О глобальном, национальном, валюте и деньгах

Эта статья посвящена национальным интересам.

Если кратко - это потребности нации, без которых невозможно ее существование и развитие. Речь пойдет о потребностях экономических.

По набору таких потребностей нации отличаются мало. Живя в одной эпохе, они легко перенимают запросы у соседей. Отличия лишь в том, как расставлены приоритеты, и в осознанности интересов субъектами, из которых и состоит нация. Всегда найдется хоть один человек, способный верно определить степень полезности интересов для конкретного момента. Но, к сожалению, его представления могут не стать основополагающими для нации в целом. Их место займут ложные цели, следствием чего станет общая неэффективность вплоть до развала государства. Ленин был прав, когда в качестве признаков революционной ситуации упомянул о том, что «верхи» не могут управлять по-старому.

Это не означает, что «верхи» не управляют и не пытаются управлять. Очень может быть, что их усердие в этот период, напротив, особенное. Вот только толку от этого мало. Всем своим видом «низы» дают понять – если ты как начальник дело начал, то и заканчивай; в твоем «национальном интересе» нет моего, а в том, во что я не верю, лично мне участвовать неинтересно.

Всякое резонерство типа: «Мужики, вы вроде не глупые парни…», - еще более накаляет ситуацию. Поскольку путь через апелляцию к благоразумию заказан давно. Именно дефективность логики «верхов» стала первопричиной неприязни к любым призывам сверху. Т.е. «не могут управлять по-старому» означает «не способны управлять по-другому».

                                                    *    *    *

В конце июня Россию посетил министр финансов США Генри Полсон. Цель приезда – предложение об инвестировании средств Резервного фонда и Фонда национального благосостояния в американскую экономику.

Полсон извинялся за кризис. Обсуждались и условия вступления России в ВТО. Гостю удалось пообщаться не только с Алексеем Кудриным. Не скрывалось, приезжий министр встречался с самим президентом Медведевым. Был заметен и Путин. СМИ показали и прокомментировали, как он «срезал» Полсона, когда тот назвал наши фонды иначе: «У нас нет пока суверенного фонда. Это вы нас с кем-то перепутали...»

Однако у Полсона все же были преимущества. Он знал: что просит, для чего и у кого. Владимиру же Владимировичу только казалось, что он знает ответы на эти вопросы. Может, потому от своей выходки он и смутился не меньше просителя: «Но мы готовы это сделать, особенно если вы этого хотите». Более того, зачем-то завел речь о гарантиях и о том, что Россия готова создать «суверенные фонды или квазисуверенные фонды либо в рамках имеющихся государственных ресурсов, либо совместно с частным бизнесом». Словом, хотя наш премьер - по части введения собеседника в конфуз - оказался на высоте, но – по части защиты национальных интересов – показанная картина уверенности не добавляет.

Понятие «суверенные фонды» хотя и относительно новое, но в узких кругах устоявшееся. На XII Петербургском международном экономическом форуме в июне этого года в ходе конференции «Иностранные инвестиции – привлекать или защищаться? Государственные инвестиционные фонды – что они несут рынку?» (среди участников были и официальные лица России) спокойно оперировали этим обобщающим понятием. Представитель Китая даже дал некоторую справку: это фонды, управляемые государством – правительством, а МВФ уже составил их классификацию.

Как субъект воздействует на объект, так суверен (в данном случае - это государство) направляет свои действия на фонд. Поскольку любой фонд кому-то принадлежит и управляется каким-то сувереном, то, по сути, несуверенных фондов нет. По этой причине названия фондам обычно присваивают исходя из того, на какие цели расходуются средства, приходящиеся на этот фонд, и, если быть щепетильным, то фонды, используемые для приобретения валюты и иностранных активов вообще правильнее величать «фондами поддержки иностранных государств». Если кому-то нравится, подойдет и определение «квазисуверенные». В переводе на русский получится довольно точно.

Из чего следует, что название, употребленное Генри, ничем не хуже названий, ранее придуманных Владимиром. Ни одно из них не отражает смысл проводимых операций. Короче, хоть горшком обзови – только в печь не ставь!

                                                        *    *    *

Что представляют собой «суверенные» фонды России и о том, что в рамках существующего законодательства ничего кроме вреда они не приносят, мы писали в предыдущих публикациях. Это действительно ресурсы ликвидности для нерезидентов и источники для инвестиций в зарубежные экономики. Причем, источники гарантированные и долговременные.*

* В рамках статьи «резидентами» мы будем называть тех, кто проживает и ведет свою деятельность на территории страны. Равно как «нерезидентами» - тех, кто потребляет товары и использует экономические ресурсы за ее пределами. Т.е. наше понятие ближе к американскому толкованию, но несколько отличается от установленного российским валютным законодательством, которое добавляет критерий регистрации.

До 2008 года в качестве условия для использования «суверенных» фондов на нужды России закрепили невероятную ситуацию – падение цен на нефть до отметки в 27 (!) долларов за баррель. Потом решили быть более гибкими - ввели «мутную» схему с нефтегазовым трансфертом и относительными показателями. Сосредоточились на «обеспечении сохранности средств указанных фондов и стабильного уровня доходов от их размещения в долгосрочной перспективе». Прямо так и написали - «в целях обеспечения стабильного уровня доходов от их размещения в долгосрочной перспективе [управление] допускает возможность получения отрицательных финансовых результатов в краткосрочном периоде» («краткосрочный период», как поняли мы, - это все, что до 2023 года).

Поэтому Полсон обратился по адресу: если вы не знаете, что делать со своими деньгами и покупаете наши, то почему вам активней не инвестировать их в нашу же экономику? Если не видите альтернативы – вот она.

Почему американские власти перестали рассматривать государственные инвестиции из России как угрозу безопасности США? Потому что накопили много доказательств, что с защитой экономических интересов у России из рук вон плохо. Они сообразили, что «ассиметричные меры» более похожи на фигу в кармане. То обстоятельство, что Полсон встречался не только с Кудриным – дурной знак. Это свидетельство, что руководители России не смогли связать стратегическую озабоченность расширением НАТО и размещением ПРО с текущими проблемами, вставшими перед Америкой. Или не способны отстаивать интересы страны в принципе.

В Белом доме поняли, что Кремлю можно уступить даже контрольные пакеты оборонных предприятий. Достаточно прописать нехитрые условия - и в погоне за дивидендами русские сами примут деятельное участие в создании американских ракет. Более того, будут еще и заинтересованы в размещении этого арсенала вдоль собственных границ. Здесь, может, утрировано, но не слишком.

Дело в том, что реализация грандиозных стратегических планов не возможна при нерешенности мелких текущих задач. Возможность создавать вооружение появляется у страны при условии, что найдены деньги на инвестиции в предметы повседневного спроса.

Руководители России удовлетворились самим фактом, что их о чем-то просят. И сделали вывод, что двигаются в верном направлении.

Явление, когда внешняя активность прикрывает неумение разбираться во внутренних проблемах, а перспективное мышление противопоставляется прагматизму, не редкое. Но при всей распространенности это не нормально. Проще написать стратегию на IV тысячелетие, чем предвидеть развитие событий на день вперед и составить пошаговую инструкцию для конкретной ситуации.

                                                          *    *   *

Так мы подошли к первым посланиям нового президента. Ничего оригинального, конечно, не было. Самое звонкое заявление – это превращение рубля в региональную резервную валюту. Прозвучало оно на упомянутом Петербургском форуме. Был обещан и скорый план.*

* Признаться, мы ждали, что Дмитрий Анатольевич начнет с этого. В начале мая даже писали о выгодах от использования валюты в расчетах между нерезидентами и в качестве резервной.

Это не значит, что «наверху» прочитали нашу статью и решили действовать. Просто современная элита увлекаема формой. Внешним фоном был мировой финансовый кризис и проблемы с долларом. Следовательно, решили мы, «там» посчитают - это удобный момент вновь поднять вопрос о рубле. Подготовить бумаги, встретиться, договориться.

Момент, действительно, на редкость удачный. Однако мы намекали, превращение рубля в резервную валюту - задача интеллектуальная. Ее претворение требует не столько материальных и технических затрат, сколько умственной работы.

Вывод, сделанный тогда нами, был прост: поскольку признаком «экономического блока» является полуобразованность (самый опасный враг для любого прогресса), то нет никаких надежд, что Россия поимеет хоть малую пользу от начавшегося в Америке. Поэтому и затевать обсуждение этой темы лишено оснований. Однако нашлись люди, думающие по-другому (см. «Эксперт»).

Рекомендуем ознакомиться со стенограммой конференции «Мир одной валюты. Экономические последствия. Способны ли центральные банки управлять глобальными финансовыми рисками? Роль международных финансовых институтов». Хотя, на наш взгляд, уровень обсуждения был никаким, решили заимствовать несколько предложений. Это статистика, которую привел Герман Греф. Мы использовали ее для описания «загадочных» процессов, происходящих в мире.

(Цитата) «Назову три цифры: мировое ВВП у нас в прошлом году – 48 трлн. долларов; капитализация глобальных фондовых рынков в прошлом году – 54 трлн. долларов; объем финансовых активов – 167 трлн. долларов. Т.е. в три раза больше, чем объем мирового ВВП.

Как вырос за последние 15 лет объем финансовых активов по отношению к ВВП? В 3,5 раза. Сейчас он составляет 346% мирового ВВП, в 85 году, 20 лет назад, он составлял 109%.

Теперь давайте посмотрим, что это такое. Складывается очевидный пузырь в мировой экономике, и мы с помощью сложных секьюритизированных и иных структурированных инструментов надуваем его все больше и больше. Кто выигрывает от этого? Давайте посмотрим на доходы на примере банковского сектора. Весь банковский сектор в прошлом году получил прибыли – 3 триллиона долларов США, из которых полтора триллиона остались в двух странах: Соединенные Штаты Америки и Великобритания.

Давайте возьмем маленький пример – ипотечный кризис, который случился сейчас в США. Непонятны цифры списаний, условно – 200-250 миллиардов долларов списаний, из которых больше половины списали европейские, азиатские и иные банки. Пузырь надули ритейловые банки, которые сделали очень большой рынок “Морген Джи” (крупный инвестиционный банк. – М.Г.). Правительство Соединенных Штатов правильным образом все это отрегулировало, разрешив надуть этот пузырь. Европейцы и азиаты купили производные финансовые инструменты, потеряв на этом деле 150 миллиардов долларов…» (Конец цитаты).

Сразу заметим, на рынке обращаются разнообразные ценные бумаги (англ. security). У них много общего. Особенно если говорить о том, сколько надежд возлагают на них инвесторы и какие неприятности они способны им принести.

Что же заставляет эмитентов выпускать ценные бумаги? Потребность в деньгах.

Кто-то выпускает акции, кто-то – облигации, кто-то – векселя. Но все пытаются привлечь именно деньги. Объем ценных бумаг отражает объем обязательств между лицами, которые нуждались в деньгах, и лицами, у которых они были.

Этот объем можно рассматривать и с позиции спроса на деньги. Общий спрос на деньги есть сумма (1) спроса для покупок (сделок) и (2) спроса на эти самые ценные бумаги. «Первый» спрос связан с номинальным ВВП, поэтому не только экономический рост, но и инфляция способствуют увеличению этого спроса. «Второй» (в данный момент интересующий нас) связан с размером вознаграждения, обещанного по ценным бумагам (их еще называют активами, поскольку они входят в состав имущества, которое в балансах юридических лиц озаглавлено емким словом «Актив»). Этот спрос прямо пропорционален динамике обещанных процентов или дисконтов.

Сами проценты (дисконты) по этим активам зависят от размера банковских процентов. Покупателю актива обещается больше, чем обещают банки по депозитам. Чем больше в процентном отношении маржа у банков, тем благоприятней среда для выпуска ценных бумаг. У эмитента, желающего привлечь деньги через выпуск ценных бумаг и сэкономить на этом, размер процента будет находиться между банковскими процентами по депозитам и кредитам. Т.е. если маржа у банков равнялась бы «нулю», то рынок бумаг был сведен к рынку акций, производных ценных бумаг от них, товарных фьючерсов и варрантов.

Польза от рынка облигаций в том, что он регулирует размер банковской маржи. Поэтому идеальный вариант для банков - если бы этих бумаг не было вовсе. Кто хочет спасти и преумножить деньги – несли бы их в банки, а кому без них тяжело – обращались бы только к банкирам. Это не достижимо: запретить другим давать обязательства и привлекать деньги противоречит принципам рынка. Поэтому банкиры сами решили выпускать такие ценные бумаги.

Чтобы читатель имел представление, в том числе, о том, что произошло в Америке, будем говорить об ипотечных кредитах.*

* Предупредим, в рамках статьи мы не претендуем на полноту, свойственную монографиям. Поэтому если что-то не опишем или изложим не с абсолютной точностью, то сделано это, чтобы в мелочах не затерялось главное.

Итак, некий банк выдает ипотечные кредиты. Таких кредитов набралось на 1200$ сроком на 1 год под 6% годовых. Заемщики купили дома и стали ежемесячно уплачивать 1/12 часть кредита и проценты. Это 100 + 6 $.

Уменьшив кредитные ресурсы на 1200$, в дальнейшем банк будет иметь возможность ежемесячно расширять свой кредитный портфель только на 106$.

Чтобы не снизить объемы кредитования, банк решает поделиться прибылью и выпустить ценные бумаги на 1200$. Подобные инструменты еще называют ценными бумагами, обеспеченными пулом (русс. котел) ипотек или ипотечными бумагами. Почему он имеет право на это? Потому что до момента полной оплаты жилье является заложенным в банке.

Процент по ипотечным бумагам, скорей всего, будет сопоставим с прочими обращающимися на рынке активами, например – 4%. Т.е. банк обяжется из 72$ прибыли выплатить 48 в пользу держателей его обязательств. Продав бумаги (напрямую или через дилера), банк вновь сможет выдать кредитов в объеме 1200$.

На этой логике и построена система ипотеки. Отдельные ипотечные кредиты формируют пулы, которые продаются (вместе с закладными). Известные у нас FannieMaeи Freddie Mac как раз специализируются на покупке таких пулов или ценных бумаг, обеспеченных пулами. В свою очередь на их основе они выпускают целый ряд собственных обязательств (облигаций). По сути, эти вторичные ипотечные бумаги являются средством распределения между их держателями суммы в 1248$.

Невольно напрашивается вопрос: за какие заслуги банк получил свои 24$? За привлечение заемщика и анализ его качества.

Именно, когда разбросанные по всему миру держатели ипотечных обязательств стали получать меньшие доходы, а затем нести убытки, выяснилось - те, кто выдавали кредиты в Америке, формально подходили к своим обязанностям. Естественной реакцией рынка стало падение интереса к облигациям и акциям предприятий, подобных Fannie и Freddie.

Поэтому причина последнего кризиса не в «финансовом пузыре» (как утверждает молодой топ-менеджер крупнейшего коммерческого банка в России), а в банальном непрофессионализме его заокеанских коллег. Они увеличивали свою маржу за счет заемщиков, имеющих статус subprime. Т.е. не только выдавали кредиты «нелучшим» заемщикам, но и повышали для них ставки. Чем еще более увеличивали вероятность невозврата кредитов. Попросту, банки переоценили залог как способ обеспечения возвратности кредита, а регулятор недооценил влияние страхования кредитов на поведение банков.*

* В одной из публикаций мы писали, что страхование обязательств банков не только спасает, но способно породить банковский кризис. Сегодня добавляем – того же результата можно ждать и при страховании требований. Страхование банковских операций, по сути, переключает вину банков или клиентов на страховщиков.

Причины образования «пузырей» для различных активов различны. Механизм кризиса на рынке акций достаточно убедительно описал американский экономист Рави Батра (см. Батра Р. Мошенничество Гринспена. Пер. с англ. – Мн.: «Попурри», 2006. – 406 с.). 

Следует иметь в виду, что неспособность заемщика рассчитаться по требованиям банка уменьшает кредитные ресурсы этого банка. Но для банковской системы в целом изъятиями признаются снятие клиентами наличных денег и обязательное резервирование. Нормы ФРС распространяются на все банки, но последние изменения были спровоцированы ухудшением показателей конкретных банков и конкретных компаний.

Что предприняли американские власти в связи с кризисом ипотечных облигаций?

Первое: чтобы банки не кинулись покрывать убытки путем увеличения процентов, были снижены нормы резервирования и рефинансирования.

Второе: требовалось решить вопрос с должниками и их недвижимостью. Процесс продажи недвижимости – дело затратное и не быстрое. Не факт, что кредиторы отобьют даже сумму основного долга. Поэтому банкам было предложено пересмотреть ипотечные договора на предмет уменьшения размера банковского вознаграждения.

Третье: была поставлена цель - сохранить ипотечную схему. Сделать это можно за счет налогоплательщиков. Но самый оптимальный вариант – найти тех, кто своими деньгами поддержит новые «пузыри» и убедить их, что происшедшее – случайность и впредь не повторится.

Дальше вы уже знаете, Генри Полсон приехал на поклон к противникам финансовых «пузырей»…

                                                        *    *    *

В последнее время вопрос: в чем интерес России от приобретения ипотечных бумаг в Америке? - стал риторическим.

Действительно, если разрекламированные «приоритетные национальные проекты», в числе которых «Доступное жилье», отражают потребности нации, то почему их зачинатели оказывают поддержку рефинансированию чужой ипотеки? На начало 2008 года государственные вложения России в частный американский рынок составили 100 млрд. долл. Это - жилье на 100 млрд. в Америке и жилье, не построенное в России минимум на 2,4 трлн. руб. И никакая экономическая теория не сможет доказать, что это не так.

Для сравнения, федеральная программа «Жилище» в 2007 году обошлась бюджету в 184 млрд. руб. (менее 8 млрд. долл.).

Цифры помощи американцам сопоставимы разве что с объемом построенной в России недвижимости за счет всех источников в лучшем 2007 году (2,9 трлн. руб. или 120 млрд. долл.).*

* Последние цифры мы не нашли на официальном сайте «Национальных проектов», а собрали их, воспользовавшись статистикой.

Российское агентство по ипотечному жилищному кредитованию (аналог Fannie и Freddie) за все время своего существования, с 1997 года, рефинансировало банкам всего 94 млрд. руб. (4 млрд. долл.).

Конечно, федеральная забота России о своих гражданах в целом более бескорыстна. Но для достижения баланса хотелось увидеть ответные шаги со стороны США. Проконсультироваться, как это сделать, можно у Алексея Кудрина.

Хорошо бы включить в состав переговорщиков и г-на Улюкаева. Очень уж интересно, докажет ли он американцам тезис, схожий с тем, который бездоказательно внушал россиянам в эксклюзивном интервью «Известиям» - «не работают эти деньги на Америку. И с такой логикой вообще не имело смысла создавать резервные государственные фонды».

Информация о реальном состоянии дел с ипотекой в России противоречива. Но даже если сегодня не наблюдался бы рост убытков от ипотеки, утешаться этим было бы примитивно. Объем ипотечных кредитов ограничен собственным капиталом банков (10%).

Последующее рефинансирования никак не влияет на увеличение этого норматива.

                                                                *    *    *

Власть все объясняет борьбой с инфляцией. Последний всплеск активности был зафиксирован осенью 2007 года. Примерно в тоже время у нас появилась мода на термин «таргетирование инфляции» (от англ. target - цель). Это принцип, согласно которому всякий раз, когда рост цен превышает намеченный уровень, процентные ставки должны быть подняты. Подобный способ борьбы с инфляцией явно не затрагивает тарифную политику и кадровую. Между тем, с кадров и надо было начинать.*

* Мы показывали, как действия Минфина и ЦБ по борьбе с инфляцией приводят к противоположному результату («Если завтра война»). Это неудивительно: между теоретической подготовленностью и практическими результатами имеется связь. Гораздо легче выражать озабоченность, призывать, говорить о национальных интересах и пр., чем на деле явить достойный образец.

Используемые российской элитой термины сообщат о нашей экономике больше, чем многостраничные исследования. Сегодня мало кто признается в приверженности монетаризму, но в силу простоты она долго будет иметь почитателей.

«Таргетирование инфляции» - осколок именно этой теории. Как и обсуждение дилеммы – «контролируемая инфляция или экономический рост»*.

* Само участие в этой дискуссии обнаруживает, что с виду непримиримые оппоненты, в принципе, делят одну теоретическую платформу.

Между тем, выбирать есть из чего. Экономике известны не только ситуации, когда рост экономики сопровождался инфляцией или когда ничего не росло, но и когда наблюдалась инфляция, но не было роста. Даже бывало такое, что стабильность цен и экономический рост уживались рядом.

Последнее и есть то, что является критерием качества проводимой политики. Его и надлежит использовать как ориентир. Этот идеал не сваливается с неба. Это - результат работы ума. Кто-то решит задачку за пять минут, а кто-то потребует для этого пятнадцать лет. Чтобы первоначально «эволюционироваться».

                                                                   *    *    *

Мы не случайно упомянули о высказываниях типа «за экономический рост приходится расплачиваться инфляцией» и монетарную теорию, утверждающую, что изменение денег в экономике в большей степени влияет на уровень цен, но не на экономический рост. На этих, с трудом согласуемых, постулатах базируется статистика российского ВВП.

Гипотезы, объединяющие оба положения, будут следующими.

Первая: увеличение денег – экономический рост – следовательно, наблюдается инфляция. Вторая: увеличение денег – наблюдается инфляция – следовательно, существует экономический рост. Для второй гипотезы, как видите, использовалась часть первой. Просто поменяли местами «рост» и «инфляцию». Будто друг без друга они и существовать не могут.

Вот таблица, сравнивающая плановые и реальные показатели с 2005 года.*

* Этот период выбран по причине того, что читателю легче вспомнить события последних лет. Плановые значения мы брали из Интернета, но в таблице они не показаны. Сделано это по причине того, что с начала года и практически до его окончания они корректировались официальными лицами с учетом факта. Тем не менее, картина получилась следующей.

Значение «выше» означает, что посчитанный Росстатом по истечении года показатель оказался больше запланированного, «точно» мы ставили при совпадении, а «ниже» не пригодилось вовсе.

Обратите внимание: прогнозы по ВВП всегда были пессимистичны, а когда планировался ИПЦ – то исполнителей чаще переполнял оптимизм.

Самое первое объяснение этому – каждый занимался своим делом. Одни прогнозировали одно, другие – другое. Аналогичным образом статистики рассчитывали факт.

Второе – инфляция не связана с реальным объемом товаров. Она сама по себе - и ему нет до нее дела.

Третье уже озвучивали – Россия расплачивается инфляцией за экономический рост. Т.е. правы те, кто стоит на этой точке зрения. Выросли цены – производители отреагировали увеличением предложения.

Все эти утверждения, пусть в разной степени, но не соответствуют реальности. Конечно, внутриведомственная и ведомственная специализация существует, но прогнозируемые и фактические показатели требуют увязки: ВВП - дефлятор – ИПЦ. Хоть и различают себя Минфин, МЭРТ, ЦБ и Росстат, но дуют в одну дуду. Поскольку пользуются едиными методиками, гипотезами и моделями. Кто «карандаш», сказать трудно. Представляется, каждый вносит свою лепту, согласуется и утверждается. Это, так сказать, символ правильности курса и залог стабильности. Говоря компьютерным языком, серверы разные, но программное обеспечение одинаковое. Журналисты стесняются узнать, как это работает, а чиновники не предают огласке, что «делов на копейку». Об использовании моделирования проговорился один зампред ЦБ Корищенко, когда оправдывался, почему такое низкое качество прогнозирования инфляции.

В действительности на реальный объем производства инфляция влияет угнетающе. Особенно когда экономика находится на «классическом» отрезке развития (если верить статистике, сейчас переживается именно этот этап). Она стоит особняком, требует увеличения денег, на которые в силу снижения покупательной способности производитель не может приобрести большее количество ресурсов. Инфляция не способствует росту производства - и показатель динамики по производству пищевых продуктов в 2007 году показал наихудший результат за последние пять лет (101,7%). Следовательно, не могло быть и речи о том увеличении продаж, который заявил Росстат. Остальной мир не мог обеспечить таких объемов товаров, в которых сам испытывал дефицит.*

* О том, как статистики пытались отождествить ИПЦ и дефлятор потребительского рынка и сколь невероятно описали осень 2007 года, читатель найдет здесь.

В силу специфики публичного представления данных по валовому продукту такие откровенные ляпы обнаружить сложно. Но если сегодня столько неверующих официальным цифрам по инфляции, то, очень может быть, скоро такая же участь ожидает и показатель экономического роста.

2010 год не за горами. Судя по цифрам, Россия удвоит ВВП. Вот только кто объяснит, за счет каких факторов экономического роста это произошло? Особенно если принять во внимание заявления о снижении роста производительности труда и изношенности оборудования.

Цифры Росстата свидетельствуют как раз об обратном. В основе российского экономического роста лежит интенсификация. Причем модернизация обходится предприятиям не так дорого: им удается обновлять основные средства почти по цене старых. В общем, статистика не столько дает ответы, сколько провоцирует вопросы.

Продолжение следует.