О зарубежных финансовых и промышленных гениях, прославивших себя и свое благодарное потомство в веках, секретах их успеха и перспективах будущего роста их могущества и влияния написаны сотни томов различных исследований, монографий, диссертаций, учебников и статей. Разговор же об отечественных миллиардерах - фигурантах уголовных дел и участниках криминальных разборок начала-середины 90 годов минувшего столетия можно ограничить рассмотрением тех условий, при которых и стал возможен российский бизнес в том виде, в котором он предстал перед обывателями со страниц желтой прессы и экранов телевизоров. В конечном счете, такие уже привычные для всех категории, как бизнес, олигархи, передел и беспредел своим существованием обязаны исключительно событиям, происходившим в стране с конца 80-х годов. Кроме того, не следует забывать, что по-разному отечественных бизнесменов только лишь отстреливали и рассаживали по тюрьмам, а свои капиталы они делали по одному и тому же заранее спланированному сценарию. По одной схеме. Об этой самой схеме и ее авторах мы и поговорим.
Про тех, кто всего добились своим умом
В подавляющем большинстве случаев в нашей стране своим умом и трудолюбием, если что и можно заработать, так это лишние проблемы на свою умную голову. Умственные способности у нас не котируются, таланты не конвертируются, а молодость и азарт - не монетизируются. Вопреки этой роковой истине, на просторах российских СМИ можно встретить не один десяток несогласных, готовых по примеру пропагандисткой машины США разделить все российское общество на преуспевших и 142 миллиона неудачников, которых издание «Форбс» может с полным на то правом внести в список самых бедных людей планеты.
В последнее время попыток выкатить в качестве героя новой России какого-нибудь почившего в суглинках «Ваганьковских» и «Новодевичьих» банкира или предпринимателя становится все больше. Симптоматично здесь то, что число готовых верить в бредни про “нужное место и нужное время”, «светлые головы», «предприимчивость и деловую хватку» также возрастает. Причем, если так пойдет и дальше, то, по прогнозам ельцинских экономистов, уже к 2030 году порядка 90 % российского населения будет всерьез полагать, что простой детдомовский пацан в этой стране может стать нефтегазовым магнатом, а институтский лаборант превратиться в собственника всего отечественного медиа-пространства и, чем черт не шутит, политического беженца.
Так, сейчас стараниями независимой прессы, про таких людей, как известные некогда Илья Медков, Абдул-Хамид Садеков, Марк Горячев и тому подобных, принято говорить, что вот они, дескать, заработали деньги своим недюжинным интеллектом и безграничными талантами. При этом зачастую не уточняется, что за такими вот людьми “без прошлой биографии” (Илья Медков работал водителем, а тот же Горячев - настройщиком роялей) почти всегда стоял какой-нибудь бывший высокопоставленный член КПСС.
К примеру, что касается Медкова, то его действиями руководил великий и ужасный Николай Викторович Гаретовский – первый заместитель министра финансов СССР, председатель Правления Государственного банка СССР, а в новейшее время председатель совета директоров ДИАМ-банка, созданного как бы Медковым. Подобный патернализм со стороны правящей элиты наблюдался и во взаимоотношениях со всеми прочими бизнесменами первой волны. По крайней мере, профиль зарождавшегося в те времена частного бизнеса был именно таков, каким его хотели видеть главные инициаторы советской перестройки. Ни больше, ни меньше, что, впрочем, не мешало первым российским предпринимателям вести и самостоятельные дела. Но, опять же, только в тех пределах, которые были установлены партийными функционерами. Причем дела эти были исключительно частью гонорара за услуги, которые предприниматели, как безотказные исполнители, оказывали доселе неведомым заказчикам. Даже бандитские группировки в нашей стране представляли собой ничто иное, как частные охранные отряды новоиспеченных банкиров и промышленников, которыми, в свою очередь, верховодила бывшая советская номенклатура.
Поэтому официальная версия о том, что, дескать, 13-й по счету пятилетний план развития народного хозяйства СССР, намеченный на 1991-1995 годы, с треском провалился, несостоятельна и вообще никак не вписывается в череду событий тех лет. Если в то время что и провалилось, так это только народное хозяйство, а пятилетка, хоть и с некоторым опозданием, была с успехом реализована в 1996 году. Последняя пятилетка была объявлена, как известно, чуть позже, и завершилась в 2001 году.
Разумеется, прямых доказательств этому по вполне естественным причинам нет и быть не может. Однако полагать что-то иное также не представляется возможным. Иначе стоило бы признать, что пьяный мужик на списанном в металлолом бронетранспортере действительно оказался способен развалить все действовавшие до того государственные структуры в стране с сильнейшей армией и разведкой на планете.
Про беспредел и госзаказ
На первый взгляд, перераспределение капитала в то время напоминало стихийные действия мародеров в захваченном и разрушенном городе – хватали все, что только могли унести и что имело хоть какую-нибудь ценность. Реквизиции подвергалась даже российская валюта, за которую, как известно, за границей могут только избить. Советские рубли по официальному курсу обменивали на доллары и переводили их за рубеж. Или, что чаще, покупали на эту американскую бумаги советское золото. Покупали в массовом порядке и быстро. Затем, в целях сокрытия феноменальных прорех в золотовалютном резерве СССР, государство пошло на упразднение советской денежно-финансовой системы.
Пожалуй, это было самым сложным и трагическим ходом “реформаторов”, но иначе было просто нельзя. Существование советской валюты, обеспеченной золотом, драгоценными металлами, активами Госбанка СССР и всем прочим достоянием государства, грозило непредвиденными последствиями. Ко всему прочему, денежные сбережения рядовых советских тружеников к моменту заката эпохи СССР больше напоминали сбережения европейских промышленников. Следовательно, было гораздо проще сгноить в ракетных шахтах оставшиеся миллиарды рублей, нежели ждать, когда население потребует обмена своих денег на государственное золото, палладий и платину. Которых к тому времени в стране уже и не было.
Со своей стороны, пресса и криминалитет делали все, чтобы создать впечатление, что прежние собственники и те, кто к таковым себя причислял, в действительности поимели от того грандиозного «распила» лишь крохи, а основные богатства ушли за рубеж. Именно поэтому, когда у Горбачева в очередной раз спрашивали, куда же все-таки исчез золотой запас государства, копившийся и приумножавшийся на протяжении более сорока лет, а тот непонимающе разводил руками, у вопрошающей аудитории не возникало острого желания волочить первого президента СССР к первой попавшейся березе.
Другую сферу приложения усилий советских бизнесменов составлял государственный заказ, продиктованный высокопоставленными чиновниками еще задолго до государственного переворота. Можно предположить, что заказ этот по своим масштабам и методам кардинальным образом отличался от банального вывоза госимущества на самолетах за границу, поскольку реализовывал на совершенно законных основаниях и под покровительством политических сил. Разбазаривать государственную собственность было решено посредством аренды.
Так, уже 23 ноября 1989 года Верховным Советом СССР принимаются откровенно грабительские Основы законодательства Союза ССР и союзных республик об аренде. По сути, с издания данного документа Советский Союз и прекратил свое существование, поскольку в мгновение ока лишился всей своей собственности и экономики, построенной на социалистических началах. Вслед за Основами, в которых были только намечены главные принципы будущего разорения народного хозяйства СССР, принимается еще целая серия нормативно-правовых актов, которые окончательно оформляют исключительные правомочия неизвестно откуда взявшихся предпринимателей на всю госсобственность Советского Союза в целом.
Особо здесь стоит выделить закон о собственности в СССР, принятый 6 марта 1990 года, закон о предприятиях, принятый 4 июня того же года, закон от 14 июня о налогах с предприятий, объединений и организаций. Также следует упомянуть и ряд правительственных постановлений 1990-1993 годов о всевозможных льготах, преференциях, отсрочках и дотациях предприятиям, находящимся в пользовании на праве аренды.
Само же государство в целях создания для всех социалистических предприятий равных исходных предпосылок эффективного хозяйствования брало на себя обязательства по принятию мер, направленных на развитие арендных отношений и переходу на аренду государственных предприятий.
Про арендные отношения
Механизм арендного «распила» наглядно описал в своей книге «Миллионер» первый в истории СССР легальный миллионер Артем Тарасов: «тем, кто брал в аренду государственный завод, обеспечивал поставку сырья и зарплату рабочим, разрешили забирать продукцию и делать с ней все, что угодно. Продавать, в том числе и на Запад, как свою собственность. Тысячи заводов были тут же расхватаны криминальными авторитетами, теневиками и прочими предприимчивыми людьми. На них поставляли купленное за бесценок сырье, дешево производили продукцию (алюминий, медь, нефтепродукты и т.д.) и продавали ее за рубеж по мировым ценам, действуя при этом строго по закону». К этому лишь стоит добавить, что аренда была практически немыслима без участия государственных чиновников, в тесной связке с которыми и находились будущие владельцы заводов-газет-пароходов.
Согласно новым либерализованным для понятного контингента правилам хозяйствования, договор аренды определял взаимоотношения между арендатором и арендодателем по поводу условий использования запасов топлива, сырья, материалов, незавершенного производства, готовых изделий, распределения остатков фондов экономического стимулирования, использования ведомственного жилого фонда, его финансирования, направления средств, полученных в погашение дебиторской задолженности, и так далее.
При этом продукция и доходы, полученные арендатором в результате использования арендованного имущества, являлись его собственностью. В собственности арендатора переходили также не включенные в состав арендованного имущества материальные и иные ценности, полученные и приобретенные им по основаниям, предусмотренным законом. Больше того, арендатор самостоятельно определял направления своей хозяйственной деятельности и распоряжался произведенной им продукцией и полученным доходом. За пределами исполнения обязательств по договору аренды арендатор был полностью свободен в своей хозяйственной деятельности. Отсюда следовало, что природные богатства, лес, золото и драгоценные камни, добываемые сданными в аренду за гроши предприятиями, также переходили в собственность к новым владельцам, которые могли ими распоряжаться исключительно по собственному усмотрению.
Уже с начала 90-х годов арендатор мог полностью или частично выкупать арендованное имущество. Причем, условия, порядок и сроки выкупа госимущества определялись не самим государством, а договором аренды, оформленным на местном уровне, скажем, в бане. По общему правилу, выкуп осуществлялся путем внесения арендатором арендодателю всей причитающейся ему арендной платы со стоимости сданного на полноценный амортизационный срок имущества, а также путем возмещения ему арендных платежей с остаточной стоимости имущества, аренда которого согласно договору была прекращена до завершения амортизационного срока.
Источниками выкупа могли быть любые средства, имеющиеся у арендного предприятия в соответствии с законодательством. После выкупа арендованного имущества арендное предприятие по решению его трудового коллектива могло быть сразу же преобразовано в коллективное предприятие, кооператив, акционерное общество или иной вид предприятия, действующего на основе коллективной собственности. Средства от выкупа имущества государственного предприятия перечислялись в соответствующий бюджет.
Естественно, учитывая «демократический» характер советского административного права, законодательством Союза ССР и союзных республик могли быть предусмотрены случаи ограничения или запрещения выкупа арендованного имущества. Однако, за четыре с лишним года арендной эпопеи никаких существенных ограничений, закрепленных в законодательстве, зафиксировано так и не было. Что неудивительно, так как арендные договоры почти всегда составлялись под чутким руководством представителей республиканских верховных советов и их доверенных, проповедовавших в то время курс на либерализацию экономической деятельности и развитие кооперативного предпринимательства. Здесь стоит отметить, что указанные чиновники не определяли ни условий, ни стоимости сделок по выкупу имущества – они лишь следили за тем, чтобы арендные договоры в обязательном порядке предусматривали возможность выкупа арендованного предприятия в перспективе.
На тот случай, когда чиновники, или местная заводская администрация не желали отдавать предприятие, у новоиспеченных предпринимателей имелся в запасе еще один козырь, а именно - создание арендного предприятия. Буквально на ровном месте. Этот ход конем заключался в том, что трудовой коллектив (две трети от общей численности работников) за определенную плату мог проголосовать за передачу всего завода в руки новых владельцев. В этом случае огромные предприятия отдавались бизнесменам практически за сухпаек, полученный бесправными рабочими, поскольку тогда условия аренды диктовались уже самими арендаторами.
Нередко за арендными предприятиями по их ходатайствам могли быть сохранены по решению соответствующих государственных органов наименование, правительственные награды государственного предприятия, а также и все возможные льготы, исключая, разумеется, финансовое участие государства. Созданное таким образом арендное предприятие становилось правопреемником имущественных прав и обязанностей государственного предприятия, взятого им в аренду, в том числе и его прав пользования землей и другими природными ресурсами. При этом арендное предприятие, оставшееся без прежнего руководства, а, значит, и без налаженных деловых связей, без работы не простаивало, поскольку обязательства государственного предприятия по реализации продукции, работ и услуг в объемах и сроки, предусмотренные договорами этого предприятия, продолжали исполняться арендатором.
Дальше – больше. Ответственность за организацию работы сданного в аренду предприятия на первоначальных этапах ложилась также на государство. Так, арендодатель был обязан передать арендатору все необходимые для осуществления производственного процесса материальные ресурсы, денежные и административные фонды, а также принять другие меры, обеспечивающие выполнение указанных обязательств. Помимо этого каждое арендное предприятия сохраняло за собой право на централизованные капитальные вложения и дотации в объемах, установленных для самих государственных предприятий, взятых в аренду. Кроме того, арендному предприятию переходили права и обязанности взятого в аренду государственного предприятия по участию в социально - экономическом развитии территории, на которой оно расположено.
Несмотря на то, что для арендаторов государством были созданы почти что тепличные условия для захвата предприятий, на практике осуществить такой захват было не всегда возможно. Главным образом мешали действия самих чиновников и директоров предприятий, быстро рассекретивших замысел инициаторов реформы и сформировавших свои собственные очереди из желающих взять в аренду государственное имущество. Еще ужаснее в глазах партийной элиты и ее карманных кооператоров выглядели ситуации, когда крупные и чрезвычайно доходные предприятия переходили под руководство самих трудовых коллективов. Хрестоматийным примером здесь служат истории ижевского «Нефтемаша» и ульяновского «Марса», которые, после ожесточенных войн с местной администрацией, чиновниками и новыми предпринимателями бандитского типа, возглавили сами работники заводов.
В связи с этим законодатели решают помочь предпринимателям исключить возможность появления подобных ситуаций в будущем. Так, 20 марта 1990 года принимается постановление Совета Министров СССР № 280 «О порядке сдачи предприятий и их объединений союзного подчинения и их имущества в аренду».
В этом документе недвусмысленно подчеркивалось, что благоприятные возможности для активизации творческой инициативы и предприимчивости трудящихся, роста производительности общественного труда могут быть созданы только при использовании аренды и арендных отношений, получающих все более широкое распространение во всех отраслях и сферах народного хозяйства. При этом госорганам поручалось пресекать и искоренять все факты необоснованных отказов органов управления от заключения договоров о сдаче предприятий и их имущества в аренду трудовым коллективам.
Согласно постановлению, сдача предприятий и их объединений союзного подчинения в аренду с правом выкупа имущества могло осуществляться во всех отраслях материального производства и в непроизводственной сфере, за исключением части предприятий оборонных отраслей промышленности, связи, транспорта, а также министерства обороны СССР, министерства внутренних дел СССР, КГБ и банков СССР. При сдаче в аренду государственных предприятий и объединений союзного подчинения арендодателями выступали министерства, ведомства и другие органы государственного управления СССР, в непосредственном ведении которых находятся эти предприятия. То есть те, кто и задумывал арендный передел, а с ними, само собой, можно было договориться в любом случае.
Таким образом, все народное богатство было поделено и разворовано еще до того, как страна узнала, что такое приватизация. Сама приватизация была призвана лишь устранить системный сбой в программе разгосударствления, случившийся по оплошности самих реформаторов. Дело в том, что выкупленные у государства за гроши предприятия и их капиталы могли переходить только в коллективную собственность, а любой коллектив, как известно, подразумевает необходимость делиться и не терпит обратного. Поэтому далее в стране наступает время приватизировать и хоронить не успевший встать на ноги частный бизнес.
