Кризиса не будет. Пока

В России довольно давно (по местным меркам) не было финансовых кризисов или серьезных потрясений. Однако мы привыкли жить в ожидании чего-то подобного. Как только об этом начинают говорить – жди «черных списков» и прочих проявлений массовой паники. Недавно широко начали обсуждать проблему так называемых «плохих долгов» - невозвратов, просрочек по кредитам. Идея следующая: кредитование развивается столь быстрыми темпами, что банки плохо отслеживают качество заемщиков, а в результате может получиться вполне себе банковский кризис со всеми вытекающими – когда ряд банков не справится с грузом этих самых «плохих долгов». 

По данным ЦБ, в 2006 году средний уровень просроченной задолженности по всем кредитам, выданным 30 крупнейшими банками, увеличился в 1,76 раза. При этом в сегменте кредитов физическим лицам рост «просрочек» составил 3,2 раза. По расчетам «Эксперт РА», объем просроченной задолженности по выданным топ-30 банками кредитам составила 1,21% от совокупного объема кредитного портфеля, при этом для портфеля юрлиц этот показатель был существенно ниже - 1,11%, а вот по кредитам частным лицам выше - 1,94%. Как и следовало ожидать, рост «просрочки» - большей частью следствие бурного развития рынка потребительского кредитования.

Корейский сценарий нам не грозит.

Действительно, в течение последних лет многие банки существенно расширили объемы розничных кредитных операций, особенно в сегменте экспресс-кредитов. Эта тенденция не могла не отразиться на качестве кредитных портфелей. Анализируя текущее состояние банковского сектора, многие специалисты склонны выделять и ряд других факторов, указывающих на опасность кризиса «плохих долгов», который будет разворачиваться по аналогии с кризисом в Южной Корее в 2003 г. Однако на самом деле причин для паники нет: банковский кризис по «корейскому сценарию» нам пока не угрожает.

Как развивались события в ходе  кризисов «плохих долгов» в развивающихся странах (Аргентине, Чили, Колумбии, Мексике и Южной Корее)? После нескольких лет относительной макроэкономической стабильности и экономического роста, в стране разворачивается бум потребительского кредитования. Банки, стремясь удовлетворить растущий спрос на заемные средства, начинают наращивать объемы кредитов, пренебрегая оценкой рисков и не слишком заботясь о качестве кредитных портфелей. В некоторых случаях, в частности, как это происходит сейчас в России, банки компенсируют высокие риски кредитования за счет высоких процентных ставок. Напомним, что эффективные ставки, которые наши банки «прячут» в различные комиссии, сейчас нередко достигают 50% годовых и даже выше. В результате кредитные портфели банков приносят высокую доходность, однако отличаются крайне высоким уровнем риска. Затем, когда экономика переходит из стадии роста в стадию рецессии, кредитные риски начинают реализовываться. К этому времени «плохие долги» составляют уже значительную долю в активах банков, и многие кредитные институты оказываются на грани дефолта.

На первый взгляд, в России этот сценарий уже начал реализовываться. Объемы кредитования растут стремительными темпами. При этом банковский риск-менеджмент находится в стадии становления, а высокие риски, принимаемые на себя банками, компенсируются высокой доходностью. Уровень «просрочек» возрастает. Понятно, что экономика циклична, и в период экономического спада банкам неизбежно придется расплачиваться за былую беспечность. Однако все традиционно рассматриваемые индикаторы кризиса «плохих долгов» свидетельствуют о том, что нашей банковской системе он в ближайшее время не угрожает. Доля банковских активов в ВВП составляет более 50%, при этом доля всех кредитов в ВВП – 30%, а доля кредитов населению – всего лишь 8%. Для сравнения, в Южной Корее доля  только беззалоговых кредитов частному сектору перед кризисом превышала половину валового внутреннего продукта. Другие показатели, скажем, уровень долга на душу населения и соотношение средней задолженности со средними доходами, также находятся на уровне, далеком от предкризисного.  

Основным индикатором грядущего кризиса обычно называют долю просроченной задолженности в кредитных портфелях банков. Однако, по данным ЦБ РФ, доля «просрочек» по банковской системе в целом на 01.12.2006 составляла около 1,42% кредитов, что является приемлемым уровнем и само по себе не должно внушать опасений (в Корее этот показатель в целом по банковской ситсеме превышал 15% перед кризисом). С другой стороны, аналитики и банкиры признают, что доля реальных «просрочек» намного выше, просто банки «прячут» их в других статьях отчетности. В особенности высок уровень просроченной задолженности, по мнению банковских служащих, в сегменте потребительского кредитования, где ее реальная доля доходит до 15-20%. 

Низкий уровень «просрочек» по системе в целом является не только следствием банковских «хитростей», но во многом обусловлен объективными причинами. Во-первых, доля кредитов физическим лицам в общем объеме банковских ссуд пока составляет лишь 21,4%. Остальные кредиты приходятся на финансовый и корпоративный сектор. Таким образом, задолженность юридических лиц, характеризующаяся более низким по сравнению с «физиками» уровнем риска, составляет порядка 78,6% портфелей банков (см. график 1). Уровень просроченной задолженности по ним сейчас ниже среднего (1,28% на 01.12.2006). Безусловно, смещение банковских приоритетов в сторону кредитования «физиков» ухудшает качество ссудной задолженности банков, однако происходит это не столь быстрыми темпами, как принято считать.

График 1.

Источник: «Эксперт РА» по данным ЦБ РФ

Кроме того, после первой волны «кредитного бума» в системе сложился ряд предпосылок, ограничивающих дальнейший рост кредитных рисков в банках. Во-первых, наметился переход от выдачи классических кредитов к «карточному» кредитованию, которое традиционно считается менее рисковым. Во-вторых, с 1 июля 2007 г. ЦБ обязал все банки раскрывать информацию об эффективных процентных ставках по кредитам. А значит, что теперь участникам рынка розничного кредитования трудно будет компенсировать высокие риски за счет высоких ставок. А следовательно, банки начнут более внимательно подходить к оценке платежеспособности потенциальных заемщиков. В-третьих, наконец, сами банки, осознавая уровень кредитных рисков, не будут заинтересованы накоплении «проблемной» задолженности выше определенного уровня. Получается, что кризис вследствие массовых неплатежей по потребительским кредитам системе представляется маловероятным. Чего же на самом деле следует опасаться?

Скрытые угрозы

Угроза стабильности банковского сектора, по нашему мнению, заключается в том, что любое серьезное внешнее потрясение способно вызвать дефицит ликвидности. Ликвидность, в свою очередь, была и остается одним из главных параметров жизнеспособности банков. Причем дело здесь не только в ее текущем уровне, но и в наличии эффективного механизма ее поддержания. Вообще о рисках ликвидности сейчас говорят значительно меньше, чем о кредитных рисках. Что, впрочем, неудивительно: ведь значения основных нормативных коэффициентов ликвидности остаются высоком уровне, а значит, не должны вызывать поводов для беспокойства. Однако, если кредитные риски кумулятивны, накапливаются в системе постепенно, то проблемы с ликвидностью могут возникнуть неожиданно. Значения нормативов крайне неустойчивы, и они не могут служить хорошими индикаторами грядущего кризиса. Причем и репутационные, и административные, и политические риски имеют нехорошую особенность трансформироваться именно в риски ликвидности.

Тревожные факторы, позволяющие настороженно относиться к уровню банковской ликвидности, можно отметить уже сейчас. Банки страдают от недостатка «длинных денег», привлекают средства на короткие сроки, а размещают – на более длинные, что приводит к существенному разрыву между активами и пассивами по уровню срочности. Источники привлечения средств для банков отличаются крайне низкой диверсификацией. При этом ресурсная база (привлеченные средства) банковского сектора является очень нестабильной. В частности, пока не принят закон о безотзывных вкладах, более 28% банковских пассивов (вклады физических лиц) в случае банковской паники могут быть изъяты практически мгновенно.

И самое главное: механизм поддержания ликвидности в банковской системе работает откровенно плохо. Несмотря на уроки банковского кризиса 2004 г., Центробанк по-прежнему не выполняет функции кредитора в последней инстанции, фактически занимаясь только ломбардным кредитованием (кредитор в последней инстанции в других странах рефинансирует банк в случае проблем с ликвидностью, то есть выдает ему восстановительный кредит). Напомним, что в 2004 г. финансовые власти сами породили волну слухов о «черных списках» банков-кандидатов на отзыв лицензий. В результате, начался отток частных вкладов и средств корпоративных клиентов у банков, не имевших ни системных проблем с ликвидностью, ни претензий со стороны правоохранительных органов. ЦБ же в условиях острой нехватки ликвидности и коллапса рынка межбанковского кредитования ограничился лишь косметическими мерами в виде снижения ставки рефинансирования и нормы обязательных резервов. Вообще сейчас ставка рефинансирования выполняет скорее декоративную функцию. Если весь мир с замиранием сердца следит за тем, как изменит ставку ФРС, потому что вслед за этим могут последовать серьезные перемены на финансовых рынках, то в России ситуация обратная – ставка рефинансирования корректируется в ответ на изменение всех остальных индикаторов, например, инфляции. Вся система рефинансирования работает в каком-то урезанном варианте, а банковский рынок не уверен в ее эффективности.

Итак, основные угрозы банковскому рынку (из-за чего может возникнуть кризис, реальный, а не надуманный) сводятся к макроэкономическим и политическим (регулирование) факторам. Первый источник – мировая конъюнктура цен на нефть и энергоносители. Не секрет, что приток ликвидности в систему во многом обеспечивается экспортной выручкой от продажи сырьевых товаров. Для того чтобы полностью осознать, насколько наш банковский сектор зависит от ценовых колебаний на мировом рынке нефти, достаточно сопоставить динамику цены на нефть и динамику ставок по МБК. Представляется, что падение цены на нефть моментально отразится на уровне банковской ликвидности, а, вместе с тем, и на общем состоянии банковского сектора в России. 

Второй источник риска заключается в угрозе повторения кризиса по сценарию 2004 г., спровоцированного рядом неосторожных шагов со стороны регулятора в его борьбе с «отмыванием денег» или случайных (а возможно и специальных) действий по распространению негативной информации. Два года назад быстро распространившиеся слухи о «черных списках» банков-кандидатов на отзыв лицензии вызвали на рынке банковскую панику. А массовое изъятие депозитов, в свою очередь, привело к банкротству ряда банков, никак не связанных с «отмывочной» деятельностью. ЦБ впоследствии стал действовать более осторожно, однако скандал вокруг «писем Френкеля» достиг уже опасной черты. Показательно заседание в Госдуме 20 февраля, на котором Владислав Резник высказался критично относительно деятельности ЦБ. Было озвучено предложение вообще перевести надзорную деятельность из ЦБ в Росфинмониторинг. Наверно, это чересчур жестко, однако поводов для критики действительно много. Репутация регулятора не может постоянно испытывать такое давление, какое испытывает сейчас – град публичных обвинений в злоупотреблениях и коррупции. Любые неуклюжие действия как регуляторов, так и силовых и околосиловых ведомств могут нанести рынку серьезный ущерб и даже привести к локальному кризису.

Остается посоветовать клиентам банков не обращать внимания на «черные списки» и различные панические высказывания насчет кризиса, но при этом обращать внимание на макроэкономические показатели – в частности, динамику цен на нефть. Именно этот внешний фактор может оказать решающе воздействие на банки второго эшелона (резкое падение цены может создать им большие неприятности). В то же время крупнейшим банкам ничего не угрожает в любом случае: они готовы ко всему, чувствуют себя хорошо и грамотно управляют рисками. К тому же у нас работает система страхования вкладов как дополнительный гарант надежности; уже были и страховые случаи и, несмотря на отдельные проблемы, система сработала. И вообще хотя российская банковская система не столь сильна, как в Европе и других развитых странах, но и не столь слаба, как думают некоторые.