Окончание. Начало: Если завтра война…
Ошибется тот, кто посчитает, что высокие чиновники несут пургу исключительно в выступлениях перед народом, так сказать, спускаясь до его уровня. Есть свидетельства, что на заседаниях правительства они высказываются почище. Предусмотрен и свой круг экспертов, которые не менее смешно додумывают за недодумавших.
Отмечены «кудринки» и в уважающем себя журнале «Вопросы экономики».*
* Кстати, указанное издание через сайт позиционирует себя ни много ни мало как «Признанный авторитет в мире серьезной экономической периодики». Скромно сообщается – «Авторы: ведущие аналитики, крупнейшие представители отечественной и зарубежной экономической мысли (точка)». Ниже - колонка из демократичных фотографий некоторых из упоминаемых здесь лиц. Спасает только эта чуть заметная (точка) в конце сообщения. Она указывает, что это все-таки предложение, а не заголовок. Короче, от великого до смешного – один шаг. Извините… точка.
Вот что написали в №6 за 2006 год некто Бланк А., руководитель Экономической экспертной группы при Правительстве Гурвич Е. и известный Улюкаев А. в статье «Обменный курс и конкурентоспособность отраслей российской экономики».
«Нежелание ускорять укрепление рубля или инфляцию накладывает в настоящее время главное ограничение на величину бюджетных расходов (речь шла о сдерживании бюджетных расходов. – М.Г.)» (с.5).
«Повышение (тарифов естественных монополий. – М.Г.) ведет к росту внутренних цен и тем самым к укреплению рубля» (с. 7).
Как видите, авторы и здесь настаивают на том, что чем больше денег в экономике, тем сильнее национальная валюта, а инфляция ведет к ее укреплению относительно прочих валют. Чтобы разобраться, есть ли у них основания как об очевидном говорить о том, что ни разу не являлось к ним в силе очевидности, коснемся темы обменных курсов.
В основании этого феномена лежит различная покупательная способность национальных валют. За один доллар в Америке можно купить, к примеру, гамбургер. В России за один рубль отрежут только 1/25 его часть. Обменный курс как раз и призван отражать это соотношение реальных товаров. В разных странах берутся корзины, в них складывается одинаковый объем похожей продукция, считается цена корзин и ценовое соотношение между ними. Получается реальный обменный (валютный) курс, который иногда называют паритетом (соотношением) покупательной способности. В нашем примере - 1$ = 25RUB или 1 RUB = 0.04$.
Очевидно, что покупательная способность каждой национальной денежной единицы изменяется обратно пропорционально уровню цен. Иначе говоря, существует обратно пропорциональная зависимость между уровнем цен и стоимостью этой единицы: чем выше цены товаров, тем меньшее их количество можно на нее купить (читай - валюта становится реально дешевле, слабее). Естественно, это сказывается и на реальном обменном курсе. Вот только как?
Продолжая использовать в качестве примера гамбургер, предположим, что индекс цен в Америке увеличился на 2% (по неизвестным причинам); а в России цены выросли на 20% (о причинах российской инфляции известно – это бюджетные расходы, дешевые деньги, полюбившие молоко китайцы и «самогонщики», извлекающие из рапса бензин).
В любом случае новая картина такая - у них корзина с гамбургером стала стоить 1 доллар 2 цента, у нас – 30 рублей.
Теперь на 1 долл. американец купит только 0,98 гамбургера (1 гамбургер разделить на 1,02), а россиянин на 1 рубль – 0,03(3) гамбургера (1/25 часть гамбургера разделить на 1,2).
Для удобства восприятия предположим, что номинальные курсы за этот период остались без изменений (1$ = 25RUB или 1 RUB = 0.04$). Считаем реальный курс доллара – 0,98 / 0,03 (3) = 29,4; рубля – 0,03(3)/0,98 = 0,03(4). С учетом информации о предыдущих курсовых значениях записываем все в привычной форме - 1$ = 29,4RUB▲ или 1 RUB = 0.03$▼.
Вопрос: если рубль стоил 4 цента, а в результате инфляции его новая реальная цена – 3 цента, то с какого перепуга, подешевев, он «укрепился»?!
* * *
В глубинных причинах этой промашки предоставим разбираться непосредственным виновникам, а о схеме ее возникновения поговорим.
В Рунете есть определения, что такое реальный курс. Выглядят они примерно так: «РЕАЛЬНЫЙ ОБМЕННЫЙ КУРС ВАЛЮТ - пропорция обмена товаров между странами; относительная цена товара, производящегося в двух странах. Зависит от номинального курса, соотношения курсов валют и цен товаров в национальных валютах. Измеряется как произведение номинального курса и соотношения уровня цен (Е = е • p/p*, где Е — реальный курс, е — номинальный курс, р — цена товаров в одной стране, р* — цена товара в другой стране».
Определения, без сомнения, небрежные. Авторы явно стараются уйти от практического примера и не уверены какая страна «одна», а какая «другая» по отношению к валюте, для которой рассчитывается реальный курс. Между тем вся премудрость и состоит в том, индекс какой страны стоит в числителе и знаменателе дроби р/р*.
В знаменателе р* необходимо ставить индекс цен в стране, курс валюты которой рассчитывается (которая Е). В этот момент рассчитываемая валюта условно рассматривается как товар. Чтобы узнать реальную цену этого товара, номинальную цену требуется именно делить на индекс изменения цен (как мы показали).
Если рассчитывается реальный курс рубля, то делить нужно на российскую инфляцию и умножать на инфляцию чужую!
Эта операция сродни корректировке текущего (номинального) ВВП на индекс изменения цен для определения реального объема, сопоставимого с базовым значением.
Очень похоже на правду, что научный коллектив нашел какую-то методичку, где р* описывалась как индекс цен в чужой стране. Единомышленников не встревожило, что к подобным дайджестам требуется подходить критически.
Запутаться было не мудрено. Несмотря на запрет на упоминание доллара и евро в российских СМИ до сих публикуются курсы иностранных валют по отношению к рублю, а не наоборот. Большинство знает информацию специфическую - сколько стоит доллар, но не знает цены рубля. Вся статистика внешней торговли оперирует не рублем, а долларом, словно Россия - штат Америки.
Не отличают иностранную денежную единицу от национальной и на российских биржах. В Итогах валютных торгов ММВБ указывают, например - USD/RUB 23 с копейками. А ниже помещают базовый курс рубля - RUB/USD, который тоже равен 23 с «хвостом». Т.е. все на автопилоте, что доллары за рубли, что рубли за доллары. Обратные по значению денежные единицы шагают у них одним курсом. Как сиамские близнецы, вместе растут, вместе падают.
Долго распространяться о практической пользе информации о реальном курсе не станем. Лишь сообщим, что по правилам рассчитанный реальный курс рубля показывает, в том числе, как влияет наша инфляция на покупательную способность нашего рубля.
* ЦБ РФ периодически выпускает многостраничные бюллетени по банковской статистике и отдельно по инфляции. И в них с умным видом пишут, что «темпы укрепления реального курса рубля были обусловлены значительным ускорением роста цен в российской экономике».
В серьезной же литературе американские профессора приводят доказательства тому, что «любая инфляция внутри страны приводит к уменьшению реальной стоимости ее валюты» (Макконнелл К.Р., Брю С.Л. Экономикс: принципы, проблемы и политика. В 2 Т. Перевод с англ. 11 изд. Т.I – М.: Республика, 10992. – 399 с. С. 169). Причем, не трудно догадаться - их выводы носят интернациональный характер, и любая инфляция приводит к уменьшению реального курса в любой стране.
* * *
Как видите, есть поводы усомниться в компетентности представителей власти и внимательней взглянуть на их практические опыты на ниве денежного регулирования, а именно, на использование обменных курсов для этих целей. Для чего продолжим обсуждение темы, что такое деньги.
Итак, деньги не есть реальный товар (или так: деньги – «нереальный товар»). Если не товар (который есть производная от экономических ресурсов), то деньги и не экономический ресурс. Когда-то денег не было вовсе, но экономические отношения и обмен товарами существовали. Следовательно, именно товарообмен более претендует на звание объективности, чем обслуживающие товарообмен деньги.
Многие помнят разгул бартера в России первой половины 90-х. Тогда не деньги спасли страну от бартера, а бартер спасал экономику от окончательного краха. Т.е. без денег, пусть менее эффективно, но экономика функционировать может: человечество также будет стремиться к большей производительности, специализации и разделению труда; сохранится переменчивость пропорций при обмене одного товара на другой; никуда не денутся более удачливые и оборотистые, богатые и бедные и т.д. Словом, большая часть всего останется. Просто будет труднее все поддерживать и главное - за товар, произведенный рядом, оперативно получать товар, который далеко.
Описанную картину представить не трудно. Нечто подобное возникает во время войн. Именно в такие периоды становится очевидным условный характер денег. Свои деньги, находящиеся в распоряжении противника, и деньги противника утрачивают свое содержание для воюющих стран. Счета нерезидентов блокируются, а эмигранты подвергаются изучению на предмет конкретной полезности для настоящего момента. Противники перестают обмениваться ресурсами и товарами даже на условиях бартера. Что говорить про обязательства центральных и коммерческих банков…
Да не покажется странным, но законы войны максимально эффективные: пленных обменивают на пленных, территории – на территории; сторона, разрушающая и грабящая имущество врага, готовится к разрушению и разграблению имущества собственного. Даже страны-союзники во время войны скептически относятся к валютам братьев по оружию. За конкретную помощь они безотлагательно требуют от союзника ресурсы или деньги реальные (золото). Все это не столько признаки существования войны, сколько инструменты, позволяющие достичь победы.
При прочих равных условиях победителем окажется страна, которая ко времени и во время войны более рационально организует использование экономических ресурсов и обеспечит устойчивые каналы доведения их до производства. Боевые действия уменьшают (в результате отступления) и разрушают (обстрелы, бомбежки) только осязаемый производственный потенциал, но не способы организации экономических отношений. Американцы не скрывают, что во многом благодаря войне их страна вышла из Второй мировой краше, чем вошла в нее. Значит, существуют военные хитрости, которые можно использовать в мирное время для повышения эффективности экономики, и есть признаки указывающие, что страна противоборствует другой.
По идее, их и «хитростями» то назвать нельзя: это лишь осмысление аксиомы «время - деньги». Это осмысление встретишь в практике делового оборота, гражданском праве и много где еще. Лиц, которые имеют особое мнение и не усматривают связи между этими понятиями, как правило, подозревают в получении «откатов» или называют «чайниками».
В экономических связях на уровне государств действуют более жесткие правила, чем предусмотренные для отношений между хозяйствующими субъектами.
Если предприятие не позволяет должнику «крутить» деньги, де-юре уже принадлежащие предприятию - то для государств эта щепетильность более актуальна.
Если производитель-продавец, отправляя покупателю товар, будет на неоправданно длительный срок или бессрочно откладывать момент расчетов, либо отправлять выручку на хранение покупателю, то в скором времени должник скупит его производство с потрохами. Та же участь ожидает и государство, поступающее подобным образом.
Вспомним иллюстрацию с продавцом шерстяного костюма и сделанный после этого вывод - люди продают товары, потому что они хотят купить товары. Как просто, но какое глубокое содержание.
Действительно, если бы люди ни в чем не нуждались и не стремились купить, то ничего бы не производили и не продавали. Трудиться, уменьшать ограниченные ресурсы, вредить экологии, производить, продавать - и взамен всего получать деньги без намерения использовать их для приобретения товаров – значит, не только нарушать неформальное правило, но и наносить ущерб себе.
Это правило столь древнее и распространенное, что люди рассматривают его уже как объективность. Так повелось, что вначале обеспеченными признаются те, кто владеет реальными богатствами (дома, машины, дороги, заводы и пр.), затем - кто имеет деньги, за которые они могут все это получить, и только потом – кто имеет должников. Это не только мнение большинства индивидов, на этом стоит вся экономика. И государственный подход как раз в том и состоит, чтобы следовать этому правилу, а не нарушать его.
Дело даже не в инфляции, которая «съедает» денежные сбережения и перераспределяет реальную стоимость денежных обязательств в пользу должника, а в том, что цели должника в лучшем случае - могут не совпадать, а в худшем - даже противоречить интересам кредитора. И те, кто находится на острие «большой политики» обязаны это усвоить. Иначе, предпочитая все остальное вместо реальных благ, они навлекут на свою страну беду. В то время, когда кредитор, считая свои «активы», будет мечтать о безбедном будущем, должник из металла построит авианосец, заправит баки керосином и покажет в чем отличие реальной экономики от виртуальной.
Как видите, стремление к абсолютной финансовой устойчивости не безопасно. Плюс оно выказывает неуверенность в собственных силах. Как правило, «абсолютное» значение показателя финансовой устойчивости сопровождается снижением деловой активности.
Загляните в платежные балансы России и оцените эффективность используемых активов, материальных и нематериальных. Денежная задолженность по экспорту растет, и достигла почти 30 млрд. $. Товарная задолженность вообще 832 млрд. $. Если россияне не полюбили бы т.н. туризм на зарубежных курортах, то и баланс по услугам был бы со знаком плюс.
Тревогу забили лишь в 2007 году. Но по другому поводу: в связи с «ухудшением» торгового баланса в связи с ростом импорта. Т.е. обеспокоились тем, что «должники» стали погашать свои долги. Причем во многом происходит этот возврат благодаря росту цен на импорт.
Можно поздравить с превышением притока иностранного капитала над оттоком российского за период с 1992-2007 гг. Оно составляет почти 17 млрд. $. Вот только вывезли иностранцы за это время в форме дивидендов на 152 млрд. $ больше, чем пожелали вернуть на родину инвесторы российские. Не правда ли, обмен инвестициями стоил того?..
* * *
Поскольку тема монетарной политики обсуждалась в статье «Упражнения с ликвидностью», постараемся не повторяться. Введем в курс дела, используя выдержки из «классиков». Заодно сравним описания картины боя: из окон штаба, щели блиндажа и непосредственно из гущи событий. Постепенно сложится некоторое представление, какая роль во всем этом уготована обменным курсам.
Вот панорама, открывшаяся министру финансов.
(Извиняемся за долгое цитирование, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Наиболее любопытные места мы отметили).
Журналист: - Без нефтегазовых доходов, которые пойдут в резервный фонд и фонд будущих поколений, бюджет получается дефицитным: в 2008—2010 гг. — от 0,5% до 0,7% ВВП. Вы не считали, при каком дефиците бюджета нам недостаточно будет внутренних заимствований и придется занимать на внешних рынках?
К.А.: — В ближайшие годы нам это точно не потребуется, но после 2010 г. ситуация может быть иной. Во-первых, торговый баланс станет нулевым, поэтому нам можно будет немного занимать, просто чтобы больше было валюты. Но это будет зависеть еще от сальдо по капитальным операциям и цен на нефть. Если она будет стоить $50 за баррель, а не $60—70, тогда, возможно, понадобятся внешние займы (конец цитаты).
Датируется сказанное мартом 2007 года. Когда нефтяные цены уже перевалили за отметку в 60 долларов. Озаглавлено интервью - «При падении цен на нефть до $30 стабфонда хватит на 3 года». Отвечать на вопросы вживую, конечно, нелегко. Но все равно курьезного слишком много. Когда же речь заходила о будущем, то здесь К.А. вне конкурса.
Например, министр точно ответил, что «доллар будет падать в ближайшие годы». Но не смог предсказать, что через несколько месяцев в Америке начнется кризис с ликвидностью. Даже подвел базу, почему эти вопросы не актуальны.
Журналист: - По прогнозу Минэкономразвития, сальдо торгового баланса будет стремиться к нулю. В этих условиях не приведет ли изъятие нефтегазовых доходов в специальные фонды к недостатку ликвидности?
К.А.: — Конечно, нет. Большинство стран живут без нефти и газа, их экономики растут, и у них нет проблем с ликвидностью. Знаете почему? Потому что во всех странах обращается национальная валюта, а печатает ее центробанк. Именно в этом и заключается, если открыть Конституцию, роль Банка России. Если до сих пор он печатал рубли взамен притекающих долларов, то теперь он будет просто их печатать и выдавать кредиты коммерческим банкам. Европейский центральный банк, Банк Англии печатают деньги для поддержания ликвидности в экономике, в этом их главная роль, и, если ликвидности нет, надо снимать главу ЦБ.
Все, конечно, сложнее. Но есть несколько способов печатать деньги. Более смелый и чувствительный для экономики — это девальвация. До сих пор ЦБ, чтобы уменьшить печатание денег, укреплял рубль, но есть ведь и обратный процесс. Есть еще рефинансирование, ставка отчислений в фонд обязательного резервирования, уменьшение остатков на депозитных счетах банков в ЦБ (конец цитаты).
Жаль, что импрессионистов в Америке не подпускают к экономике на пушечный выстрел. Их зарисовки на предмет денежного обращения в годы финансового «лихолетья» пригодились бы. Глядишь, давно бы все «разрулили».
Не сильно напрягается при ответах и зампред Улюкаев. Со своего командного пункта происходящее ему видится так.
У.А.: - В течение ряда лет мы жили с механизмом курсовой политики. Постоянное, причем растущее положительное сальдо торгового баланса приводило к тому, что постоянно возникал дисбаланс на валютном рынке, Центральный банк регулярно приобретал поступающую валюту и в меру этого, в меру роста валютных резервов эмитировал рубли. Однако ситуация фундаментально меняется, этот механизм начинает работать теперь все с меньшими и меньшими оборотами. И прогноз по текущему счету платежного баланса - на трехлетнюю перспективу - достижение его баланса. Зависит, конечно, от нефтяных цен, баланс может наступить и через четыре года. Но в любом случае темпы роста импорта сейчас в два с лишним раза выше, чем экспорта, это фундаментальное обстоятельство на среднесрочную перспективу. То есть этот механизм будет нам давать все меньше рублей, все меньше ликвидности в экономику. И мы уже сейчас имеем периоды, причем длительные, когда Центральный банк вообще не эмитирует рубли, скажем, с середины мая по середину октября прошлого года или сейчас в январе-феврале текущего года практически нет эмиссии. Но при этом у нас продолжает работать мощный механизм стерилизации денежной массы - стабилизационный фонд, а теперь его наследники - резервный фонд и фонд национального благосостояния, в которые регулярно закачивается часть поступивших денежных средств. Это 6 млрд. долл. в месяц в среднем по прошлому году, то есть порядка 150 млрд. руб. ежемесячно. Однако этот механизм привязан только к экспорту, он не чувствителен к сальдо торгового баланса. Экспорт растет, тот же нефтяной, и механизм стерилизации берет еще больше. А вот на то, что импорт растет еще быстрее, на это механизм не реагирует. То есть мы столкнулись с явлением «перестерилизации». Механизм, эффективно работавший с 2003 по 2006 год, в условиях 2007-2008 годов порождает уже иной эффект.
Журналист: - То есть стерилизуется больше денег, чем объективно требует рынок.
У.А. - Именно. На это накладывается ситуация с капитальным счетом платежного баланса: он очень волатилен. Большой приток капитала - ликвидность резко нарастает, отток - она снижается. Все это означает, что заканчивается одна история, когда насыщение экономики деньгами происходило через приобретение Центральным банком валюты, и начинается другая история - предоставление ликвидности через канал процентной политики, механизмы рефинансирования... Пока еще сочетается и тот и другой механизм. В периоды притока валюты вбрасываем рубли, в периоды оттока - стерилизуем. Плюс особенности нашей фискальной системы: конец месяца - бюджет забирает, начало месяца - бюджет отдает. Все это говорит о том, что сейчас отношения денежных властей и потребителей становятся иными. Во-первых, двусторонними - и забираем, и отдаем. Во-вторых, они все больше нацелены на то, что ликвидность возникает через действия ЦБ, через рефинансирование... (конец цитаты).
Теперь наложим на всю эту «лирику» относящиеся к тому же времени высказывания о «перегреве» российской экономики" и выясним: является ли «перегрев» причиной «пере-стерилизации» или «перестерилизация» привела к «пере-греву». Очень может быть, что виновниками монетарной составляющей инфляции как раз и являются борцы с ней; и если что-то у них и перестало «вращаться медленней», то хорошо бы уточнять, что вопреки правилам маховик решили вращать в обратную сторону; и политика их - никакая не политика, а так. Ведь если парусник давно тащит ветром кормой вперед, какая уж тут политика…
* * *
Краткая справка о валютном рынке.
Обмен денежными единицами происходит на международных и национальных торговых площадках. Просто так купить и продать валюту нельзя. Для этого требуется аккредитация на бирже в качестве участника. Такими участниками являются: биржи-конкуренты; центральные и коммерческие банки или их дилеры (доверенные лица); институциональные инвесторы (пенсионные, страховые фонды и трастовые компании). Существуют брокеры, которые следят за изменениями курсов, сводят продавцов и покупателей и получают процент от сделки. Все эти лица, как правило, преследуют спекулятивный интерес и напрямую не связаны с реальными товарами.
Но существует особая группа, без которой валютная «игра» была бы невозможна. Это компании, осуществляющие внешнеторговые операции. Доступ на биржи они осуществляют через коммерческие банки. Возможность заработать на колебаниях валютных курсов интересует компании меньше. На биржи их влечет необходимость рассчитаться по экспортно-импортным сделкам в той валюте, которая указана в контракте, или продать полученную иностранную валюту для расчетов за сырье, по зарплате, налогам и т.д. Во многом именно эта группа предъявляет спрос на валюту, определяет валютное предложение и оказывает влияние на значения обменных курсов. Ежедневно меняющиеся курсы валют, публикуемые в СМИ, – это и есть рыночные курсы, сформировавшиеся под влиянием текущего спроса и предложения со стороны участников бирж.
Что же тогда – официальный курс, для чего его устанавливает правительство, почему в его полном названии упоминается ЦБ и чем объяснить, что он мало отличается от биржевых сводок?
Главное назначение официального курса – побудить внутренних держателей иностранной валюты продавать ее тем, кто в ней нуждается. Валюта рассматривается в этом случае как актив приносящий доход, и даже пассивное обладание ей порождает у юридических лиц обязанность по уплате налога. Например, фирма некогда купила 1$ за 10 рублей. Рыночный курс доллара рос. Но не дремало и правительство: каждый месяц фирма переоценивала этот доллар и с новой разницы платила налог на прибыль.
Как видите, государство признает, что иностранные валюты имеют «товарную» стоимость, а виртуальный доход способен порождать реальные выгоды. Если бы фирма, приобретя доллар, тут же обменяла его на товар, то ничего (или почти ничего) не заплатила бы бюджету. Наблюдая же, как доллар дорожал, скорей всего, сегодня она сможет получить за него меньшее количество товара.
Угадывается и чисто «государственная» польза от удешевления рубля, а именно, получение бюджетом доходов. Это означает - что на недополученное фирмой количество товара может претендовать теперь государство или тот, кто впоследствии получит рубли из бюджета.
Что же в таком случае сдерживает правительство от официального ослабления рубля? Рыночный курс. Если он окажется значительно ниже официального, то в результате переоценки доллара фирма станет получать уже виртуальные убытки и уменьшать текущие денежные поступления в бюджет. Поэтому официальный курс ориентируется на рыночный. Заметьте - не рыночный курс определяется правительством, как думают многие, а наоборот. Ведь если правительство сегодня объявит, что доллар стоит 10 или 30 рублей, мало что изменится. Лишь возникнут вопросы к нему.
Каким образом правительство может влиять на рыночный курс? Через участие центрального банка в валютных торгах.
Если целью правительства является укрепление рубля - оно потребуют от центрального банка, в котором у него открыты рублевый и валютный счета, продать на бирже кучу долларов за рубли и зачислить их на рублевый. Центральному банку, чтобы исполнить поручение, придется снизить цену валюты. Следствием чего станет укрепление рубля.
Обратная ситуация произойдет, если правительство захочет ослабить рубль. Оно даст поручение уже покупать на биржах валюту. Центральный банк самостоятельно или через дилеров станет покупать нужную правительству валюту, предлагая более высокую цену. Что увеличит рыночную цену валюты и уменьшит цену рубля.
Где берет правительство рубли, чтобы покупать иностранную валюту? В российском варианте таким источником сегодня являются бюджетные счета, распорядителем которых является правительство. Таким образом, в результате приобретения валюты – уменьшится рублевая задолженность ЦБ перед правительством и увеличится задолженность в инвалюте.*
* Здесь не рассматриваются ситуации, когда ЦБ совершает операции на валютном рынке, как говорится, за свой страх, а также случаи особые - когда у правительства не хватает иностранной валюты, чтобы повлиять на рыночный курс, или когда у него нет рублей, чтобы купить требуемый объем валюты. В двух словах: ЦБ прибегает к заимствованиям на внутреннем или внешнем рынке, а правительство, кроме этого, для получения рублей может увеличить налоги. Конечное воздействие на валютный рынок при развитии этих сценариев, в принципе, будет аналогичным.
Присутствие центральных банков на бирже постоянное. Своими действиями по покупке-продаже они сглаживают курсовые колебания. Что позволяет компаниям, занимающимся внешней торговлей, планировать валютные риски и выполнять важную задачу наполнения рынков товарами.
Назвать политикой механизмы, определяющие обменные курсы, можно лишь с большими оговорками: если на ЦБ РФ приходится значительная доля объема международного валютного рынка (в действительности, это капля в море); и самое главное - если установившийся обменный курс не противоречит торговым интересам контрагента. Ведь если произойдет неугодная США девальвация рубля по отношению к доллару, то ФРС имеет все возможности легко исправить ситуацию, ответив на действия ЦБ РФ симметричным ударом.
* * *
Чтобы читатель смог предметно погрузиться в монетарную «политику» и ощутить ее прелести, мы решили прибегнуть к моделированию. Творческое воображение везде помогает. Макроэкономика здесь не исключение.
Построим модель российской экономики (постараемся, как и наши герои, не «мельчить»). По ходу напомним о забытых истинах. Сделаем выводы и откланяемся.
Участники: внутренний производитель (В) и экспортер (Э); импортер (И); продавец (Т); потребители (П); бюджет (Б); ЦБ РФ (Ц). Предупреждаем, цифры условные.
В первом варианте влияние (Ц) на обменные курсы будет минимальным. (Ц) просто сглаживает валютные колебания, а (Б) сполна возвращает (П) доходы в форме денег.
Итак:
1. (В) добывает 10 баррелей нефти, становится (Э) и получает 1 тыс. $. В торговом балансе эта операция будет записана со знаком «плюс».
Обращаем внимание: получает (Э) доллары, а не деньги. Поскольку на территории России деньгами объявлены рубли. Т.е. эта операция не создает предложения денег, и (Э) имеет право претендовать, к примеру, на 1 тыс. гамбургеров, находящихся в Америке, но не может купить ни одного гамбургера, находящегося на территории России и принадлежащего (Т).
2. Для внутренних расчетов (Э/В) нуждается в рублях. Поэтому через свой банк он продает 1 тыс. $ и получает на свой счет 25 тыс. руб. (по курсу 1$=25 руб.). Теперь он вроде бы имеет потенциал купить гамбургеры у (Т). Но (В), даже получив 25 тыс. руб., сможет претендовать только на часть гамбургеров. Почему? Потому что (В) имеет обязательства перед (Б), своими рабочими, поставщиками услуг и т.д.
(В) уплатит в (Б), например, 60%, или 15 тыс. руб. Оставшаяся часть – 10 тыс. – останется в обороте, к которым добавятся и те 15 тыс. бюджетных денег, которые (В) ранее уплатил в (Б). В итоге у (П) окажутся все 25 тыс. руб.
3. (И) покупает за 25 тыс. рублей 1 тыс. $ и ввозит на территорию России 1 тыс. гамбургеров. В торговом балансе эта операция будет со знаком «минус» и разница между экспортом и импортом будет равняться «нулю».
В итоге, (Т) получает возможность продать, а (П) купить 1000 гамбургеров.
Вариант второй. Правительство не возвращает бюджетные доходы в экономику, а поручает (Ц) купить на них доллары.
Пункты 1 и 2 остаются прежними, а пункт 3 изменится.
3. (Ц) направит на покупку долларов 15 тыс., (И) – 25 тыс. Всего – 40 тыс. руб. Чтобы удовлетворить обе заявки, цена доллара увеличится. Теперь 1$ будет стоить 40 руб. Правительству достанется 325$, (И) – 625$. Сумма денег у (П), или в экономике, в этом случае будет равняться 10 тыс. руб.
На 625$ (И) теперь ввезет на территорию России 625 гамбургеров, а сальдо торгового баланса будет положительным в сумме 325$.
Перед (Т) в этом случае станет менее амбициозная задача – продать 625 гамбургеров.
Какова же будет цена гамбургера в первом и втором варианте?
Ход рассуждений кондового монетариста.
Чтобы узнать цену гамбургера, требуется сумму денег в экономике (которая у П) разделить на количество гамбургеров. В первом случае - это 25 (25 тыс. руб./ 1 тыс.), во втором – 16 (10 тыс. руб./ 625 тыс.) рублей за гамбургер. В этом месте он кричит «эврика!» - и бежит «стерилизовать» все, что доступно, писать стратегии и труды, в которых сообщает миру, что ослабление рубля приводит к снижению цен, а укрепление – к инфляции.
На самом деле все иначе.
В первом варианте минимальная цена гамбургера, действительно, будет стремиться к 25 рублям. Но совсем по другим причинам.
Просто единица гамбургера обошлась (И) в 25 рублей. Эту цену (И) возьмет в качестве отправной точки при установлении цены для (Т).
Во втором варианте начальная цена будет уже 40 рублей.
Поэтому действия правительства покупать доллары для будущих нужд приведут к увеличению индекса цен в России!
Напрашивается и еще один вывод: профицитные бюджеты не влияют на снижение цен. Так как при формировании цены производители и продавцы используют информацию о собственных издержках. А вот на количестве предлагаемого ими товара профициты отразятся. Ведь если деньги отложены для будущих поколений, то какой смысл производить или ввозить для них товар сегодня?*
* Если кто-то сомневается в корректности чисел, он может подставить другие значения. Просто мы поставили ручки регуляторов в крайние положения, чтобы легче было увидеть эффекты от их «вращения».
Иначе как абсолютной глупостью, не назвать рассуждения Улюкаева, что обменные курсы влияют сегодня только на экспорт, но не на объемы импорта.
Влияют. И еще как влияют! Обменные курсы – это лишь специфические цены товаров. А цены не могут не влиять на количество проданного и купленного товара. Покуда существует внешняя торговля валютные котировки будут влиять и на экспорт, и на импорт. Они могут усиливать неценовые факторы, могут их нейтрализовать. Но г-ну Улюкаеву придется смириться с их влиянием.
* * *
Конечно, всегда найдутся желающие истолковать перипетии с рублем как проявление мудрости власти: дескать, чтобы выиграть по-крупному, вначале требуется чуть-чуть проиграть. Хотелось бы верить. Но экономика не карточная игра…
С 1998 года все заботы – побольше вывезти из страны ресурсов, получить валюту, «посильней» ослабить рубль и через это наполнить бюджет. В 2000-ом к «заботам» добавилась забава со «стерилизацией».
Рубль к доллару стал укрепляться только с 2003 года, а летом 2006 года Путин вновь захотел его ослабить. Спасибо американцам, что в их тогдашние планы не входила его самодеятельность.
Не страшно, если механизм управляемых плавающих курсов кто-то назовет политикой. Но при условии - что этот "кто-то" понимает, почему на его вольность, допущенную по отношению к рынку, западные коллеги реагируют поддакиванием. Почему они, обладая куда большими возможностями влиять на валютный рынок, более аккуратно используют этот инструмент для решения своих проблем.
Сегодня Америка усиленно «накачивает» экономику деньгами, тем самым ускоряя удешевление доллара и сокращая накопленные ранее товарные долги. Потому что в данный момент это приносит большие выгоды для реальной экономики. И никакой МВФ с досужим «перегревом» ей не указ, поскольку она и есть МВФ.
Что касается двойных стандартов и экономического эгоизма в современной политике, то обвинять в этом или верить в достигнутые договоренности, - инфантильно. Всегда можно услышать – «изменилась ситуация». И это - правда. Ситуация меняется стремительно. Для принятия точного решения дается минимальное время. Как на войне. Или в соревнованиях по стендовой стрельбе. Всякий раз между забросами мишени напоминать стрелку, каким концом ему удобней вставлять патрон, - регламентом не предусмотрено.
Максим Гринёв
