2010 год ознаменовался значительным количеством отозванных лицензий. Но вопреки распространенному мнению, что с рынка будут уходить малые банки, у которых размер капитала не соответствует вступившим в силу новым требованиям ЦБ, одной из основных причин для применения надзорными органами крайней меры - отзыва лицензии - стали фальсификация отчетности и невозможность удовлетворить требования кредиторов. О том, какие меры предпринимает Банк России для предотвращения финансовых махинаций, какое количество банков снова оказалось в группе риска в связи с очередным увеличением минимального размера капитала, НБЖ рассказал директор департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций ЦБ Михаил Cухов.
Чем больше банк, тем он дороже собственнику
- Михаил Игоревич, уже несколько лет не утихают разговоры о повышении минимального размера капитала. Первую планку по увеличению капитала до 90 млн рублей банки преодолели достаточно легко, в следующем году им предстоит преодолеть следующую планку в 180 млн рублей. С какими результатами банки подходят к новому рубежу? Какое количество банков может не справиться с поставленной задачей?
- Целью увеличения требований к капиталу не является сокращение количества банков. Смысл повышения планки состоит в том, чтобы юридические лица, которые имеют лицензию на осуществление банковских операций, были публичными организациями. Для того чтобы стать публичной организацией, банк должен располагать современными технологиями, иметь определенные масштабы деятельности и пр. При таком подходе к ведению бизнеса капитал в 90, 180 или даже 300 млн рублей не кажется таким уж высоким. Повышая требования к капиталу, мы пытаемся стимулировать собственников к тому, чтобы, вложив свои деньги в банк, они занимались рентабельным для себя бизнесом.
Что касается статистики, то на данный момент капиталом менее 180 млн рублей обладают около 180 банков. В общей сложности для выполнения норматива Центрального банка по минимальному размеру капитала им нужно привлечь чуть более 10 млрд рублей. Мы считаем, что это вполне выполнимая задача. Даже в кризисный период 120 банков смогли привлечь с рынка чуть менее 8 млрд рублей для увеличения капитала.
Если говорить о следующем рубеже - повышении минимального размера капитала до 300 млн рублей, которое предусмотрено в Стратегии развития банковского сектора до 2015 года, то 372 банкам (включая 182 с капиталом в настоящее время менее 180 млн рублей) нужно будет увеличить капитал на 44 млрд рублей. Сейчас эта группа банков располагает капиталом в 66 млрд рублей, то есть 60% необходимых ресурсов. Чтобы выполнить поставленную задачу, «пограничным» банкам нужно увеличивать капитал в среднем на 10 млрд рублей в год, что, в принципе, соответствует сложившемуся темпу роста капитала по банковскому сектору. То есть теоретически данное требование также не должно вызвать серьезных затруднений.
Однако проблема состоит в том, что в группе банков с капиталом от 180 до 300 млн рублей рентабельность бизнеса примерно в 2,5 раза меньше, чем в целом по банковскому сектору. Чтобы справится с поставленной задачей, таким банкам нужно будет не только не «проедать» прибыль, но и привлекать дополнительные средства, находить новых инвесторов или доказывать старым собственникам необходимость вложения денег в банк.
- Эксперты и участники рынка, не поддерживающие повышения минимального размера капитала, указывают на то, что размер капитала не является показателем устойчивости банка. Об устойчивости финансового положения кредитной организации можно судить по выполнению норматива достаточности капитала. Этот показатель большинство малых банков выполняют.
- Размер капитала и норматив достаточности капитала - разные показатели деятельности, поэтому не стоит противопоставлять их. Как я уже сказал, повышая требования к капиталу, мы создаем условия для финансовой устойчивости банков. Владелец должен вложить большую сумму денег для того, чтобы чувствовать ответственность.
Коэффициент достаточности отражает несколько иной аспект деятельности банка. Этот показатель характеризует соотношение вложенного владельцем и накопленного в банке капитала с уровнем риска активов.
Не случайно существует несколько нормативов, которые банки обязаны выполнять. Эти нормативы характеризуют деятельность банков в различных «разрезах», поэтому ни коэффициент достаточности, ни размер капитала, ни риск концентрации рисков на одного заемщика не могут рассматриваться отдельно друг от друга при оценке финансовой устойчивости финансового института.
- То есть чтобы банк был финансово устойчивым, главным является заинтересованность собственника бизнеса?
- Я считаю, что не совсем правильно выделять главный. Правдой является и риск финансовых потерь в крупном банке, равно как и то, что при больших убытках страдают как абсолютные (величина капитала), так и относительные (достаточность капитала) показатели деятельности банка.
- Если значительное количество банков не смогут нарастить капитал до 300 млн рублей и в итоге у них будут отозваны лицензии, достаточными ли средствами располагает Фонд страхования вкладов, чтобы удовлетворить обязательства этих банков перед гражданами?
- Сейчас Фонд страхования вкладов располагает более 130 млрд рублей. А ответственность АСВ по банкам, капитал которых менее 300 млн рублей, сейчас составляет чуть более 60 млрд рублей. Я надеюсь, что большая часть этих банков сможет нарастить капитал до необходимого уровня, а Фонд страхования вкладов за четыре года -с 2011-го по 2015-й - еще увеличится.
Хотя уже сейчас размер фонда в два раза превышает объем обязательств этих банков перед вкладчиками.
- Каким образом банки в основном увеличивали капитал?
- По нашим наблюдениям, в двух случаях из трех средства вносили старые акционеры, в одном из трех -появлялись новые акционеры. Достаточно большой объем инвестиций поступил от физических лиц, что говорит о том, что у нас сложился определенный круг граждан, имеющих достаточно высокий уровень легальных доходов, чтобы вкладывать в банки.
- За 2010 год капитализация банковского сектора увеличилась всего на 2,4%. Учитывая, что требования к капиталу возросли, можно было ожидать, что возрастет и уровень капитализации банковской системы. Но существенных изменений не произошло. Почему?
- Механизм функционирования банковской системы можно сравнить с нашим организмом: когда человек мало съел, то он голоден, когда много - объелся. В финансовом мире работает тот же самый принцип: слишком много капитала банковская система не сможет «переварить». Излишний капитал делает банковскую деятельность неэффективной, потому что если в банке много собственных средств, а инструментов с высоким маржинальным доходом мало, то ожидать высокой прибыльности бизнеса не стоит. Банк может пытаться заработать на больших оборотах, принимая на себя высокие операционные риски. Но такая модель бизнеса несет повышенные регулятивные риски.
Сейчас в банковском секторе средняя достаточность капитала составляет 18% при минимально допустимом значении 10%, то есть достаточность капитала российских банков находится на уровне значительно более высоком, чем этого требует ЦБ РФ.
Этот факт свидетельствует о том, что сегодня банки располагают достаточным объемом ресурсов, необходимых для осуществления текущей деятельности.
- То есть в следующем году значительного прироста капитала также ожидать не стоит, несмотря на предстоящее повышение капитала?
- Как я уже отмечал, сегодня банкам с капиталам ниже 180 млн рублей необходимо увеличить свой капитал на 10 млрд рублей. 10 млрд рублей - это капля в море, если учесть, что размер капитализации банковского сектора составляет около 4 трлн рублей. Ожидать крупных инвестиций можно только в том случае, если будут реали-зовываться новые финансовые проекты или реструктуризироваться имеющиеся банки. Пока такой информации нет. Но капитал будет расти прежде всего в тех банках, которые приближаются к нормативному уровню достаточности. В остальных банках ожидается умеренное развитие. В принципе, чрезмерно быстрый рост - это сам по себе фактор дополнительного риска с точки зрения управляемости деятельности банка.
«Раздуть» капитал и не лопнуть
- Известно, что иногда банки фиктивно увеличивали капитал. Много ли таких случаев?
- Действительно, такие случаи были. Но не только банки, которые увеличивают свой капитал в связи с повышением требований Центрального банка, используют «серые» схемы. Другое дело, что в небольших банках обычно используются более «наивные» схемы. Например, в своих отчетах они «рисуют» фиктивные наличные деньги или указывают несуществующие векселя.
- А какие более сложные схемы используют банки?
- Сложнее, но тоже возможно выявить, когда на балансе «висят» фиктивные ценные бумаги, как это было в конце прошлого года. Выявить подделку достаточно сложно, потому что в банке лежит выписка из депозитария, имеющего лицензию на осуществление деятельности. Также достаточно сложно оценивать качество кредитного портфеля и проверить адекватность созданных резервов на возможные потери по ссудам. Замечу, что вопреки распространенному убеждению в Центральном банке нет презумпции виновности банкиров, мы действуем объективно и, прежде чем предпринять меры в отношении банка, заподозренного в совершении финансовых махинаций, собираем доказательную базу, получаем от налоговых органов необходимую информацию, сличаем отчетность и прочее.
В связи с повышением требований Центрального банка к минимальному размеру капитала «рисовать» капитал становится все дороже. И рано или поздно от банков будет требоваться такая сумма капитала, что «рисовать» его будет нерентабельно. Это та точка невозврата, когда рынок сам будет нам помогать осуществлять достоверный банковский надзор.
- И на каком уровне находится эта точка невозврата?
- Сложно назвать конкретную цифру. Но я думаю, что на уровне 300 млн рублей для банков «рисовать» капитал будет уже слишком дорого. Так, если у банка весь капитал «дутый», то он будет выкладывать по 15-20 млн рублей в год настоящих денег на несуществующие фирмы, на связанные с этим транзакционные издержки, и в конечном счете его деятельность потеряет какой-либо смысл для собственников. При стоимости лицензии на рынке в 2–3 млн долларов вложения в фиктивный капитал имеют ограниченную рентабельность. А если «рисовать» капитал не 300, а 90 млн, как сейчас, то нужно гораздо меньше затрат при той же стоимости лицензии.
- Но Межпромбанку было выгодно «рисовать» большой капитал?
- Капитал и активы Межпромбанка не выглядели как банковские активы. Они в лучшем случае выглядели как активы инвестиционного банка, который не мог пользоваться ресурсами на денежном рынке, не мог привлекать депозиты, а поэтому пользовался средствами инвесторов, которые он привлекал под финансирование собственных проектов. В принципе, мы не против того, чтобы на рынке существовали финансовые посредники, которые собирают деньги для инвестиций в ту же самую «Северную верфь», «Балтийский завод» или КБ «Айсберг». Но инвесторы при этом должны понимать, куда они вкладывают деньги. И должны быть готовы принять на себя риски, связанные с деятельностью конкретных организаций, в которые они вложили средства. Но институт, который собирает такие инвестиции, не должен иметь банковской лицензии. Потому что в банковском бизнесе деньги предоставляются по принципу равной доступности всем желающим, а не на финансовые нужды аффилированных предприятий.
Опасность Межпромбанка состояла в том, что кредиторы думали, что деньги размещены на рыночных принципах. В то время как они лежали в кармане у менеджеров или владельцев.
- Возможно ли, что банки, не способные увеличить капитал, начнут выводить активы? Возможен ли всплеск махинаций?
- Мы не ожидаем всплеска, потому что, во-первых, не наблюдали подобного явления в 2009-2010 году, когда банкам нужно было преодолеть планку в 90 млн рублей. Во-вторых, существует множество рисков, связанных с деловой репутацией, персональной уголовной и субсидиарной ответственностью, которые возникают в случае выведения активов. Наконец, существуют сдерживающие рыночные факторы: выводить из банка 1-2 млн долларов, когда банковская лицензия стоит 2-3 млн долларов, не имеет смысла.
Другое дело, что рентабельных рыночных возможностей на рынке всем не хватает. Поэтому малые банки жалуются на низкую рентабельность. Но таков рынок. Если у тебя нет возможности выгодно заработать деньги, то регулятор об этом заботиться не будет. Об этом должны заботиться менеджеры и владельцы банков.
- Последнее время участились случаи отзыва лицензии в связи с фальсификацией отчетности. С чем это связано?
- Причина отзыва лицензии, которую мы указываем в приказе, зависит во многом от того, какой доказательной базой мы располагаем на тот момент. Часто мы выявляем фальсификацию отчетности уже после того, как начата процедура банкротства.
В прошедшем году за недостоверную отчетность мы отозвали всего восемь лицензий.
Всего же в 2010 году мы работали по банкротству с 33 банками. Согласно предоставленной отчетности, эти банки в совокупности обладали капиталом на сумму 35 млрд рублей. Однако в процессе разбирательства выяснилось, что у этих банков отрицательный баланс - минус 60 млрд рублей. Из этих 95 млрд рублей (35 млрд рублей, которые числились на балансах и «недостачи» в 60 млрд рублей) на долю Межпромбанка приходится почти половина - 51 млрд рублей, на так называемую уринскую группу - 14 млрд рублей, на оставшиеся 27 банков - почти 30 млрд рублей.
Иногда мы понимаем, что финансовая устойчивость банка не соответствует его отчетности. Однако мы вынуждены действовать в соответствии с той доказательной базой, которой располагаем на текущий момент. В реальности проблема недостоверности отчетности серьезнее статистики отзыва лицензий.
- Скорость выявления фальсификации или проведения махинаций сейчас повысилась?
- Такого барометра нет. Например, в прессе достаточно часто появлялись комментарии, что пять банков, объединенных прессой в одну уринскую группу, утратили лицензии только после дорожного инцидента в середине ноября прошлого года. На самом деле Центральный банк на тот момент уже располагал серьезной доказательной базой по проведению ненадлежащей оценки качества активов. Осенью мы вскрыли, что на балансе банков числятся фиктивные векселя, и начали работать в этом направлении.
Чтобы применить такую меру, как отзыв лицензии, мы должны иметь доказательства.
«Черная метка» Центрального Банка
- В связи с тем что произошло несколько крупных отзывов лицензии, значительно ли увеличился черный список банкиров?
- За полгода в черном списке появилось 397 новых лиц. Таким образом, за полгода он вырос на 13%. В этот список мы включаем руководителей тех банков, у которых мы отзывали лицензию или применяли жесткие меры воздействия. Одновременно мы рассматриваем ситуации, когда люди были непричастны к допущенным нарушениям. Например, 21 человек был исключен из этих списков, потому что им удалось доказать свою непричастность.
Банк России не хочет забывать о людях, которые довели банк до банкротства, и постарается в дальнейшем сузить их возможности вернуться в банковский сектор через приобретение новых кредитных организаций. Мы работаем в этой связи над совершенствованием законодательного поля.
- А бывают такие случаи, что банкиры, получившие «черную метку», пытаются вернуться в банковский бизнес?
- Некоторые пытаются судиться, но, насколько я знаю, безуспешно. Другие пытаются устроиться на должности, не требующие согласования с ЦБ. Но здесь уже рискует та организация, которая принимает таких сотрудников на работу. Потому что если речь идет о сотрудниках, которые были замешаны в выводе активов или отмывании денег, то наши «главки» будут внимательно относиться к работе банков, в которые они теперь пришли.
- Делаются ли скидки в том случае, если менеджер действовал по указке собственника?
- Топ-менеджер не является офицером, который не может нарушить приказ. У наемного сотрудника всегда есть возможность уволиться, если он считает указание владельца противозаконным. И такие случаи бывают.
Мы не ожидаем того, что, положив заявление об увольнении собственнику на стол, топ-менеджер пойдет в Центральный банк «стучать» на него. Сейчас не 1937 год, и регулятор в оценке финансового состояния института должен полагаться прежде всего на проведение собственного объективного анализа. Если же человек хочет зарабатывать на проведении операций по выводу активов, то он должен понимать, какие правовые и репутационные риски возникают в этом случае.
В этой связи наша деятельность должна быть направлена в сторону неотвратимости наказания.
- В прошлом номере НБЖ Дани-лов-Данильян высказал идею о создании «фонда поощрения честных топ-менеджеров» с платой за предоставление информации Банку России. По вашему мнению, есть ли у этой идеи будущее?
- Я бы эту идею не поддержал, потому что стукачество - это не тот инструмент, с помощью которого нужно бороться с финансовыми злоупотреблениями. Бывают ситуации, когда менеджер добровольно хочет поделиться информацией определенного содержания. В этом случае, конечно, никто не откажется его принять и послушать. Но поощрение людей, которые настучали на своих владельцев в ЦБ, вряд ли создает здоровую обстановку в банковском секторе. Регулятор располагает собственными инструментами для анализа финансовых операций, имеющих сомнительное происхождение, а также для анализа степени причастности к ним отдельных лиц. Если топ-менеджер не согласен с распоряжением или действиями собственника, он всегда может уволиться. В этом случае необязательно идти в Центральный банк и «сливать» информацию.
В Центральный банк периодически поступает «компрометирующая» переписка. В ходе надзорной деятельности она всегда проверяется. И часто выясняется, что не все в ней правда, а то, что правда, не всегда полная правда. Кто прав, кто виноват в таких историях -менеджер или владелец, - надзорные органы не всегда должны в этом разбираться. Я думаю, что регулятор сможет осуществлять свою деятельность и без специального взращивания института стукачества.
- Те банкиры, которые попали в черный список, завтра могут «всплыть» в другой сфере. Ведь есть множество прекрасных работ, где может пригодиться прошлый опыт и где отбор топ-менеджмента не такой строгий.
- Попадание в черный список не является какой-то карой. Мы считаем, что в банковской сфере не должна работать определенная группа людей. Что выходит за поле деятельности Центрального банка, уже не может нами как-то контролироваться. Банк России пытается защитить банковский сектор, вкладчиков, государство от противоправных действий отдельных персонажей. Но мы не можем и не должны иметь полномочия по ограничению гражданских прав этих лиц.
- То есть завтра топ-менеджер, попавший в черный список ЦБ, может пойти и создать или возглавить какую-нибудь микрофинансовую организацию?
- Те граждане, которые приносят деньги в микрофинансовую организацию, должны понимать, какие риски они на себя принимают, потому что в отличие от банковских институтов их деятельность не защищается системой страхования вкладов.
У банков появились реальные собственники
- В качестве одной из мер по ужесточению ответственности собственников предлагается, что с регулятором будут согласовываться сделки при покупке более 10% акций банков (сейчас -при покупке более 20%). Однако раньше, чтобы уйти от «взора» Центрального банка, собственники, если их доля превышала 20%, разбивали ее на более мелкие доли. Возможно ли, что и теперь, чтобы обойти закон, собственники начнут дробить свою долю на еще более мелкие части - по 9%?
- Действительно, иногда собственники дробят свой пакет акций. Нельзя исключить, что в случае снижения пороговой величины владельцы начнут дробить свой пакет на более мелкие части. Однако в этом случае обслуживание такой конструкции будет собственникам стоить в два раза дороже, потому что промежуточных компаний станет больше, а их деятельность также надо будет поддерживать, платить налоги и нести другие текущие расходы. Кроме того, нужно содержать людей, которые являются номинальными держателями.
В данном случае вступает в силу не только экономический фактор, но также и репутационный, потому что чем запутаннее история, тем хуже ее оценивает рынок. Все эти обстоятельства будут подвигать банки к раскрытию достоверной информации. Сейчас крупные банки уже раскрыли структуру собственности. До того как ЦБ обязал банки раскрывать информацию о своих реальных владельцах, многие из них это сделали в добровольном порядке в рамках международных стандартов по раскрытию информации.
- «Уринские» банки не принадлежали к числу мелких, однако смогли скрыть истинную картину дел?
- Это как раз тот случай, когда неадекватность рыночной и юридической информации должна была стать основанием для осторожности. Еще весной в СМИ были комментарии относительно того, что контроль над рядом банков поменялся, и даже назывался новый владелец.
- Усиление контроля за составом собственников позволит исключить из цепочки подставных лиц?
- В Центральном банке для выявления истинных собственников используется очень эффективный прием: если мы подозреваем, что указанные в качестве собственников лица являются подставными, то просим банк представить бумаги, подтверждающие, что эти лица не заключали никаких договоров доверительного управления или иных сделок, по которым передали права управления другим лицам. Я наблюдал много историй, когда по итогам предъявления этих требований структура собственности резко менялась и в числе владельцев появлялись реальные лица.
Дело в том, что в случае поступления такого запроса под угрозу подпадают интересы истинных собственников. Представьте, условно Иванов владеет через десяток компаний банком.
Но вместо Иванова в качестве собственника фигурирует Петров. Тут поступает требование, что Петров должен сказать, что он ни с кем не заключал сделок, то есть является реальным владельцем. Если он предоставляет все необходимые документы и доказывает свои права собственности, то де-факто доказывает, что Иванов не имеет никакого отношения к банку. Иванов, таким образом, видит, что в случае наделения Петрова всеми необходимыми документами и правами он фактически передает свой бизнес. А Петров как истинный собственник вступает в свои права.
Этот механизм очень хорошо сработал в 2009 году. В это время структура собственности многих средних и небольших банков под этим давлением принципиально изменилась, потому что реальные владельцы банков поняли, что их «номинальщики» могут в один прекрасный день их обмануть.
- То есть номинальное лицо может просто «кинуть» собственника. И такие случаи были на практике?
- Такая история была в 90-х годах. В свое время владельцы офшоров переписали на подставное лицо, а «номинальщик» в один прекрасный момент его продал. К счастью, подобных историй давно не было. Но чисто теоретически они могут повториться, потому что с юридической точки зрения такая возможность существует. Поэтому если рынок знает в качестве реального владельца банка лицо, не раскрытое в этом качестве официально, - это повод предполагать наличие «теневого» владельца, имеющего основания скрываться от внимания кредиторов и регулятора, что само по себе фактор беспокойства.
Санацию снова уберут в дальний ящик?
- Вы являетесь одним из разработчиков механизма санации. В ходе реализации этого механизма на практике замысел полностью оправдал себя.
Или сейчас, когда прошло время, проявились какие-то недостатки института санации?
- Механизм санации начал разрабатываться под руководством Андрея Андреевича Козлова (первый заместитель председателя Банка России с 1997 по 1999 годы и с 2002 года по сентябрь 2006 года - Прим. ред.). В тот период были сформулированы основные принципы этого института. Однако потом мы проект по санации отложили в сторону и вернулись к нему только в ходе кризиса.
Что касается эффективности института санации, то я не вижу необходимости внесения каких-то принципиальных изменений в него. Работу Агентства по страхованию вкладов проверяли несколько раз, и, насколько мне известно, никаких обоснованных серьезных претензий к ней высказано не было.
Я думаю, что механизм нужно сохранить в том виде, в котором он сегодня существует, уточнив его по ряду организационно-правовых позиций. Например, если раньше передача вкладов каждый раз оформлялась в форме договора, то теперь ее можно подробно описать в законе. Но это уже детали.
- Институт санирования был одной из антикризисных мер. Значит ли это, что в скором времени этот механизм снова уберут в дальний ящик?
- Мы хотим сохранить функцию по санированию за АСВ на постоянной основе. Надеемся, что в этом году будет принят соответствующий закон.
- В нем будут прописаны все механизмы санирования, которые применялись во время кризиса?
- Сейчас под санированием подразумевается в том числе процедура по передаче вкладов в финансово устойчивый банк, после завершения которой «остатки» банка банкротятся. В этом случае вначале переводятся вклады, а потом отзывается лицензия.
Успешный опыт передачи вкладов на баланс «здоровых» кредитных организаций приводит к возможности применять этот механизм и после отзыва у банка лицензии: в процессе конкурсного производства можно передавать активы и обязательства в действующий банк. Этот механизм уже не будет являться санированием, однако он позволит так же, как и его «прародитель», защитить фонд страхования вкладов от излишних потерь.
Однако данная схема может быть использована только в том случае, если в банке будут находиться активы в объеме, достаточном для перевода обязательств в другой банк. В этом случае выигрывают все участники, потому что если активы интересны какому-то банку, их не надо будет продавать с существенным дисконтом, а вкладчики полностью получат свои деньги, а не только 700 тыс. рублей.
- А бывают такие случаи, когда активы позволяют в полном объеме удовлетворить обязательства? Например, при санации банка «Электроника» активов хватило на то, чтобы покрыть часть требований, потому что там была хорошая сеть.
- В практике агентства много случаев, когда активов хватает на удовлетворение требований и вкладчиков, и кредиторов.
Что касается применения инструмента санации при банкротстве банка «Электроника», то в этой кредитной организации вклады составляли не более четвертой части от общего объема обязательств, поэтому активов для удовлетворения требований вкладчиков было достаточно. При небольшой величине доли вкладов в общем объеме обязательств проще взять имеющиеся активы и отдать их в «здоровый» банк. В этом случае права других кредиторов не будут ущемлены, потому что в ходе стандартной процедуры банкротства деньги все равно в первую очередь идут на выполнение обязательств перед вкладчиками. Когда вклады составляют по 70-80% от объема обязательств банка-банкрота, то использовать такую схему действительно не всегда удается.
- В 2010 году требования кредиторов удовлетворялись всего на 6-8%. Таким образом, показатель ухудшился в несколько раз. Как объясняется такое резкое ухудшение ситуации?
- Это была промежуточная статистика. По итогам 2010 года требования кредиторов были удовлетворены приблизительно на 30%.
- Кто помог исправить статистику?
- Содбизнесбанк, по которому в 2010 году была завершена процедура удовлетворения требований кредиторов. Конечно, после кризиса процент удовлетворения требований кредиторов сократился, но ситуация далеко не драматичная. К тому же у снижения данного показателя есть логические объяснения. В частности, в «старых» банкротах после кризиса активы стало гораздо сложнее реализовывать.
- Почему?
- Сейчас рынок недвижимости «стоит». Чтобы удовлетворить требования кредиторов, надо продавать оставшиеся объекты либо сейчас, но по бросовым ценам, либо ждать, когда цены поднимутся. Агентство старается выбирать наиболее выгодные для кредиторов схемы.
Но на степень удовлетворения требований кредиторов влияет не только объем сохраненных активов и их стоимость на рынке. Иногда статистика значительно корректируется под воздействием формальных факторов. Например, в банке «Электроника», о котором мы уже вспоминали, вместе с вкладами на обслуживание в финансово здоровые банки были переданы и лучшие активы. Соответственно, процент удовлетворения оставшихся кредиторов будет невысок. Хотя если бы мы проводили процедуру банкротства, как ни странно, степень удовлетворения кредиторов была бы выше. Секрет состоит в том, что те кредиторы, которые были переданы в другой банк, формально уже не являются кредиторами банка «Электроника», а являются клиентами банка, куда переводились вклады. Значит, они уже в процедуре банкротства не учитываются.
- Почему при последних громких банкротствах банков - уринской группы или Межпромбанк Плюс - не применялось санирование?
- В случае с Межпромбанком Плюс санирование было невозможным с юридической точки зрения, потому что все активы розничной «дочки» были связаны с головным банком - Межпромбанком, который не является участником системы страхования вкладов, а значит, не может быть санирован.
Что касается банков так называемой уринской группы, то в этом случае применять механизм санирования было экономически нецелесообразным, потому что активы банков находились в таком состоянии, что в ходе процедуры оздоровления пришлось бы вложить денег гораздо больше, чем составлял объем вкладов. Одновременно «поддержав» всех кредиторов, в состав которых наряду с добросовестными клиентами банков могли входить выгодоприобретатели финансовой сферы. Правда, однажды нам пришлось принимать меры в отношении банка с крайне сложными активами - банка ВЕФК. Но в данном случае банк имел большую социальную нагрузку: в нем на обслуживании находилось 1,2 млн питерских пенсионеров, и задержка выплат могла спровоцировать социальную напряженность и подорвать доверие населения ко всей банковской системе. Мы не могли допустить подобной ситуации. Поэтому я считаю, на тот момент мы приняли единственно правильное решение - санировать кредитную организацию.
Сейчас ситуация на рынке более спокойная. Банкротства упомянутых банков уже не могли спровоцировать волну волнений вкладчиков. Поэтому мы исходили из чисто экономических соображений. В случаях отзыва лицензий у Межпромбанка Плюс и у банков уринской группы дешевле оказалось выплатить вкладчикам страховое возмещение из средств фонда, чем санировать.
- Какой объем средств вы надеетесь вернуть в результате реализации активов в ходе процедуры банкротства урин-ских банков?
- Сейчас говорить, сколько из отсутствующих ценных бумаг удастся вернуть в виде активов, практически невозможно. В данном случае мы имеем дело с большим объемом фиктивных ценных бумаг, то есть реальные денежные средства уходили на покупку ценных бумаг, а активы на его баланс так и не поступали. Получить деньги обратно можно только с конкретного выгодоприобретателя.
Каждому по возможностям
- АРБ выступила с инициативой создания дифференцированного подхода к регулированию банковского сектора (разработке специальных требований для региональных, межрегиональных, федеральных и международных банков) и введению специального института - локального банка. Как вы оцениваете данную инициативу?
- Совершенно очевидно, что можно группировать банки по определенным признакам - размеру капитала, зоне присутствия, структуре бизнеса и прочее. Но стоит ли дифференцировать принцип надзора в зависимости от типа деятельности банка - однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Во многих юрисдикциях - и Россия относится к их числу - банки развиваются с правовой точки зрения как универсальные институты. И этот подход имеет множество преимуществ. Предлагаемое ослабление надзора должно сопровождаться введением дополнительных механизмов по снижению рисков, возникающих в результате деятельности таких институтов.
Но самое главное заключается в том, что нам еще никто не доказал, ради чего необходимо пересматривать систему регулирования и надзора, кроме как ради защиты интересов небольшой группы банкиров и занятости нескольких десятков тысяч человек.
Когда в стране действует принцип единства экономического пространства, то подобного рода дифференциацию по региональному или функциональному принципу объяснить сложно. Поэтому мы считаем, что на данном этапе развития логичнее придерживаться принципа универсального банка. Но обсуждать можно любые идеи. Предложение сформировать институт региональных банков в качестве компоненты содержало отмену требований по абсолютной величине капитала. Каких-то иных особенностей по регулированию данной категории банков не предлагалось. И чем компенсировать отмену минимальной величины капитала, тоже не объяснялось. Если будут иные предложения, то подумать можно и над ними. Со своей стороны мы их не готовим.
- По сути дела, если банки не могут выполнять требования Банка России, они могут перейти в НКО.
- НКО или микрофинансовые организации, которые не имеют требований по капиталу. Сегодня существует множество возможностей заниматься деятельностью в сфере предоставления финансовых услуг.
- Перейдем от малых финансовых институтов к большим. Сегодня ни один из российских банков не вошел в список мировых системообразующих банков. Есть ли у них шанс?
- Это не совсем так, если принимать во внимание динамику развития событий. Работать на мировом рынке российским банкам сложнее не только потому, что они уступают своим иностранным коллегам по размеру капитала, но и потому что стоимость ресурсов, которыми они располагают, значительно выше, чем в западных институтах. И какой-то сильно качественный рост наших банков возможен только в условиях, когда процентные условия на наших и западных рынках приблизятся к общему «знаменателю». Поэтому крупным заемщикам, включая российских, сегодня интересные условия кредитования могут предложить зарубежные финансовые институты.
К тому же попасть на международный рынок не так просто. Там высокая конкуренция. В перспективе же выход на внешние рынки позволит активизировать экономические связи с другими странами.
Иностранцы меняют предпочтения
- Если в докризисный период в год проходило по несколько сделок по покупке российских банков, то в кризис подобных сделок практически нет. Возвращается ли сейчас интерес иностранных инвесторов к российскому рынку?
- Сокращение количества сделок по покупке российских банков иностранцами можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, многие из иностранных банков уже присутствуют на российском рынке. Во-вторых, после кризиса интерес к развивающимся рынкам, а не только к России, у международных инвесторов несколько поутих.
Тем не менее сохраняется определенный круг инвесторов, которые готовы вкладывать деньги в российский банковский сектор. Но их приход на рынок сдерживает высокая оценка стоимости активов нынешними владельцами банков. Сейчас ситуацию в финансовом секторе можно сравнить с рынком недвижимости: цены упали, а владельцы думают, что их квартиры стоят столько же, сколько и в 2008 году. Собственники не готовы принять тот факт, что банк стоит один капитал, а не три или четыре. Этот психологический фактор ограничивает приход новых иностранных игроков, потому что потенциальные инвесторы, в свою очередь, не готовы покупать банки с докризисными коэффициентами. К тому же сейчас на рынке предложение существенно превышает спрос, а потому покупатели имеют возможность выбора.
Кроме того, некоторые западные банки меняют свои стратегии деятельности и уточняют отношения с Россией. В России достаточно сложно с нуля создать банковский ритейл. Именно поэтому у нас достаточно мало примеров, когда западные банки с нуля создавали сеть. Чаще иностранцы покупали уже банки с готовым бизнесом. Но как раз в этом сегменте предложение не столь велико.
Поэтому каких-то сногсшибательных приходов на российский рынок в ближайшее время ожидать не стоит.
- Уже известны случаи, когда иностранные инвесторы отказывались от своих российских «дочек». Даже тех, которые они покупали с очень высокими коэффициентами. Такое явление наблюдается только в России?
- Такое явление наблюдается не только в России. Я слышал, что некоторые западные банки меняют свое отношение к ритейловому бизнесу в принципе. В мире наблюдается тенденция, что финансовые институты выходят из ритейловых банков и переключаются на корпоративное финансирование. В этом случае иностранцы уходят из сетевых банков развивающихся стран.
- Почему выходят из ритейлового бизнеса, если в кризис он пострадал гораздо меньше, чем корпоративный, и теперь быстрей восстанавливается?
- В России розничный бизнес действительно оказался более легким на подъем, чем корпоративный. Однако для некоторых крупных банков российская «дочка», занимающаяся ритейлом, составляет мизерную долю бизнеса. И при смене общей стратегии прибыльность этого сектора в России уже не имеет значения. С другой стороны, есть крупные банковские институты, для которых российские «дочки» являются одним из наиболее рентабельных подразделений.
Я очень сомневаюсь, что такие банки будут уходить с российского рынка.
В целом могу сказать, что уход инвесторов - это вполне рыночное явление, которое наблюдается всегда. Понятно, что в кризис количество желающих выйти увеличивается. Но восстановление экономики, я думаю, приведет к тому, что будет возрастать и количество желающих войти.
- Развивающиеся рынки все-таки несколько потеряли свою привлекательность в глазах инвесторов. Какие еще изменения произошли в банковском секторе после кризиса, кроме того что участие иностранного капитала ослабло?
- Банки не могли выйти из кризиса в таком же состоянии, в котором они вошли в него. Но структурные изменения, которые произошли в банковском секторе, нельзя рассматривать как потери или как приобретения. Банки вышли из кризиса, несколько изменив структуру собственности, в том числе с некоторым увеличением доли участия государственных банков. Увеличился совокупный портфель ценных бумаг, а на рынке кредитования завершается стагнация. Удалось сохранить доверие вкладчиков, о чем говорит рекордный рост вкладов населения. Изменилась структура банковского ритейла - он стал более рентабельным, и в то же время лидирующие позиции на нем укрепили крупные банковские институты. Такое перераспределение рынка вполне закономерно: деньги идут к деньгам.
