Новые банки и старая добрая Англия
По данным BBC, Британский министр по делам бизнеса Винс Кейбл выразил недовольство поведением банков, которые, по его словам «обдирают клиентов». Он заявил, что основная задача коалиционного правительства – вынудить банки изменить свои практики.
На фоне этого заявления интересной выглядит статья в газете The Telegraph, авторы которой рассуждают о нескольких новых банках, которые появятся в Великобритании в ближайшее время, и том, насколько это будет выгодно клиентам.
Одним из них является Metro Bank, открывший в Лондоне свое первое отделение в стране и ставший первым новым крупным банком за сто лет. Но этот «новичок» не единственный, кто наступает на пятки авторитетным банковским гигантам. Virgin Money, Tesco Bank, новое совместное предприятие под названием Project New Bank и даже крошечное Kent Reliance Building Society намереваются предоставлять новые банковские услуги в ближайшем будущем.
Потребителям может показаться, что таким, как Barclays, Lloyds, HSBC, NatWest и Santander, сейчас как раз пора побороться с какими-то новыми конкурентами. Несмотря на поддержку, оказанную крупнейшим банкам страны, и обещанную реформу сектора, большинство потребителей пока так и не увидели в этом ощутимой для себя пользы.
На деле происходит обратное: подорожали кредитные карты, повышены комиссии за овердрафт, стало сложнее получить кредит и ипотеку, а процентные ставки упали до минимального уровня.
А тут еще и «масло в огонь»: как показало новое исследование для Panorama на BBC, «скрытые комиссии» означают, что клиенты платят вдвое больше заявленной комиссии за овердрафт. Средний размер такого платежа составляет около 19%, но исследование выявило, что его реальный уровень при овердрафте на £500 достигает 32% с учетом дополнительных комиссий и штрафов.
Неудивительно, что клиенты сыты этим по горло. Результаты опроса uSwitch.com продемонстрировали, что 57% опрошенных видят британскую банковскую систему в мрачном свете: критике подверглись низкие процентные ставки (73%), чрезмерные комиссии (74%) и штрафы(61%).
Однако не многие проявили оптимизм по поводу появления новых банков, которые способны показать что-то новое. Лишь 38% решились бы перейти на обслуживание в другом банке. Многие выразили беспокойство по поводу финансовой безопасности и банковского опыта – даже притом, что всем новичкам придется выполнять строгие требования для ведения операций в Великобритании и многими из них руководят бывшие банковские директора.
Как же будут выглядеть новые банки?
Продукты. Продукты новых банков будут представлены стандартным набором: текущие счета, кредиты, ипотека и сберегательные счета. Tesco и Virgin, к примеру, уже предлагают ряд услуг, в основном, это выдача кредитных карт и продажа страховых полисов.
Но никто и не ожидает радикальных перемен в составе предлагаемых продуктов, главное – может быть небольшое отличие в их цене. К примеру, Both Metro Bank и Virgin подчеркивают необходимость в простых продуктах, которые имеют более прозрачную схему тарифов. Они также обещают «честные цены», но это не всегда означает, что они появятся в верхних строках таблиц с выгодными предложениями банков.
Tesco же, вероятнее всего, будет применять более агрессивную ценовую политику, намереваясь заработать на своем успехе на розничном рынке.
Возможно, клиенты и признают, что им нужны честные цены, но они могут захотеть и лучших ставок – к сожалению, эти два понятия редко сочетаются.
Обслуживание клиентов. Если ставкой клиента не переманить, пройдет ли этот номер с улучшением клиентского обслуживания? По мнению специалистов, клиенты уходят в другой банк, не потому что там предлагаются более низкие ставки, а потому что их не устраивают стандарты обслуживания в его банке. И количество «перебежчиков» растет.
Metro Bank, Virgin Money и Tesco Bank обещают обслуживать клиентов так, как это делают на розничном рынке, чего и не хватает сфере финансовых услуг.
Какие же будут отличия?
К примеру, Metro Bank увеличит время работы (с 8 утра до 8 вечера по будням, плюс работа в выходные дни), а в дополнение будет работать круглосуточная телефонная служба поддержки с реальными операторами.
Обещают также, что клиенты смогут открыть счет за 15 минут (если при себе есть удостоверение личности) и получать сразу действующие кредитные и дебетовые карты с активными PIN-кодами, а также произвести замену утерянной карты в отделениях.
Отделения. Новые банки делают основной упор на отделения, которые будут работать наравне с телефонными и интернет-услугами.
Если говорить о британских банках, как традиционных, так и новых, то газета The Telegraph опубликовала замечательную фотогалерею в качестве иллюстрации их истории развития.
Так выглядел интерьер банка в центральном Лондоне в 1920-е годы. Меры безопасности для кассиров были элементарными. Женщины среди банковских сотрудников встречались относительно редко: некоторых взяли на работу перед Первой мировой войной и во время нее, но большая часть впоследствии уволилась.
Этот мобильный банк был придуман в National Bank of Scotland в 1946 году. Оказывается, мобильный банкинг берет свое начало еще со Второй мировой войны, когда полевые операционные кассы обеспечивали все подразделения и офицеров соответствующей валютой страны, в которой находились войска, и получали деньги от армейских почтальонов и военных магазинов. Эти грузовики заменили в 1949 году, а в 1969 году после ряда слияний National Bank of Scotland стал называться Royal Bank of Scotland.
Долгие годы банки стремились придать себе солидности с помощью грандиозных зданий и атмосферы формальности. Швейцар в цилиндре стоит возле отделения Lloyds Bank в Лондоне. 1953 год.
В 1958 году Barclays назначил первую женщину-управляющего: Хильда Хардинг стала руководителем одного из лондонских отделений банка. Появление женщин в банках стало крупнейшей революцией в банковском деле ХХ века. Многих женщин брали на работу во время Первой мировой войны, но после нее большинство из них уволились. Во время Второй мировой процесс повторился, но на этот раз в банках осталось больше женщин. Сегодня женский персонал составляет большую часть служащих банков.
Банковский персонал на рабочих местах, 1960 год.
В 1961 году Barclays открыл первый в Великобритании компьютерный центр для банкинга на Драммонд-стрит в Лондоне. Несколько отделений были укомплектованы компьютерами Burroughs TC500, что впервые позволило сотрудникам этих отделений отправлять информацию за день на центральный компьютер.
Первые попытки высоких технологий в банкинге: клиент автоматического отделения банка Westminster Bank общается с кассиром через телемост, 1966 год.
В этом же году была введена в действие и первая кредитная карта Британии – Barclaycard. На этой фотографии, как рассказывает представитель банка, показано, насколько революционным было это событие, ведь сотрудникам банка приходилось объяснять, что такое кредитная карта – это была сложная маркетинговая задача, и банку никогда не приходилось заниматься чем-то подобным ранее.
Запуск первого в мире банкомата привлек толпы людей к отделению Barclays 27 июня 1969 года.
Первая дебетовая карта была выпущена Barclays в 1987 году. Банк-революционер также ввел первую кредитную карту в 1966 году и первую бесконтактную карту в 2007 году.
Первый розничный банк за 100 лет, Metro Bank, открыл первое отделение в Холборне, Лондон, 29 июля 2010 года. Новый банк намерен открыть 200 отделений в ближайшие 10 лет, а также увеличить время работы и улучшить обслуживание.
Долги и немцы
На прошлой неделе европейские банки сдавали экзамен, от которого зависела судьба Европы как единого экономического пространства. Проверку не прошли всего 7 из 91 финансовой организации. Инвесторы успокоились. Евро растет к доллару.
Впервые за долгие месяцы Европа облегченно вздохнула. А «Мистер Евро», министр финансов Германии в 1990-х годах, главный создатель единой европейской валюты и могильщик дойчмарки Тео Вайгель и вовсе уверен, что так называемый «кризис евро» - не более чем газетная истерия и политическая некомпетентность.
Он рассказал BBC, что его страна переживала серьезные кризисы в 1992-93 годах, когда в других странах центральным банкам пришлось влить в экономики более $300 млрд., а Bundesbank выделил другим европейским ЦБ 95 млрд. немецких марок. Правда, тогда они могли не информировать всех и всякого и не отчитываться перед прессой.
Вайгель до слез смеется над проблемами евро, но у него нет времени на тех, кто стремится вернуть дойчмарку. По его словам, это невозможно, ведь если бы у немцев сейчас были марки, то сегодня ситуация была бы такой же, как в 1995 году. Марка была сильной, но Германия потеряла 1% роста и миллион рабочих мест.
Вайгель уверен, что евро – источник защиты, «зонтик» для стран вроде Греции и Испании, которым раньше приходилось девальвировать свою валюту, что каждый раз приводило к катастрофе. Однако может показаться, что Вайгель ведом личными интересами, защищая валюту, в создание которой он вложил весь свой политический капитал.
Но многие говорят, что недавние меры, включая создание фонда помощи на 1 трлн. евро, - это просто реакция на угрозу распада валютной зоны.
Вайгель считает, что во всем виновата истерика в прессе. Он также добавляет, что странам Европы, «включая и Германию, придется объяснить своим жителям, что основной задачей в ближайшие 10-15 лет будет сокращение дефицитов и задолженностей, а если люди не готовы принять такие меры, то эта стране придется покинуть еврозону».
Авторы статьи в The New York Times также обращаются к теме задолженности и способах борьбы с нею, предлагая обратить внимание на опыт Германии.
Несмотря на то, что правительства многих стран, включая США, призывают потребителей тратить, чтобы придать ускорения экономике и избежать соблазна сокращения расходов при росте долгов, Германия решила решить проблемы с помощью финансового благоразумия. Добившись экономического роста и сокращения безработицы, Германия разработала программу почти сбалансированного бюджета на шестилетний срок. В общем, у этой страны есть чему поучиться.
История прошлого века объясняет поведение Германии: все-таки немцы проиграли две мировых войны, пережили веймарскую гиперинфляцию и раздел и частичное разрушение своей страны коммунизмом. Что для других стран, например, для Америки, выглядит как плохие времена в экономике, для немца может выглядеть как относительное процветание.
Кейнсианцы не поощряли финансовой осторожности в данной точке экономического цикла, утверждая, что финансовый стимул обеспечит экономике лучшую защиту от неблагоприятного развития событий. Но так ли это?
Германия вряд ли назовет свой опыт финансового стимулирования положительным. После объединения в 1990 году немецкое правительство заимствовало и тратило огромные суммы денег на финансирование реконструкции и улучшение восточногерманского уровня жизни до уровня Западной Германии. В экономику влились миллионы новых потребителей, однако эта политика привела к разочаровывающим показателям ВВП и занятости. Стало не столь важно уговорить бывших восточных немцев тратить больше, сколько убедиться, что они способны справиться с экономической экспансией страны.
Сейчас на фоне вялых экономик большинства европейский стран Германия переживает бум экспорта и приближается к использованию полной производственной мощности. Многие работники откладывают отпуска, чтобы больше работать и зарабатывать. Уровень безработицы – 7,5%, и он падает. При этом возрождение Германии не связано только с падением евро. Большая часть стран Европы не добилась сравнительного успеха, потому что в них не производили должные инвестиции и реформы.
В любом случае, немцы экспортируют качественное станочное и инженерное оборудование (а не только автомобили), и это может помочь стране восстановить экономику. Это в принципе странно, когда относительно продуктивные страны просят изменить успешную политику из-за экономического кризиса.
Соотношение задолженности к ВВП составляет в Германии более 70%, кроме того, уровень рождаемости в стране один из самых низких в развитом мире, что наводит на мысли о том, кто же будет платить за будущие пенсии.
Тем не менее, немцы не считают, что наращивание долгов, частных или государственных, решит эти проблемы ведь долг создает иллюзию облегчения, заставляя лишь откладывать их решение.
Доллар и золото
В предыдущем обзоре мы уже поднимали тему стабильности доллара и его финансовой мощи. Журнал The Economist опубликовал статью о соотношении между ценой золота и курсом доллара.
Когда в начале 1970-х годов рушилась система Бреттонвудских соглашений, цена тройской унции в долларовом эквиваленте выросла двумя скачками с $35 до $42,22. По сути, это было обесценивание доллара.
Тогда власти еще думали, что изменение стоимости следует рассматривать по отношению к металлу, а не к другой валюте, например, японской иене или французскому франку. В 1930-х годах Франклин Рузвельт провел специальную политику девальвации доллара к золоту, подняв цену с 20,67 до $35, полагая, что это вызовет рост цен на товары (и доходы фермеров) и облегчит бремя обслуживания задолженности.
В наши дни цену золота устанавливает рынок, а не официальная диктатура, и изменение трендов объясняется спросом и предложением. Однако, возможно, стоит рассматривать движение цены золота в отношении доверия инвесторов к доллару и к бумажным деньгам в целом.
После того, как в 1973 году золото пустили в свободное плавание, его цена росла быстрыми темпами до конца десятилетия, дойдя до максимума при $850 за унцию. Иными словами, с момента разрыва Бреттонвудского договора доллар потерял примерно 90% своей стоимости. 1970-е годы были периодом хаоса в экономической политике развитых стран, высокой инфляции и безработицы, а также низкого доверия к руководству центральных банков.
Назначение Пола Волкера председателем Федерального резерва в 1979 году оказалось поворотным моментом. Он прервал спираль инфляции в начале 1980-х годов, хотя и сделал это ценой удвоенной рецессии. Начиная с 1982 года страны с развитой экономикой, казалось, вошли в период «великой замедления»: уровень инфляции низкий или снижающийся, рецессии редкие и мягкие. Власти нашли способ поддержания стабильности с помощью бумажных денег благодаря обещанию центральных банков удерживать низкий уровень инфляции. К 1999 году золото упало с $850 до $253. Благодаря восстановлению доверия к экономической политике доллар вырос на 236% почти за два десятилетия.
Однако к концу 1990-х годов вера в вечную мудрость руководителей ЦБ приближалась к пику: в 2000 году на сцену вышел «Маэстро», Боб Вудворд. Пузыри доткома и недвижимости привели к переоценке карьеры Алана Гринспена. Теперь многие экономисты считают, что он уделял слишком мало внимания росту кредитования и ценам на активы.
Кредитный кризис также обнажил конфликт между центральными банками, имеющий отношение к золотому стандарту. Будучи хранителем стоимости валюты, центральный банк действует также как кредитор последней инстанции. В критический момент вторая функция выходит по важности на первый план, и банкиры попадают в денежные ловушки. Результатом стала потеря доверия к доллару. По сути, рост золота с 1999 года означает почти 80%-ное обесценивание доллара за последние десять лет (как видно на графике).
В истории последних 40 лет поражает масштабность изменений курса доллара (от роста на 236% до падения на 90%) по тогдашним стандартам. Но их не замечали, потому что доллар теперь сравнивают с другими бумажными валютами – иеной, евро и так далее – где эти сдвиги не настолько сильны.
Тут возникает еще одна загадка. Страны так сильно стремились сохранить золотой стандарт и Бреттонвудскую систему, чтобы убедить кредиторов, что долги будут выплачены в твердой валюте. С 1971 года большинство стран получили право рассчитываться с кредиторами деньгами, которые они могли печатать сколько угодно. Считается, что Америке и Британии «повезло», потому что они, в отличие от Греции, могут девальвировать свои валюты и объявить дефолт в реальном отношении.
Такая перспектива и испугала кредиторов в 1980-е годы, когда реальная доходность правительственных облигаций подскочила. Но сейчас дело обстоит иначе. Америка и Британия берут займы на десять лет под 3-3,5%. Возможно, это происходит, потому что наиболее реальной угрозой представляется дефляция. Возможно, потому что на рынках облигаций сейчас главенствуют другие центральные банки, которые больше заинтересованы в управлении валютными курсами, нежели в прибылях. Но невозможно сочетать низкую доходность, высокий дефицит и правительства, которые рады обесцениванию валют. Чем-то придется пожертвовать.
Обама и «жирные коты»
Как известно, на прошлой неделе президент Барак Обама стал начинателем новой эры в отношениях между Вашингтоном и миром финансов, поставив свою подпись на огромном законопроекте об изменении финансовых законов в США. Об этом сообщила, в числе прочих, газета The Washington Post.
Реформа Уолл-стрит и Закон о защите прав потребителей названы в честь двух законодателей, которые «провели» проект в Конгрессе: сенатора Кристофера Додда и республиканца Барни Франка.
На церемонии подписания присутствовала «группа поддержки»: чины из администрации, борцы за права потребителей, ведущие регуляторы, генеральные прокуроры штатов и банкиры.
Однако, как говорится на сайте канала CNBC, решение Белого дома не приглашать на торжественную церемонию руководителей JP Morgan Chase и Goldman Sachs Джейми Даймона и Ллойда Блэнкфайна вызвало недовольство многих представителей Уолл-стрит. При этом главы других ведущих банков, включая топ-менеджеров Citigroup, Bank of America, Barclays и Morgan Stanley, приглашения получили.
По мнению одного из ключевых руководителей Уолл-стрит, Белый дом решил пригласить только банкиров-подхалимов, которые поддерживали реформу Додда-Франка.
Конечно, официальных комментариев ни из Белого дома, ни от представителей Goldman Sachs или JP Morgan Chase не последовало. Но в частном порядке топы Уолл-стрит назвали это наказанием за то, что эти банкиры перешли дорогу Белому дому в процессе принятия реформы.
При этом JP Morgan Chase действительно принимал активное участие в изменении законопроекта, а его руководитель, Даймон, публично критиковал некоторые его аспекты. Goldman Sachs был менее активен, но также приложил определенные усилия в лоббировании изменений в законопроект.
По словам одного из топ-менеджеров компании, получившей приглашение, Белый дом играет в фаворитов и таким образом выражает упрек компаниям, которые не желают соглашаться с любым предложением Демократов.
Когда-то Даймона называли любимым банкиром Барака Обамы. Он долго был донором партии Демократов. Goldman Sachs и его сотрудники также были крупнейшими спонсорами кампании Обамы в 2007-2008 годах. Видимо, эти инвестиции не оправдались.
