Практически ничего. Знал, что есть Красная площадь. Я пытался найти какой-нибудь фильм, где было бы показано еще хоть что-нибудь. Нашел Russa House — такое известное кино. Посмотрел и подумал: а что, эта Москва вполне себе ничего. Потом только я узнал, что весь фильм от первого до последнего кадра снимался в Канаде. Так что, когда я приехал, у меня не было ни малейшего представления о том, что меня ждет. Но у меня было чувство юмора, и этого оказалось достаточно. В нашем офисе не было отопления, телефоны периодически не работали, часто поднимаешь трубку, а там слышен другой разговор, мобильных телефонов ни у кого не было. Но было чувство юмора и немножко терпения.

- Пришлось избавиться от каких-то стереотипов в отношении русских? Или у вас их не было?

- Конечно, мы выросли во времена «холодной войны».

Русские, во-первых, были нам всегда любопытны, во-вторых, мы их всегда немного побаивались. Большинство знаний американцев о России идет от Олимпиады. Мы смотрели соревнования и беспокоились, когда русский соревновался с американцем, потому что русские всегда побеждали. Было любопытство, и был страх. Но когда я приехал сюда, все оказалось совсем по-дру­гому. Русские оказались дружелюбными людьми. Но больше всего меня удивило, что они очень похожи на американцев.

- Чем?

- Наверное, можно назвать это национальной гордостью. Я думаю, дело в том, что мы живем в очень больших странах с представителями самых разных культур. Это вызывает особое отношение к своей роли в мире.

- А чем русские отличаются от американцев?

- У американцев почти универсальное чувство оптимизма. Русские, как правило, настроены более скептично и не так уверены в себе и в жизни. Хотя сейчас молодые люди в России становятся все более оптимистичными, в то время как у американцев растет чувство тревоги из-за постоянной жесткой конкуренции, экономических страхов и так далее.

- То есть русские и американцы становятся еще больше похожими?

- В смысле оптимизма — я бы сказал, что да.

- Растущий оптимизм россиян вы приписываете экономическому росту?

- Да. Люди видят результаты экономических реформ, у них появляется надежда. Что еще важно: если у тебя есть идея, в России тебе открыты практически все пути. И это очень сильно отличается от остальной Европы. Там ты очень сильно связан своей профессией, причем если твой отец был инженером, то ты, скорее всего, тоже будешь инженером. А в России можно сделать все. Начать с ничего и стать очень большим человеком, если у тебя есть амбиции.

- Поэтому вы и здесь?

- Кто-то меня спросил, что я буду делать, если перееду в какую-то другую страну. Но в том-то и дело, что я буду делать то же самое. А быть банкиром в любой западной стране — это так скучно!

- В России не скучно?

- Нет, это очень интересно. Потому что все еще можно сделать много интересного и очень быстро увидеть результаты своей работы. Того, что сделано твоими руками.

- Не обязательно же ехать банкиром в Европу. А если в Африку или Азию? Вы же любите приключения.

- Ну, мне вообще-то нравится Россия. Кроме того, это один из самых развивающихся рынков. Так что здесь хорошо заниматься бизнесом.

- А жить?

- Я думаю, да. В каждой стране есть свои плюсы и минусы. В России, конечно, климат немного тяжелый. Но если ты хочешь учиться, если у тебя есть чувство юмора — почему нет?

- Можете представить себя в России в 60 лет?

- Хм… Я не думал про это. В любом случае у меня наверняка останутся очень тесные связи с Россией, я буду приезжать. Что действительно делает русских людей хорошими друзьями и что мне очень нравится — это то, что, если ты однажды познакомился с человеком и у вас завязались какие-то отношения, личные или деловые, он никогда не исчезнет. Через два года после вашей последней встречи он позвонит, и вы снова будете общаться как добрые друзья. Это классно! Тебе никогда не дадут уйти — я имею в виду, если вы действительно подружились. Это делает Россию уникальной. Потому что американец тебя забудет, если у вас нет больше общих дел. Он два раза позвонит, ты два раза не ответишь — и все.

- Вы сказали, что во времена «холодной войны» русские были интересны американцам. Сейчас этот интерес угас?

- Нет, мне кажется, все еще нет.

- Чем мы интересны сейчас?

- В России сейчас много денег, среди туристов много русских, и среди русских очень много миллионеров. То, что они покупают собственность по всему миру, то, какими элегантными они выглядят в фильмах о Джеймсе Бонде, — все это возбуждает интерес.

История Абрамовича, к примеру, — история того, как практически из никого можно стать одним из самых богатых людей в мире.

- Абрамович для американцев и остальных иностранцев — воплощение современной России?

- Ну, в общем, да. Он молодой, удачливый. Людей завораживает его история.

О бизнесе

- С какими особенностями российской деловой этики вам было особенно тяжело смириться?

- Ну, это зависит от того, об особенностях какого времени говорить. Все-таки с середины 90−х многое изменилось. Тогда люди действительно внимания не обращали на контракты, через три месяца забывали о договоренностях. Это бывало крайне неприятно. Бизнес часто состоял не из контрактов и договоренностей, а из обедов или ужинов с большим количеством выпивки. За это время я научился пить водку. Однако постепенно русские вестернизировались в том, что касается бизнеса, и сейчас все в основном уже понимают, что надо думать о перспективе, надо заботиться о репутации и строить долгосрочные отношения.

- Говорят, русские ленивы. Как вы мотивируете сотрудников, что работает лучше — кнут или пряник?

- Всего понемножку. Я всегда привожу пример из школы. Помните, если учитель становился слишком мягким, школьники обязательно начинали садиться ему на шею. Если после этого учитель становился строже, ученики опять начинали слушать. Постепенно отношения такого учителя и учеников становились все более дружелюбными и хорошими. Чтобы мотивировать людей в бизнесе, нужно заставить их почувствовать свою ответственность и одновременно дать возможность делать работу на высоком уровне. Кроме того, они должны знать, что вы разделяете их мечту о хорошей карьере.

- Какие-то национальные особенности в сфере кредитования существуют?

- Знаете, сначала мне все говорили, что ни один русский не  станет возвращать кредит. Потом все убедились, что русские прекрасно возвращают кредиты. И это только начало, рынок все еще крошечный по сравнению с существующим потенциалом. Я думаю, что все люди поначалу очень боятся брать кредиты, но постепенно боятся все меньше.

- Вы, наверное, никогда не боялись?

- Я — нет, потому что хорошо понимаю, что это — способ заработать. Россиянам очень повезло, каждый из них, возможно, богаче, чем средний американец, просто не понимает этого. После приватизации почти у каждой семьи оказалась в собственности квартира, а ведь это богатство, которое можно заложить, можно взять кредит и купить еще одну квартиру. До тех пор, пока рост цен на недвижимость опережает ставки по кредитам, это делает вас богаче.

- Вам приходилось слышать проклятия в адрес банкиров, которые «превращают людей в своих рабов»?

- Да я сам дважды пытался получить кредит в России, и оба раза мне сначала отказали. В первый раз я позвонил в банк и спросил, почему мне отказали. Мне объяснили, что у меня уже есть кредит и поэтому они не могут выдать мне второй. Но это же дурдом, я могу выплачивать десять кредитов. Потом я все-таки получил кредит, потому что у меня достаточно денег. Во второй раз мне отказали вообще без объяснения причин. Я думаю, процесс получения кредита должен стать гораздо легче, а сервис — дружелюбнее, чтобы люди перестали бояться.

- Может, процесс все-таки должен оставаться сложным, чтобы кредиты брали только те, кому это действительно нужно, а не все подряд, как хочется банкам?

- Часть работы банка — убедиться, что человек в состоянии вернуть кредит. Банку, в общем, тоже нет резона давать человеку кредит, который он не сможет вернуть. Но это одновременно и ответственность покупателя. Мы имеем дело со взрослыми людьми, а не с детьми. Банки не родители и не могут нести ответственность за чужое поведение. Иногда люди делают ошибки, и нужно просто уметь за это отвечать. У всех есть своя ответственность.

- Вам приятно, когда вас называют «отцом русской ипотеки»?

- Хорошо, что не дедушкой… На самом деле в создании этих механизмов участвовало очень много людей. Просто, когда все только начиналось, нужно было хотеть и уметь рисковать. А я думаю, что нет ничего невозможного для людей, которые полны оптимизма и верят в то, что нечто непременно случится. Тогда оно обязательно случится.

- Что бы вы посоветовали тому, кто уже платит по кредиту и не спит ночами?

- Я бы сказал, что взять кредит было одним из самых умных решений в его жизни.

- Но это не совет.

- Совет всем остальным — последовать его примеру.

- Вам рисковать нравится только в бизнесе или по жизни тоже?

- Мне нравится рисковать всегда, когда я знаю, что могу выиграть. Хотя на самом деле если вы способны рисковать, то с большой степенью вероятности окажетесь способны и выигрывать.

- Экстремальным спортом не увлекаетесь?

Нет, никаких горных лыж, потому что я боюсь высоты, и никаких ныряний на глубину, потому что я боюсь умереть. Но я бегаю по утрам, и иногда я бегу и понимаю, что еще немного — и я умру: так тяжело дышать. Это как в жизни: опасность дает тебе адреналин, желание попытаться сделать еще хотя бы шаг вперед, даже если очень страшно и кажется, что умрешь. Тогда, оглядываясь назад, ты сможешь сказать себе, что был прав.

- А были случаи, когда, оглядываясь назад, вы понимали, что были неправы?

Много раз. Один из примеров: где-то году в 1995−м у меня возникла грандиозная идея. Я заметил, что русские много пьют чая и кофе. К кому бы ты ни пришел в гости, тебя ведут на кухню и ставят чайник. И я подумал, что надо открывать кофейни. В то время в Москве уже были рестораны, казино, но не было такого места, где можно просто встретиться и поговорить. Я хотел открыть кофейню, но мой русский друг сказал: никакой русский не станет платить доллар за чашку кофе! Никогда!

- Сейчас платят шесть долларов…

- Да, и это разочарование. Сейчас кофейни — это огромный бизнес.

- Почему вы тогда поверили другу?

- Это одна из ошибок, которые я сделал в жизни. К счастью, я учусь на своих ошибках.

- Какой урок вы извлекли из этой ошибки? Послушай русского и сделай наоборот?

- Доверяй себе и своей интуиции. Если все вокруг говорят, что это чушь, но тебе кажется, что в твоей идее есть смысл, — иди и делай. Когда я открывал офис ДельтаБанка в «Меге», все предрекали, что он будет убыточным, потому что никто в Москве не станет ездить в «Мегу». Но я сказал: Россия — холодная страна, в «Меге» можно провести целый день, она будет популярной. Так и вышло. К счастью, я вспомнил историю с кофейнями и сделал так, как считал правильным. Вообще, надо верить в себя. Это удивительная вещь: если ты говоришь достаточно долго, что ты победишь и станешь лучшим, то в конечном итоге ты становишься лучшим. Потому что люди проникаются твоей уверенностью, начинают тебе доверять и заставлять тебя быть номером один. Это работает.

Опять о жизни

- У вас есть русские друзья?

- Все друзья русские. Все американцы, которые приехали в одно время со мной, давно уехали. Так что я был бы совсем одиноким, если бы не дружил с русскими.

- Что это были за люди, которые приехали в одно время с вами? Такие же авантюристы?

- Нет, они все учили русский в университетах, были славис­тами. Они много чего знали. Но большой неожиданностью для меня было то, что те, кто все знал, адаптировались к российской жизни очень трудно. Для меня это было гораздо легче — возможно, потому что я вообще ничего не знал. Поэтому у меня не было никаких ожиданий, и я просто принимал все как есть. А они все время расстраивались от того, что видели.

- Кем бы вы были сейчас, если бы остались в Америке?

- Трудно сказать, но я не уверен, что был бы банкиром. Наверное, я делал бы что-нибудь более рисковое… Возможно, занимался бы инвестициями — это позволяет рисковать и хорошо вознаграждает, если риск оправдан.

- А если бы жили во времена вашего тезки, мореплавателя Джеймса Кука?

- Точно пиратом. Это куда увлекательнее и к тому же дает возможность путешествовать.

- Вы богатый человек?

- Я всегда думаю о деньгах, но зарабатываю достаточно, чтобы покрывать свои расходы.

- Сколько у вас обычно денег в кошельке?

- Очень мало. 200 рублей на обед.

- Американская кухня существует?

- Я сам себя часто об этом спрашиваю. Большинство людей думают, что американская кухня — это гамбургеры, стейки и картошка-фри. На самом деле американской кухни как таковой не существует, но есть кухня разных регионов. На Юге существуют рецепты, которые передаются из поколения в поколение: жареная курица, картофельное пюре, местные продукты. На Западе блюда в основном более острые, с сильным влиянием испанской кухни. На Севере заметно влияние эмигрантов из Европы, прежде всего итальянцев.

- Какое у вас любимое кино?

- «Доктор Живаго», старая экранизация. У большинства иностранцев именно из него все представления о России.

- Что ваши родители знают о вашей работе и вообще о России?

- Они приезжали в Москву несколько раз, и им очень понравилось. Действительно понравилось, меня это даже удивило. Я вообще много им рассказываю о себе, но не очень много о работе. Думаю, для родителей я по-прежнему 8−летний мальчик — будет странно, если мальчик дома начнет говорить о кредитах и финансах.

- Есть что-то, чего вы боитесь?

- Сожаления. Поэтому я стараюсь рисковать и ввязываться во все. Нельзя позволять страху управлять твоей жизнью. Впрочем, я, действительно, боюсь высоты.

Анна Рудницкая, спец.корреспондент отдела «Репортаж» журнала «Русский репортер»

Фотографии: Федор Савинцев для «РР»