Несмотря на то, что в настоящее время имя этого человека в России почти никому ничего сказать уже не может, его обладатель является первым и едва ли не единственным тогда российским предпринимателем, который по праву мог носить звание капиталиста. Почему первым и единственным? Для ответа на данный вопрос достаточно обратиться к произведениям русских историков и писателей.
Историк Кулишер в "Истории русской торговли" пишет: “Русские торговцы хитры и алчны как волки, и с тех пор, что начали вести торговлю с голландцами, еще более усовершенствовались в коварстве и обмане. Во всяком случае, этот характер торговли русских с иностранцами свидетельствует о том, что капиталистической ее отнюдь нельзя еще назвать... Она напоминает торговлю тех же англичан и голландцев в заокеанских странах. Русские купцы постоянно были во мраке относительно большей части того, чем торговали, страшились обмана, не доверяли, были обманываемы и, в свою очередь, обманывали сами".
Широко известен также типичный образ российского купца, нарисованный Салтыковым-Щедриным в пьесе “Что такое коммерция”, где автор словами торговца Ижбурдина поясняет всем несведущим в традиционном русском бизнесе людям: "Прежде как мы торговали - привезет, бывало, тебе мужичок кулей десяток, ну и свалишь, а за деньгами приходи, мол, через неделю. А придет он через неделю, и знать его не знаю, ведать не ведаю, кто ты таков. Уйдет бедняга, и управы никакой на тебя нет, потому что и градоначальник, и вся подъячая братья твою руку тянет. Таким-то родом и наживали капиталы, а под старость грехи перед Богом замаливали".
Как мы увидим дальше, образ предпринимателя Николая Второва казался неестественным на фоне представленных выше примеров и по причине большой распространенности последних являлся, скорее, исключением из общего правила. Собственно, это обстоятельство и позволило ему стать богатейшим человеком, когда-либо жившим в Российской Империи.
Предпосылки финансового могущества
Самый богатый человек царской России за все время ее существования по версии журнала “Форбс” и Владимира Ульянова-Ленина появился на свет 15 апреля 1866 года в Иркутске. Родился он в семье основателя крупнейшей в городе торгово-промышленной империи под названием "А. Ф. Второв с сыновьями". Предприятие, образованное в форме товарищества, через обширную сеть постоянно действующих и временных филиалов, число которых в лучшие годы доходило до трех десятков, осуществляло многопрофильную торговлю на территории большинства губерний империи и почти на 50% обеспечивало совокупный годовой оборот предприятий Сибири.
Свое название товарищество Александра Второва получило не случайно. Выходец из среды мещан среднего достатка, отец семейства, Александр Второв в попытках умножить свое благосостояние мог надеяться исключительно на своих восьмерых сыновей, самым способным из которых оказался Николай. Братьям с малолетства пришлось принимать в делах отца самое непосредственное участие. Разумеется, Второв не изнурял своих отпрысков непосильным физическим трудом. По воспоминаниям современников, Николай Второв и его братья, даже будучи в зрелом возрасте, не имели ни малейшего представления о том, каким образом устроены технологические процессы, налаженные на их фабриках и мануфактурах - за этим следил многочисленный штат инженеров и подрядчиков. Единственное, чему по-настоящему научил Второв своих детей, так это грамотно вести торговлю и налаживать деловые отношения в купеческой, промышленной и чиновничьей среде. Как бы то ни было, это не мешало братьям с почтением, граничащим с благоговейным ужасом, относиться к труду своих рабочих - на фабриках товарищества хорошо и своевременно платили, старались заменять ручной труд машинным, давали беспроцентный кредит и избегали штрафной и членовредительской практики.
Уже будучи подростком, Николай Второв мог продать буквально все кому угодно. В 15 лет Второв, обманным образом получив через одну из томских кредитных контор доверенность, выписанную на имя своего отца, и заручившись покровительством местной жандармерии, которую за месяц до этого изрядно снабдил водкой, продал купцу Варфоломееву несуществующие права на двухсоткилометровый участок трассы Томск-Новосибирск. Поддельная дарственная на это имущество, выданная якобы в счет будущих поставок красноярского текстиля, была скреплена печатями земства и некой “Навигационной канцелярии Его Величества в городе Санкт-Петербурге”, которой, естественно, в действительности не существовало. Торговая махинация обернулась для Николая 135 тысячами рублей чистой прибыли и семимесячной судебной тяжбой с юристами торгового дома Варфоломеевых.
И если суд прошел для семейства Второвых и их деловой репутации без каких бы то ни было ощутимых потерь (уголовное дело инициировать не стали, а в доход купца Варфоломеева отошло одно из убыточных предприятий Второвых, обремененное долгом в сумме, превышающей 50 тысяч рублей), то для самого Николая эта афера стала хорошим уроком на будущее. Его на несколько лет без жалования сослали в отдаленный район Томской губернии устраивать семейное дело на новом месте. С этого времени Николай в полной мере обретает финансовую и деловую независимость, и на периферии отцовской династии начинает самостоятельную финансовую карьеру, в сравнении с величием которой его отец и братья вскоре затеряются далеко на заднем плане.
Промышленно-финансовая империя Николая Второва
Русская промышленность создавалась отнюдь не казенными усилиями и не руками лиц дворянского сословия. О каком-либо протекционизме со стороны государства можно говорить только с того момента, когда этого самого государства – Российской империи – не стало, а дворянство было занято другими немаловажными делами – пропивало и проигрывало то, что не успели пропить и проиграть их славные предки. Русские фабрики были построены и оборудованы именно русским купечеством, а промышленность в России вышла из торговли. Из той самой, что велась на манер предприятий семейного клана Второвых.
Поначалу семейство Второвых занималось исключительно мануфактурной торговлей московскими товарами, приобретавшимися на Нижегородской ярмарке, где отец Второва пользовался большим авторитетом и уважением среди купечества и местных чиновников. Несмотря на кажущуюся убыточность такой торговли (доставка товара по сибирскому непроходимому бездорожью могла занимать до 5-6 месяцев), частота оборачиваемости капитала с лихвой компенсировалась чрезвычайно завышенными ценами, которые богатые жители Сибири были готовы платить за столичную мануфактуру. В целом денег для того, чтобы начать перекраивать облик сибирских городов по собственному усмотрению, семейству вполне хватало. С началом нового столетия Второвы вышли на новый уровень своего экономического процветания.
Устав товарищества "А.Ф. Второв с сыновьями" с учредительным капиталом в 3 миллиона рублей, разделенных на 300 паев по 10 тысяч рублей, принадлежащих, в основном, членам семьи, был утвержден в начале 1900 года. Руководителями филиалов товарищества в основных городах Сибири были назначены сыновья и братья Александра Второва. Так, в Иркутске делами заведовал сын Александр, в Томске – Николай, в Чите брат Второва Петр Мажуков.
В период с 1890 по 1900 годы Второв с сыновьями организует массу магазинов и подсобных контор в Томске, Сретенске, Чите, Верхнеудинске и многих других городах Сибири. Здесь появляются склады, оптовые и розничные универсальные магазины, столовые, трактиры, бакалеи, увеселительные и игорные заведения, мастерские, гостиницы, а также охотничьи хозяйства. В 1907 году семейство Второвых присоединяет к своему товариществу предприятие купцов Стахеевых и образует тем самым торговое паевое товарищество с капиталом в 10 миллионов рублей и с годовым оборотом в 30 миллионов. Присоединив торговый дом Стахеевых, Второвы устраняют последних своих конкурентов на поприще мануфактурной торговли и фактически становятся полновластными хозяевами Сибири. В дальнейшем братьям удается объединить крупнейшие московские ситценабивочные фабрики, в числе которых были заводы Альберта Гюбнера, Даниловскую и Коншинскую.
После смерти отца в 1911 году Николай Александрович окончательно обосновывается в Москве, где начинает процесс превращения капитала торгового в капитал промышленно-финансовый. Сохранив сеть своих крупных торговых предприятий (к 1912 году их насчитывалось свыше полутора сотен) в 11 сибирских городах, на Урале и в Поволжье, Второв совместно с крупнейшими московскими мануфактурными предприятиями Коншина, Гюбнера и товариществом Даниловской мануфактуры организует общество внутренней и вывозной торговли с капиталом в 15 миллионов рублей и оборотом в 240 миллионов.
Кроме того, в Москве Второв строит центр московских торговых операций - гостиницу “Деловой двор”, приобретает и реорганизует бывшую банкирскую контору “И. В. Юнкер и Ко“- в 1916 году он перекупил от Азовско-Донского банка и от сахарозаводчика Бродского все паи Юнкерс-банка, став единственным распорядителем банка и его акций. Так, собственно, и появился Московский Промышленный банк - главное детище Второва, устремленное уже за пределы Российской Империи. Кстати, при помощи своего банка Второв в период с 1914 по 1915 годы выкупил и выторговал порядка 40 предприятий цементной, химической, суконной, шерстяной и нефтяной промышленности.
Уже во время Первой мировой войны с первоначальным участием в 62 миллиона рублей Второв входит в банковско-финансовую группу Рябушинского и других крупнейших московских мануфактуристов. Помимо финансовой группы, в это время интересы Второва активно занимает крупнейшее монополистическое объединение России - военно-промышленный концерн. В его состав вошли с товарищество "А.Ф. Второв с сыновьями", Московский промышленный банк, группа текстильных фабрик и предприятий химической промышленности "Коксобензол", 5 цементных, 12 машиностроительных, 3 кирпичных, 17 металлургических заводов, 6 предприятий золотоносных приисков, а также целый ряд нефтяных месторождений.
Одновременно с этим Второв берет крупные поставки военному ведомству через организованное им Акционерное общество “Поставщик”, строит два завода для изготовления гранат и первый в России завод электростали. Совместно с Рябушинским Второв начинает подготовку создания монополистических объединений промышленных и банковских предприятий, способных создать ощутимую конкуренцию банковским домам Ротшильдов и Морганов.
Капиталист Второв и его окружение
Как мы уже говорили ранее, Николая Второва нельзя было назвать русским предпринимателем в традиционном значении этого слова, содержание которого раскрыто в сотнях произведений русских авторов, знавших не понаслышке о порядках, царивших на русских предприятиях. В частности, у Чехова в рассказе "Случай из практики" мы читаем: “Тысячи полторы-две фабричных работают без отдыха в нездоровой обстановке, делая плохой ситец, живут впроголодь и только изредка в кабаке отрезвляются от этого кошмара. Сотня людей надзирает за работой, и вся жизнь этой сотни уходит на записывание штрафов, на брань, несправедливости, и только двое-трое, так называемые хозяева, пользуются выгодами, хотя совсем не работают и презирают плохой ситец. Но какие выгоды, как пользуются ими? Ляликова и ее дочь несчастны, на них жаль смотреть, живет в свое удовольствие одна Христина Дмитриевна, пожилая, глуповатая девица в пенсне. И выходит так значит, что работают все эти пять корпусов, и на восточных рынках продается плохой ситец для того только, чтобы Христина Дмитриевна могла кушать стерлядь и пить мадеру”.
В свою очередь, Второва такие порядки не устраивали. И дело здесь вовсе не в том, что Николай Александрович отличался невиданным человеколюбием, ревностно исповедовал христианскую мораль, или хотел облагодетельствовать своих рабочих. Просто Второв понимал, что интересы дальнейшего развития производительных сил, накопления финансовых средств и увеличения капиталистической мощи требуют постоянного освоения новейших методов производства и немедленного пересмотра основных парадигм русского хозяйствования. В действительности Второв не морил голодом и нечеловеческими условиями труда своих рабочих, не обирал нищих крестьян, не спекулировал предметами старины, не заводил самостийных театров и не вел никакой благотворительной деятельности в лучших традициях российского меценатства.
Собственно, этим он выгодно и отличался от тех субъектов, которые, пользуясь терминологией министерских кабинетов, именовали себя российскими предпринимателями. Всю свою жизнь он целиком и полностью потратил на создание своего собственного государства – мощной и современной финансовой империи на просторах отсталой в технико-экономическом плане полуфеодальной страны, управляемой помещиками и их корыстолюбивыми приказчиками.
Империя в его понимании представляла собой средоточие “разумных сил”, направленных на организацию созидательного труда, приносящего общую пользу. Эти силы могли носить самый неожиданный и революционный по меркам того времени характер. Так, Второв реализовал организацию школ и училищ при производстве, где могли получить современное образование все желающие работники и их дети. В магазинах Второва его работники могли получать скидки и беспроцентный кредит, а местности вокруг предприятий товарищества застраивались с учетом потребностей рабочих и их семей. Кроме того, как отмечает большинство исследователей биографии предпринимателя, Второв был одним из первых в коммерческой среде, кто стал привлекать на свои предприятия видных чиновников (А. Чемберс) и заслуженных людей науки (профессор В. Ельяшевич).
Второв, пожалуй, был единственным представителем российской буржуазии, который ставил знак равенства между финансовым и политическим ресурсом и принимал благосклонность монаршего двора за такое же средство производства, как капитал и производственные мощности. Поэтому в угоду чиновничьей милости со стороны Второва применялись любые доступные ему средства: щедрые подарки, дармовые госзаказы, миллионные займы, скупка безнадежных облигаций, финансовая помощь в строительстве дорог и мостов, и так далее. Больше того, Второв не останавливался даже перед тем, чтобы выдать свою очередную сестру или племянницу замуж за какого-нибудь “полезного в Санкт-Петербурге” министра, или банкира, финансирующего резиденцию Его Величества.
При таких обстоятельствах какой-либо более или менее внятной конкуренции империи Второва другие российские промышленники составить не могли. Не могли с ним конкурировать, за небольшим исключением (Рябушинские), и московские банкиры, привыкшие вести хозяйство на старый лад. Дело в том, что первые коммерческие банки в России были полностью связаны с текстильной промышленностью, а их основателями и руководителями были исключительно крупные мануфактурщики. Так, в самом первом акционерном коммерческом банке сегодняшней столицы - Московском купеческом банке, основанном в 1866 году, пайщиками и руководителями были такие текстильщики, как Крестовников, Кноп, Баранов, Бардыгин, Бахрушин, Прохоров и Якунчиков. В Московском учетном банке, основанном в 1870 году, заправляли Кноп, Морозов, Бахрушины, Гучковы, Прохоров, Якунчиков, Карзинкин и Абрикосов, а в Московском торговом банке - Кноп, Прохоров, Крестовников, Карзинкин, Гучковы, Якунчиков и Абрикосов.
Таким образом, любое крупное предприятие имело свой собственный коммерческий банк, или даже несколько банков, возглавляли которые по сути одни и те же люди. Банкиры представляли собой почти монолитную группу московской промышленной и финансовой олигархии, сплоченную общими, едиными интересами, что начисто исключало возможность существования какой-либо конкуренции и прогресса в банковском секторе. Все они одновременно заседали в Городской думе, принимали участие в консорциумах банков по выпуску муниципальных займов, облигаций Московского городского общества, займов текстильных предприятий и совершали другие подобные операции. При этом все перечисленные операции не выходили за рамки банковских операций по кредитному и финансовому обслуживанию местной промышленности и торговли.
На фоне общей картины Николай Второв олицетворял собой качественно новый тип русского банкира, который силой своего упорства и тяги к новаторству вывел деятельность банков далеко за пределы провинциальных подворотен на путь широкого применения кредита и финансирования. Новое течение в банковском бизнесе, возглавленное Второвым, было призвано привести к образованию принципиально новых банков, главной задачей которых станет не обслуживание промышленного капитала, а спекуляция, которая, в конечном счете, выведет Россию из эпохи промышленного капитала в эпоху капитала финансового.
Созданный на базе торгового и промышленного капитала, банк Второва сразу же начал захватывать в свои руки руководство деятельностью выкупленных производств, которые теперь заставляли заниматься не своей прямой обязанностью, связанной с обеспечением рынка товарами, а стремительно наращивать свою финансовую мощь посредством массовой эмиссии процентных бумагам, акций и облигаций. Поэтому данный банк, как ни один другой в России, приближал тот день, когда промышленные предприятия перейдут под покровительство кредитных учреждений, для которых они представляют интерес лишь с позиции спекулятивной ценности их акций.
