Как говорят в подобных случаях, гром грянул среди ясного неба.
В начале февраля министр Зурабов публично прокомментировал внесение в правительство законопроекта, суть которого – использовать бюджетные средства на покрытие дефицита пенсионного фонда. Тут все и началось…
Первым отреагировало правительство в лице Германа Грефа. Было видно, что он не ожидал такой «свиньи».
Не осталась в стороне и администрация президента. «Я лично против,– сказал руководитель экспертного управления администрации Аркадий Дворкович. – Потому что считаю, что будущее за реальной (курс. авт.) страховой пенсионной системой. Главное, что нельзя делать,– решать текущие проблемы путем отклонения от долгосрочной стратегии".
Проще всех высказался академик Ясин: «Нельзя же быть такими козлами, извините меня за грубость, Михаил Юрьевич».
Словом, повод для обвинений в провале пенсионной реформы был дан.
Конечно, не всенародная нелюбовь и сжигание пенсионерами чучел Зурабова по местам привели его самого к «нервному срыву»: плевал он на все с высокой колокольни. Пережил бы и неприятности с закупкой лекарственных средств для государственных нужд. Если бы не друзья. Для которых старался и даже «сжигал» преданных лично ему людей, ради популяризации придумок которых столько сил положил... Никто не поддержал в трудное время, все заняли выжидательную позицию. Друзьями называются – взяли и подвесили. Лучше бы сняли с должности. Как не воскликнуть: «И скучно и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды». Не ровен час, ближе к выборам сделают козлом отпущения - и пойдешь «паровозом».
Вот и пришлось сообщить об особой точке зрения по вопросу пенсионного устройства, а заодно напомнить кому надо, что придумывал не он один, или вообще другие, а он лишь «солдат», рядовой исполнитель.
В сущности, Михаил Юрьевич ничего особенного не сообщил, он просто стал двигаться в верном направлении. Конечно, до формулирования идеала пенсионной системы далеко, тем не менее интеллектуальные разработки его ведомства достойны не только внимания, но - в наш век - даже уважения.
Парадокс современных реформ в том, что чем настойчивее государство стремится снять с себя распределительные и контрольные функции в пользу негосударственных и саморегулируемых институтов, тем стремительнее происходит вызывающее озабоченность того же государства «сращивание бизнеса и власти». Другой признак реформ: экономическая эффективность «реформированной» системы всегда (!) ниже той, которая реформировалась. В чем, например, экономический эффект от продолжающейся распродажи государственного имущества, если результатом становится появление неизвестных доселе государственных структур и рост чиновников? Или - что получает налогоплательщик от строительства ранее объявленного социального значимым объекта за счет бюджетных средств, если по окончании строительства выясняется, что объект экономически нерентабелен, и его необходимо срочно пристроить в «хорошие руки»? Ведь ежу понятно, социально значимый объект не ставит основной целью получение прибыли: он должен быть доступен для всех слоев населения; а экономическая эффективность подразумевает сокращение любых управленцев. Как можно сетовать на низкую производительность труда и заявлять о повышении конкурентоспособности экономики и при этом увеличивать расходы на государственное управление и создать существующую пенсионную систему?!*
* Когда говорят, что «пенсионная реформа находится на стадии реформирования» или «на этом пути сделаны первые шаги», то или не понимают, о чем говорят, или говорят неправду. Действующее пенсионное законодательство содержит все признаки его действительности и действенности. Во-первых, оно принято. Во-вторых, оно указывает, на кого оно распространяется, ставки, порядок расчетов, выплат и прочее. Это означает, что внесение любого, пусть малозначительного, законодательного изменения позволяет судить о «новой» пенсионной системе, с другими границами или принципами внутреннего устройства. Пенсионная система - не тюнингуемое авто – старый автомобиль, новые диски. Граждане засыпают в «старой» системе, а просыпаются – в «новой». «Новая» система не всегда меняет жизнь отдельного индивида, но она обязательно меняет чью-то. Будь то страхуемый, пенсионер или штатный работник пенсионного фонда.
По-другому, поскольку при демократическом устройстве законодатели без ограничений могут вносить поправки в любой нормативный акт (чем фактически реформируют его) и происходит это изо дня в день, российский реформаторский пафос выглядит нелепым. Подобное реформирование происходит почти в каждой стране мира, но нигде, кроме России, столь часто не употребляют слово «реформа» с оттенком «грядущее улучшение».
* * *
Итак, что такое пенсионная система?
По сути - страхование по старости. Испытывая страх (часто не пугающий) перед периодом объективной нетрудоспособности, субъект старается перенаправить часть своего дохода в пользу тех, кто обязуется выплачивать ему некоторый платеж (пенсию) по достижении им определенного возраста. Здесь усматривается некоторая корысть и взаимная выгода между страхующимся (страхующим себя) и страхующим (его).
Первый желает, чтобы покупательная способность его будущей пенсии была выше текущей покупательной способности сегодняшних взносов, иначе – какой смысл отказывать себе сегодня. Лучше проесть, инвестировать в недвижимость, золото, «непреходящие ценности» (произведения искусства, раритеты и прочее*).
* Теперь понятен один, абсолютно не связанный с тягой к прекрасному, мотив, почему продают и покупают на аукционах подобные вещи.
Вторые (страхующие) искренне соглашаются с этим желанием (если подразумевают в конечном итоге выплатить меньше или столько же, то это - мошенники). Что побуждает их предложить явно невыгодные для себя условия? Первое, они доверяются своему профессионализму. Они уверены, что смогут использовать средства страхующегося вместо заемных для осуществления своих коммерческих проектов. Коммерция - дело тонкое: чем меньше существует ограничений на то, чем может заниматься страхующий, тем вероятность того, что он сможет выполнить свои обязательства перед застрахованным, выше.
О чем еще мечтает страхующий - неловко и говорить – о том же, о чем мечтал незабвенный Мавроди: чтобы количество страхующих себя прогрессировало, и он смог осуществлять текущие выплаты из текущих взносов. Это сэкономит время на отвлечение денег из «раскрученных» проектов, и позволит заниматься исключительно «пристраиванием» текущих остатков.
Эту «мечту» страхующий приближает через закрепленную законом периодическую публикацию своей отчетности. Поскольку это обязанность всех ему подобных (что ослабляет рекламный эффект), с целью вызвать доверие у широких слоев населения он готов к транспарентности (прозрачности). Если эта готовность не пионерская («Всегда готов!»), то стоит задуматься. Общественный контроль за тем, чтобы страхующий не завышал свои показатели, не подходит – на сцену во второй раз выходит государство.
Как видно, эта часть пенсионной системы обладает признаками добровольности, или свободы. Понуждение к заключению договоров - отсутствует, привлечение с помощью обмана - преследуется. Чтобы запустить эту схему, ума много не надо. Государству нужно просто не мешать. Точнее, ограничиться противодействием различного рода недобросовестным страховщикам: ужесточить наказание, обязывать их выбирать (такая вот антиномия!) особую организационно-правовую форму (например, полное товарищество). Страхуй, кто хочет: своих работников, чужих. На любой срок: пенсионеру может быть двадцать с хвостиком, а может - как Дункану Макклауду. Тут тебе и персонифицированный учет и передача страховки в качестве подарка. Если у населения есть «лишние» деньги, а макроэкономическая ситуация благоприятна – без всякого вмешательства извне рыночные институты расцветут пышным цветом.
Этой схеме мы обязаны капитализму, вернее, кризису семьи, который есть признак снижения… нравственности*.
* Богословие утверждает, что любая нравственность религиозна, т.е. связана с конкретной религией.
Эта схема не могла быть принята гражданами некоторых христианских стран вплоть до ХХ века (да и появилась только в середине XIX). Единственная ветхозаветная заповедь, которая содержит «обетование» - «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли (Исх 20, 12)» (здесь по церковно-славянски, что более передает смысл) - успешно заменяла пенсионные системы. «Почитать» означает не что иное как «содержать материально». Сегодня многие уверены, что «чтить» - синоним «помнить», «уважать», «слушаться» или просто «не грубить» (ср. 1 Фес 5, 12; 1 Тим 5, 3-5).
Тысячелетиями содержание старшего поколения ложилось на плечи тех, кто был воспитан этим поколением. Чем больше оказывалось воспитанных (от глагола - питать) правильно (по правилам), тем меньше страшился воспитатель, заглядывая в будущее. Появление страхующих, не связанных со страхующимися кровными узами, стало реакцией на процессы ослабления этих уз.
С кризисом семьи сегодня в России «все в порядке». Почему же ее граждане не страхуются добровольно и не несут свои доходы в негосударственные пенсионные фонды (если кому-то угодно, «несут плохо» или «несут, но немногие»)? Да именно потому, что они - граждане России, а не Америки или Норвегии. Если бы гражданин России получил паспорт другой страны, он сразу обратился бы в тамошний пенсионный фонд. Самое «глубокое» из объяснений - «граждане России больше доверяют государству».
В этом образце современной политкорректности есть доля правды.
Население доверяет не государству, которое «сегодня», а государству, которое «будет», или идее государства. По-другому, население вменяемо: оно не отождествляет государственную власть с государством.
У граждан России достаточно оснований, чтобы не доверять негосударственным пенсионным фондам и управляющим компаниям (на западе их иногда называют институциональными инвесторами). Доказательств для недоверия власти - тоже достаточно. Поэтому когда власть агитирует за добровольную передачу пенсионных денег частным инвесторам, – население не реагирует и «молчит». 95% т.н. «молчунов» - картина, достойная художника. Как у Пушкина, народ безмолвствует: он все видел и для себя все решил; он будет ждать случая для торжества справедливости – и не откроет рта, пока задуманное не свершится.
Деньги, которые передаются государству сегодня, станут основанием для удовлетворения государством народных претензий завтра. Государство - более стабильная единица, чем любая успешная компания (что очевидно). Число тех, кто доверяет деньги только потому, что ему показали государственную лицензию, думается, сокращается. К выводу – то, что делает власть, не есть правильно – население приходит опытным путем. Если власть искренна в своих заблуждениях и высказываниях, то средний уровень понимания того, что делает эта власть, у населения выше, чем у делающей это власти.
Для того, чтобы негосударственные пенсионные фонды получили деньги населения, нужно доверие. Это - начальное условие заключения любого договора. Без доверия – все фикция. Накопление доверия - простите за образность - этого драгоценного сокровища – процесс кропотливый и длительный. Превратить все в гнилые черепки можно, единожды обмолвившись: «Хватит…»
* Чуть подробнее о том, почему всякий капиталистический институт в России либо неполноценный сразу, либо «хиреет» со временем - см. «Страсти по конкуренции».
* * *
Добровольное страхование подвержено всем болезням капитализма: от кризисного «недомогания» до стремительного краха. Поэтому появилось страхование обязательное.*
* В действительности обязательное страхование является государственным. Государство его устанавливает, оно же и гарантирует выплаты. Поскольку эти гарантии увязаны с трудовой деятельностью страхуемого, существует также государственное обеспечение лиц, которые не смогли воспользоваться пенсионным страхованием, или имеют право на особые выплаты от лица государства (закон «О государственном пенсионном обеспечении в РФ»). Осуществлять эти выплаты государство может либо за счет государственного бюджета, либо за счет средств пенсионного фонда.
Как видно, средства пенсионного фонда и государственного бюджета имеют одинаковую природу: доходы являются расходами конкретных налогоплательщиков, расходы – используются на общегосударственные цели. Их можно отделить по признакам «от кого получены», «на какие цели» и «как израсходованы», но природа одна.
Различия между добровольным и обязательным видами страхования существенные.
Добровольное страхование осуществляет страхующий себя самостоятельно, обязательное же - вменяется в государственную обязанность, и, как в случае с Россией, является обязанностью лиц, выплачивающих трудовое вознаграждение (работодателей), в пользу тех, кого страхуют (страхуемых)*.
* В России нет обязательного страхования для тех, кто трудится. Т.е. нет обязанности перечислять части со своей зарплаты. Сам за себя это может сделать любой желающий. Но таких, думается, единицы. Природа пенсионных денег – налоги (ЕСН) хозяйствующих субъектов, а не, как витиевато утверждает сайт ПФР, что «средства ПФР (…) являются по своей природе средствами обязательного пенсионного страхования».
Страхование индивидуальных предпринимателей, адвокатов, нотариусов - частный случай страхования работодателями. Эти лица, будучи одновременно работодателями самих себя, страхуют себя как работника.
Для обязательного страхования не требуется личного согласия страхуемого. Государство «навязывает» работодателю застраховать работника – и вместе со взносом за него берет на себя обязанности страхующего.
Как видно, в «сделке» участвуют уже три стороны. Работодатель платит, государство учитывает платеж, сообщает работнику о сумме, которую перечислил за него работодатель – и по достижении работником определяемого законом возраста начинает платить пенсию.
Большинством эта схема рассматривается исключительно как социальное завоевание в борьбе «труда с капиталом». Но это упрощение.
На самом деле обязательное страхование - макроэкономический инструмент, с помощью которого могут решаться как чисто экономические задачи, так и государственные.
К последним относится идея сплочения нации. Эта идея объективно заложена в обязательном страховании. Вне зависимости от качества обязательное страхование сплачивает нацию. Поскольку признаваемым источником выплат сегодняшним пенсионерам являются сегодняшние взносы, настоящие и потенциальные пенсионеры становятся политической силой.
Как видно, религиозный кризис не похоронил «древнюю» схему. На смену семье пришло государство. Угадываемый в обязательном страховании принцип солидарности поколений будет существовать пока существует государство. Если этот принцип кому-то не нравится, он должен выступать либо за отмену государства, либо ограничиться отказом от обязательного страхования.
Лучшим доказательством незыблемости материальной солидарности поколений являются тексты на уже упомянутом сайте ПФ РФ. Читаем:
«Основные различия между старой пенсионной системой и новой:
- новая модель, так же как и старая, основана на принципе солидарности поколений. Но в отличие от старой она основана на персонифицированном учете обязательств государства перед будущим пенсионером. При этом на счетах граждан будут накапливаться не средства, а обязательства государства перед гражданами. Платежи за работающих будут поступать в Пенсионный фонд России и фиксироваться на лицевых счетах, но деньги, как и раньше, будут направляться на выплаты пенсий нынешним пенсионерам».
Т.е. ничего новаторского реформы не несут. Реформируемому приписываются недостатки, которыми оно не обладало, реформированному – достоинства, которые существовали и у реформируемого. Чуть изменена терминология и добавлено мути. Например: «Старая система в основе своей являлась не столько распределительной, сколько перераспределительной – между группами с различным уровнем дохода».
* Так и хочется спросить – «А новая, значит, является больше распределительной – между группами с различным уровнем дохода, чем перераспределительной?!»
К научным «открытиям» реформаторов можно было бы отнести то, что «на счетах граждан будут накапливаться не средства, а обязательства государства перед гражданами», но с оговоркой, что это является открытием для них самих.
Пенсионные отчисления (в обязательный фонд или напрямую в бюджет) дают только право на получение пенсии определенного номинала. Так было и будет всегда. Случаев, когда получив деньги от конкретного лица, государство закупает товары для будущих пенсионных нужд этого лица (махорку, галоши и пр.) - в мире не зарегистрировано.
Если бы на счетах накапливались «средства» (читай - деньги), то потребовалась бы нормы: запрещающие использовать их до достижения пенсионного возраста; разрешающие национализировать их в полном объеме - в случае смерти держателя средств до выхода на пенсию, и в части – если пенсионер умер сразу по выходе на пенсию.
Пенсионные взносы, действительно, превращаются в право – это как дважды два. Если, например, умер молодым, оставив несовершеннолетних детей, то это право может трансформироваться в право на получение ими пенсии по потере кормильца. Словом, во всех странах обязательное страхование означает: деньги в обмен на право – сегодня, право в обмен на деньги – завтра. Деньги «сегодня» попадают тем, кто «сегодня» обменивает права на деньги. Пенсионер получает деньги, идет в магазин и покупает товары, произведенные уже без его участия. Его «кормят» другие. За то, что в свое время «кормил» он. И так до скончания государственного обязательного страхования.
«Персонифицированный учет» тоже не заслуга реформаторов - 2001. Учет зарплат, удержаний с них в разрезе лиц происходил задолго до окончательного переименования этого «новшества» в 1996 году законом "Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе государственного пенсионного страхования" (начало было положено еще раньше, в 1991 году, вместе с созданием Пенсионного фонда). То обстоятельство, что подобную информацию стало возможным накапливать в единой компьютерной базе, - примета времени.
Так что, единственная новинка – накопительная часть (об этой глупости ниже).
