После окончания Второй мировой войны Соединенные Штаты Америки открывали для себя практически ничем не ограниченные финансовые возможности. Накопив первоначальный капитал и превратившись в главного кредитора ведущих европейских правительств, конгломерат американских корпораций задался решением, пожалуй, самого принципиального вопроса минувшего столетия. Тогда финансовой олигархии США предстояло решить свою будущую судьбу.
С одной стороны, на мировой арене можно было занять роль своеобразного индустриального диктатора и главенствующего экспортера, для которого все прочие страны – не более чем рынки сбыта. С другой стороны, маячила весьма перспективная и не менее доходная вакансия ведущего импортера, производящего лишь дешевые деньги. Недолго думая, США отдали свое предпочтение второму пути развития. Тем более что второй алгоритм финансового развития ранее уже был испытан на практике.
За образец для подражания была взята финансовая система Франции начала XVIII века, созданная стараниями широко известного в ту пору шотландского ученого-экономиста Джона Ло. Весь жизненный путь этого скандального банкира и финансиста достаточно убедительно доказывал американским магнатам, что при относительно разумном применении капитала, времени и административных ресурсов производство денежных средств сможет стать самым рентабельным производством, которое когда-либо было изобретено и реализовано человечеством.
Джон Ло и его эпоха
Будущий виновник потрясшего половину Европы экономического катаклизма, который впоследствии назовут инфляцией, появился на свет в столице Шотландии Эдинбурге в 1671 году. Мальчик родился в семье дворянина, да к тому же еще и ювелира, что само по себе означало для него как беззаботную юность, так и обеспеченный в денежном отношении старт во взрослую жизнь. Как и любой другой ювелир того времени, отец Ло был сказочно богат, а его лавка уже тогда походила на некоторое подобие современного банковского учреждения. Дело в том, что европейские ювелиры, помимо ростовщичества и всего прочего, занимались еще и тем, что брали за плату от населения на хранение украшения, драгоценные металлы и попросту лишние деньги, которые люди опасались держать у себя на руках. Взамен полученных ценностей ювелиры выдавали долговые расписки, которые впоследствии можно было легко обменять на указанные в них объекты.
Разумеется, что по прошествии какого-то времени люди пришли к выводу, что иметь при себе долговые расписки ювелиров очень удобно. Честное слово ювелиров и несметные сокровища, которыми это самое слово было обеспечено, придавали распискам ценность настоящих денег – ими расплачивались за приобретаемые товары, их давали в долг, выписывали под проценты и завещали своим наследникам. В свою очередь, сами ювелиры очень скоро утвердились в мысли, что могут выдавать такие расписки вообще без всякого встречного удовлетворения – под одно только свое обещание вернуть долг по первому требованию кредитора. Такие расписки ходили в обращении наряду с расписками действительно обеспеченными реальными ценностями, однако, по сути, ничем от них не отличались.
В 12 лет лишившись отца и став помощником своей матери в управлении ювелирным домом, Джон Ло быстро усвоил механизм производства денег из воздуха и накопил необходимый опыт, который впоследствии так ему пригодится в процессе раздувания самого большого финансового пузыря за всю историю человечества. Поможет Ло и его внешний облик, который он использовал для того, чтобы втереться в доверие к людям и приобрести нужные знакомства и связи. Последние было решено искать в Лондоне, куда Ло и переехал в надеждах на новую лучшую жизнь и финансовую независимость от матери. Обладая изысканными манерами, живым умом, вкрадчивой речью, ловкостью жестов, владея самостоятельным и крупным состоянием, Ло распределял свое время между научными занятиями, карточной игрой и ухаживаниями за барышнями. Дуэль, в которой он убил неизвестного теперь Гэрри Уильсона, едва не стоила Ло жизни, однако его помиловали и приговорили к долгому тюремному заключению, откуда он успешно бежал в Европу.
А точнее – в Амстердам, где поступил секретарем к английскому резиденту – банковскому служащему, чтобы иметь возможность познакомиться с азами профессиональной банковской торговли и кредита. Процветание Голландии произвело на молодого шотландца неизгладимое впечатление. Здесь он понял, что главными условиями всякого процветания является широкое развитие кредита и дешевизна капитала. Из Амстердама Ло отправился в Италию, где изучал устройство банков Рима, Венеции, Флоренции и Неаполя. Постигая секреты банковского дела, Ло все больше утверждается в мысли, что деньги ничего не стоят и делаются легко – даже на уровне национальных банков. Необыкновенное везение в карточной игре, а также незаурядная внешность позволили Ло вести самый роскошный образ жизни и тесно сблизили его с высшими кругами, поскольку карты в то время принадлежали к числу так называемых благородных страстей. Впрочем, случалось будущему министру финансов Франции и проигрывать. Проматывая свои и чужие выигрыши, Ло влезал в долги и переезжал из города в город с завидной даже для бывалого путешественника регулярностью.
Скорее всего, когда Ло в сотый раз оставлял без малейших средств к существованию какого-нибудь своего дальнего родственника или очередную вдову, он и вправду не видел в своих действиях ничего преступного. Как мы уже говорили, деньги для Ло особой ценности никогда не имели, и распоряжался он ими без всякого счета и экономии. Неважно – своими или чужими. В жизни заядлого картежника бывали моменты, когда ему было нечего есть, а также случались дни, когда он бросал на ветер и раздаривал чуть ли не первым встречным миллионы ливров.
Наконец, судьба привела Джона Ло во Францию. Разоренная многолетней войной и беспредельным воровством царедворцев Франция не особо гармонизировала с тем обществом и образом жизни, которые были по душе будущему реформатору. Однако именно здесь, среди разграбленных остатков былого величия, Ло мог проявить свои таланты в полной мере. Тем более что все условия для этого во Франции уже были подготовлены плеядой предыдущих реформаторов.
При вступлении на престол Филипп Орлеанский не нашел в королевской казне вообще никаких средств – в государстве не было денег даже для того, чтобы содержать в тюрьмах вчерашних врагов государства. Все государственные доходы были обременены бесчисленными обязательствами, как внутренними, так и внешними. Вместо денег казна была полна разнообразными неоплаченными бумагами, просроченными долговыми расписками и авансовыми ассигнациями на суммы, общий перечень которых едва ли отважился бы сделать самый оптимистичный и трудолюбивый счетовод в королевстве. Человек, способный хоть отчасти поправить состояние дел в национальной экономике Франции, должен был являться, по крайней мере, волшебником. Таким волшебником перед дворцовыми вельможами Филиппа и предстал талантливый молодой реформатор-финансист Джон Ло, задолжавший чуть ли не всей Италии.
Суть теории Джона Ло
Основные свои мысли по поводу того, каким образом должна выглядеть национальная экономика всеобщего благоденствия Ло изложил в своем знаменитом труде “Деньги, торговля и кредит на службе обеспечения нации насущными капиталами”. Все пространные теоретические построения Ло можно свести к следующим цепочкам: деньги – это капитал, кредит – это деньги, бумажные деньги – это кредит. Отсюда следует, что тот, кто выпускает бумажные деньги, автоматически создает кредит. Тот, кто создает кредит, тот производит деньги, а тот, кто производит деньги — тот и создает капитал. Поскольку в приведенных построениях а = в, в = с, с = d, то и а = d и, в конечном счете, бумажные деньги = капиталу. При этом каждое из трех равенств, в особенности взятое отдельно, нельзя считать безусловно ложным.
Следуя логике Ло, стоит признать, что монеты, золото и прочие эквиваленты товаров, выступающих на свободном рынке в качестве объектов купли-продажи, дарения и бартера, не способны выполнять своей основной функции – функции обеспечения материально-экономической независимости и финансового процветания народа и государства. Напротив, обеспеченные ценностью драгоценных металлов и продукции, обращаемой на рынках, деньги, а точнее их постоянный недостаток в обращении, сдерживают поступательное движение государства и общества на пути к всеобщему благосостоянию. Металлические деньги, по Ло, слишком дороги, и уже поэтому на уровне финансовой системы развивающегося общества ничего не стоят.
Традиционных денег на всех не хватает, а их выпуск сдерживается мощностью производительных сил общества в конкретный период его развития. С другой стороны, такое сдерживание, обусловленное недостаточной развитостью, скажем машиностроения, приводит к ступору прогрессивного движения в других областях экономики – животноводстве, текстильной, добывающей, пищевой промышленности и так далее. Другими словами, целые сферы национальных экономик периодически и надолго отстают в своем развитии из-за банальной нехватки денег, спровоцированной тем обстоятельством, что сами деньги выступают всего лишь на всего эквивалентом продукции, произведенной ничтожной долей участников огромного рынка. Выхода здесь нет, а все попытки разрешить указанную проблему ни к чему толковому привести не могут. Так что же делать? Правильно. Джон Ло предлагает пойти на неслыханную по тем временам дерзость – выпустить в наличный оборот столько денег, сколько их потребуется для удовлетворения нужд всех заинтересованных в дальнейшем развитии капиталистических отношений лиц.
Помочь в этом государству должны частные банки, которые были бы способны печатать бумажные деньги в количествах, способных покрыть весь торговый оборот нации. Далее Ло утверждает, что поскольку бумага – суть дешевый материал, имеющийся в достаточном количестве всегда, деньги, изготовленные из нее, не приобретут добавочной ценности вследствие многократного употребления. Именно по этой причине будет устранена первооснова колебания цен. Последнее не может произойти и вследствие несоразмерности между наличным запасом и потребностями, поскольку бумажные фабрики и печатные станки для банковских билетов очень производительны, и поэтому всегда можно сохранять равновесие между спросом и предложением.
Все прочие достоинства бумажных денег Ло сводит к следующему: 1) ими легче платить, поскольку 500 ливров можно быстрее сосчитать купюрами, нежели серебром; 2) их легче пересылать, вследствие чего их ценность меньше будет отклоняться в различных местностях; 3) их легче хранить из-за небольшого объема; 4) их можно делить без потери, обменивая крупные билеты на мелкие; 5) они допускают проставление виз и их труднее подделывать, чем монету.
Подытоживая свои мысли, Ло рисует перед своими восторженными сторонниками чудесную картину светлого будущего, обусловленного повсеместным распространением бумажных денег. Бумажные деньги, по Ло, будут в высшей степени способствовать развитию внутренней торговли, а равно и достижению страной благосостояния, процветания и могущества. Богатство и могущество страны находятся под угрозой, пока торговля и монеты, влияющие друг на друга, имеют возможность потерпеть ущерб. Если же ввести в обращение деньги, не имеющие никакой внутренней ценности и обладающие внешней ценой такого рода, что никто не захочет их вывозить за границу, то в могуществе и богатстве государства не останется ничего непрочного.
Несмотря на всю кажущуюся наивность экономических представлений прародителя современных инфляционных процессов, Ло, как ни странно, был ближе к истине, нежели все ученые – финансисты до и после него. Действительно, любая развитая денежная система, по крайней мере, в том виде, в котором эти системы существуют в настоящее время, просто не может быть создана иначе, кроме как из воздуха.
Система Джона Ло
План Ло состоял в учреждении Королевского банка, капитал на организацию которого должно было изыскать государство и получать за это три четверти всех грядущих прибылей. Остальную четверть Ло потребовал за управление, которое он оставлял за собой. На первоначальном этапе Ло обязался внести 500 000 ливров, составлявших все принятое им от матери наследство, которые, в случае неудачи, подлежали раздаче бедным – крестьянам и городской нищете. В свою очередь банк становился счетоводом монаршего двора и обязывался снабжать государство денежными билетами, которые должны были служить исключительным платежным средством. Кроме того, банк обязывался значительно увеличить обращение денег, прекратить ростовщичество, заменить пересылку монеты между Парижем и провинциями, дать иностранцам возможность инвестировать в промышленность Франции, облегчить народу взнос податей.
Банк начал деятельность в июне 1716 года в отеле де Месм и позднее был переведен в более крупный отель де Невр. Капитал банка составлял шесть миллионов ливров, разделенных на 1200 акций по 5000 ливров каждая. Обладание пятью акциями давало право голоса. Банк состоял под покровительством герцога Орлеанского, а директором был сам Ло. Высшее управление банком было поручено общему собранию, созывавшемуся два раза в год. Банк мог осуществлять выпуск банковских билетов, уплачиваемых по предъявлении, дисконт торговых бумаг и векселей, прием денежных депозитов. Также банк имел возможность принимать поручения по приему и выдаче платежей за счет заявителя и выдавать векселя по курсу дня с платежом по предъявлении на провинцию и на иностранные кредитные учреждения. Несмотря на скромный перечень своих возможностей, банку предстояло стать учреждением, господствующим над всеми кредитными и денежными оборотами государства и национального правительства. В этих целях Джон Ло должен был каким-то образом заставить широкие массы населения пользоваться новыми денежными знаками, доверия к которым ни в народе, ни в кругах знати не было.
Решение этой проблемы нашлось довольно быстро.
Разумеется, сами по себе бумажные деньги не имели совершенно никакой ценности, причем независимо от того, какие заверения могли предоставить населению сами эмитенты. Учитывая нравы европейской общественности начала восемнадцатого века, отважиться на серийный выпуск разноцветных клочков бумаги, выдаваемых за эквивалент стоимости реально осязаемых ценностей, мог отчаяться разве что неисправимый авантюрист, да и то без всякой надежды на положительный результат. Однако Ло это не остановило, и к организации своего громкого мероприятия он подошел с такой степенью ответственности, хитрости и изобретательности, которой только можно было ожидать от авантюриста и заядлого карточного шулера. Во главе угла будущего предприятия шотландца находилось слово, а точнее блеф, искусство которого посредством игральных карт Ло постиг в совершенстве.
Для отвода глаз пользователей бумажных купюр Ло требовалось хоть какое-нибудь обеспечение, пусть даже существующее в далекой и неправдоподобной перспективе. Заокеанские земли американского континента как нельзя лучше подходили для роли такого обеспечения. Во-первых, земля во все времена и у всех народов была в невероятно огромной цене, а во-вторых, земля, предложенная французам в качестве материального обеспечения бумажной наличности, находилась так далеко, что можно было попросту не беспокоиться за то, что будущие акционеры дома Джона Ло когда-нибудь решатся ее истребовать. Поэтому следующим шагом на пути к своей цели шотландец при помощи царедворцев и герцога учреждает акционерное общество, получившее название Западной Компании или, как ее еще называли, Компании Миссисипи. На нее и возлагались функции по обеспечению ценности выпускаемых купюр, которыми все желающие могли расплатиться за акции стремительно развивающейся компании, занятой колонизацией многообещающих заокеанских земель.
Западная Компания Джона Ло
Учрежденное общество имело право собственности и верховное право над всеми открытыми землями Луизианы, а также теми, которые еще могут быть открыты, для собственного пользования или для передачи арендаторам и вассалам. Предприятие имело в Америке своих комендантов, губернаторов, офицеров, свое войско, а французское правительство, под охрану которого оно поступило, обязано было помогать ему вооруженной силой. С другой стороны обязательства общества состояли в выражении королю своей преданности и обеспечении его интересов на землях Нового Света. Также компания обязывалась ежегодно поселять на освоенных землях по меньшей мере 6 тысяч белых и 3 тысячи чернокожих, и устраивать для индейцев, подлежавших обращению в христианство, необходимое число церквей, приютов и учебных домов.
Разумеется, основная деятельность компании по выпуску акций должна была обслуживать интересы Джона Ло по массовой эмиссии ничем не обеспеченных бумажных денег, поскольку акции можно было приобрести только на эти банковские билеты. С другой стороны, народные массы явно не доверяли новоиспеченным банкнотам, а уже тем более акциям Западной Компании, которые за эти сомнительные деньги и продавались. Быстрой популяризации бумажных денег всячески способствовали монаршие распоряжения. Так, например, в платежах разрешалось употреблять только на 6 ливров разменной монеты и серебра на 600 ливров, а более значительные платежи предписывалось производить золотом или банковскими билетами. Учитывая небольшой запас золотой монеты, которым располагали в то время французы, подобное ограничение превратило банковские билеты в единственное платежное средство при совершении более или менее крупных сделок. Позднее на кассиров общественных учреждений была возложена обязанность держать свои суммы исключительно в билетах. Запрещение перевозить монету из одного города в другой, где банк имел собственную контору, и право заимодавца не принимать платежи монетами завершили начатое дело. Бумажные купюры стали превалировать в основной массе денежных отношений Франции эпохи Филиппа.
Впоследствии компания только на выпуске акций ежедневно могла зарабатывать сотни миллионов ливров. Способствовали этому станки, с неимоверным трудолюбием печатавшие акции в по истине промышленных масштабах. Каждому расширению сферы деятельности компании на ниве колонизаторства соответствовало увеличение числа акций. При этом каждый новый выпуск акций не залеживался – его скупали с такой быстротой, будто данный выпуск был единственным и последним. При каждом новом выпуске курс акций поднимался все выше. Это было почти невероятно, но вместе с количеством акций увеличивалась и их ценность. Яркие примеры особо удачливых спекулянтов, на которых спекулировали глашатаи Джона Ло, разжег в тысячах рядовых людей стремление к легкой и быстрой наживе на премиях и на разнице в курсах бумаг. Приобретение акций было настолько несложным занятием, что купить бумагу в стране мог практически всякий желающий. Различные выпуски были связаны между собой, вследствие чего каждый выпуск акций, пользовавшийся популярностью, вслед за собой влек к повышению и все остальные выпуски. Оказалось, что жульнический механизм карточного блефа, примененный и адаптированный к постоянно растущим запросам и аппетитам европейской буржуазии, способен приносить искомые плоды даже на уровне целой финансово-экономической системы отдельно взятого государства.
За ничтожно короткий срок своего существования компания Ло выпустила более двух миллиардов акций – сумма по тем временам невиданная. Здесь надо пояснить, что в самые лучшие времена за одну акцию давали до тысячи ливров. Понятно, что наличных денег для целей обращения такого количества акций в государстве просто не было. Сомнительно также, чтобы и во всей Европе оказалась хотя бы треть от требовавшейся суммы. Ситуацию могли исправить только печатные станки Королевского Банка, которые работали круглосуточно без перерывов на обед и праздничные даты. С того момента, как банк приобрел статус королевского учреждения, первоначальные соображения о необходимости какого-либо обеспечения выпускаемых билетов ушли на задний план и о них забыли. Только за две недели декабря 1718 года было отпечатано порядка 110 миллионов ливров. При этом самые большие выпуски наличности были обусловлены эмиссией акций компании Ло. Так, к 10 июня 1719 года был приурочен выпуск денежных билетов на сумму в 57 миллионов ливров, к 25 июля – в 249 миллионов ливров; к 19 сентября – в 1620 миллионов. В октябре 1719 года банк выпускает уже два с половиной миллиарда ливров, а за декабрь того же года в обращение была выпущена масса бумажных денег в 896 миллионов ливров.
С этого времени и Ло и французское правительство теряют всякую бдительность. Каждый новый выпуск денежной массы власти оправдывают только интересами общественной пользы. В частности, выпуск билетов 10 июня 1719 года должен был прийти на помощь разорившимся должникам кредитных учреждений – в основном городской бедноте и мелкопоместным дворянам. Выпуск билетов 12 июня король одобрил в целях популяризации бумажных денег в крестьянской среде, а выпуск 24 октября обосновывался лишь интересами удобства уличной торговли ценными бумагами. Между тем, в самом начале деятельности предприятия Джона Ло король во всеуслышание объявил о том, что 100 миллионов банковских билетов вполне удовлетворят требованиям всех торговых оборотов в стране.
Как ни странно, все указанные выпуски денег были только вершиной айсберга. Здесь стоит отметить, что только девятьсот миллионов новых бумажных денег, выпущенных в обращение в конце лета и осенью 1719 года, были официально разрешены монаршими повелениями и публично объявлены. Одновременно с этим по взаимному согласию между Ло и королевской администрацией в цехах королевского банка работали также нигде не учтенные денежные станки. Более того, по официальным сообщениям монаршей администрации конца сентября 1719 года только за июль на рынке было обнаружено свыше 50 миллионов поддельных билетов, которые, как казалось, делали все, кому не лень.
Виноват в массовой фальсификации денежных купюр был прежде всего сам банк. С каждым месяцем он все небрежнее относился к изготовлению своих денег. К примеру, с самого начала все банковские билеты должны были иметь подписи казначея Буржуа, инспектора Фенелона и контролера Даревэ. Позднее билеты от 10 до 100 ливров, а затем и билеты в одну тысячу ливров стали подписываться не ими, а второстепенными служащими. Закончилось дело тем, что на 10-ливровых билетах не требовалось никакой подписи.
Существование банка всецело зависело от процветания компании, поскольку почти весь его капитал был помещен в акциях Миссисипи. В свою очередь и компания нуждалась в банке не меньше, так как ей были нужны печатаемые из воздуха в пылу спекулятивной горячки. Следовательно, поскольку оба предприятия должны были поддерживать и контролировать друг друга ради взаимной выгоды, крушение одного из них неминуемо грозило полных крахом и другому.
Крах системы Ло, а заодно и всей финансово-экономической системы Франции и миллионов частных инвесторов и спекулянтов по всей Западной Европе случился осенью 1720 года. После этого Джон Ло, фантастически образом избежав виселицы и бросив свою семью, уехал из Парижа и поселился в Венеции, где умер от воспаления легких в марте 1729 года.
До момента воскрешения его Системы на освоенной Западной Компанией территории Северной Америки оставалось двести с небольшим лет.
