– Андрей, в каком институте учат сразу на руководителей департаментов госкорпораций?
– Ну, не так сразу. Что касается института, то он начался фактически еще в 11 классе школы, с подготовки к поступлению. Семейные традиции определили пути – либо военным, либо врачом, либо по дипломатической линии. В 1997 году узнал, что в Академии внешней торговли начался набор студентов после школы – раньше принимали только слушателей для получения второго высшего образования. Решил пойти по материнской линии – заниматься внешнеэкономическими связями. Это был буквально второй такой набор, и я попал в редкую атмосферу, когда к бывшим детям относятся, как к Коллегам. Очень правильный настрой, с очень интересными людьми повстречался, и это сильно повлияло на понимание того, что означает профессиональный подход. Окончил Академию, как и школу, с отличием, хотя никогда за этим не гнался.
– То есть «чиновная» стезя была предопределена?
– Как раз нет. На 4 курсе встал вопрос практики. Хотелось в министерство, но уровень мотивации был не тот – поэтому пошел в инвестбанк, в международные проекты. Начинал, конечно, с малого, простым специалистом, но достаточно быстро получил задачу в банке сопровождать крупный инфраструктурный проект в регионе – отвечал за его информационное обеспечение, контролировал финансы и поставки.
– Получается, сразу после обучения внешнеторговым операциям попали совсем на другое поприще, обеспечение проектов, на котором и остались до сих пор?
– Не совсем. Когда заканчивал Академию, в 2002 году, в банке начались пертурбации на уровне руководства, и о «молодых» было не время думать. Так что я начал смотреть, где смогу себя применить, и ушел в юридическое обеспечение, в консалтинг. В этой группе компаний прошел от простого аналитика до руководителя одной из компаний, занимавшейся развитием новых направлений. Еще в банке я познакомился с темой венчурных инвестиций и в 2004 году выступил с идеей, что нашей компании следует уделять больше внимания этому направлению, поскольку для него в России вскоре будет бурный рост – надо быть готовым к венчурным инвестициям. В этой сфере мы поддержали несколько компаний – консалтинг, структурирование проектов, «ангельское» финансирование. Так прошли три с лишним года, когда понял, что могу работать самостоятельно, и ушел в собственный бизнес. У меня уже были свои клиенты по консалтингу, в том числе среди госструктур. Со временем на горизонте появилась РВК, полгода мы друг к другу присматривались, потом мне предложили присоединиться к компании.
– Все равно получается «как по нотам»: академия – банк – консалтинг – РВК.
– Это внешне так гладко выглядит. Между этими точками были очень тяжелые периоды: нужно было разобраться, чего я хочу, готов ли я работать на государство, что приемлемо, что нет. Ведь все мы знаем, как делаются многие бизнесы. Не все руководители, с которыми я сталкивался, были идеальными – хотя, конечно, я и сам далеко не идеален. Были периоды провалов и неудач – но удавалось вовремя остановиться и посмотреть на себя. Некоторые решения принимали за меня, но жизнь научила принимать решения и отвечать, прежде всего перед собой. Один из основных выводов, к которому я пришел: главное для человека – научиться противостоять страхам, от высоты до потери работы. Нужно уметь начинать заново.
– Не было проблем с коллегами – мол, «мальчик из хорошей семьи, сразу в начальники»?
– С отношением, как к «мальчику-выскочке» сталкивался со школы. Но возраст – не недостаток, а свойство … и то временное. Конечно, бывало по-разному. От одного проекта отказался. Партнеры верили, что я справлюсь, но я сказал, что клиенты в проекте не будут разговаривать с молодым, а времени, чтобы их переубеждать, нет. На работе же такое время есть – и нужно, никому ничего не доказывая, просто проявлять себя. Не казаться, а быть. И в РВК я тоже рос, и возраст не стал проблемой. Для того, чтобы сотрудник доверял, начальник должен соблюдать лишь один принцип: отвечать за сотрудника. Чтоб было ясно, что начальник может наказать, но никогда не сдаст перед другими.
– Какой-то очень правильный образ получается. И лекции, следует полагать, вы тоже не прогуливали?
– В институте завидовал многим приятелям: мой день начинался с шести, и – до двенадцати. Отучиться, потом проявить себя на работе и сделать домашнее задание. Так 18 часов и набегало. Во многих вузах студенты к пятому курсу бросают учиться. Я благодарен институту за то, что мы учились: все пять дней – иностранные языки, их было два, и не учить их было нельзя. У нас была самая сильная группа в институте: Елена Алексеевна Пасютина, потомственный дипломат, учила нас и языку, и жизни – мы фактически постигали бизнес и экономику через английский.
– Не обидно? Учеба – учебой, но жить-то когда?
– То, что друзья отдыхают, а я занимаюсь – судьба такая. Я компанейский человек, но делу – время, потехе – час. Конечно, были и прогулы, и списывания, и зачеты без подготовки, но тут я уже познакомился с таким понятием, как «трек-рекорд»: сначала ты работаешь на зачетку, потом она работает на тебя. Собственно, все, как и у венчурных предпринимателей.
– Кстати, а чем конкретно приходится заниматься на ниве венчурного предпринимательства? За что отвечает ваш департамент?
– Я отвечаю за запуск специализированных фондов – посевного, инфраструктурного, фондов технологических кластеров. Также в моем ведении неинвестиционные инфраструктурные проекты, – например, скоро запустим первый информационный ресурс в стране, посвященный вопросам управления нематериальными активами - LearnIP.ru.
– А как это проект может обходиться без инвестиций?
– Инвестиции – это то, что требует возврата. РВК также имеет задачу развития рынка в целом. И бизнес-катализаторы в том формате, в котором они есть сейчас, для нас – неинвестиционные проекты.
– Вы так широко описали сферу интересов своего департамента – а остальные подразделения РВК, в таком случае, чем занимаются?
– В компании принят проектный подход, то есть представители разных департаментов могут участвовать в разных проектах. Есть департамент инвестиций, он управляет тем, что уже включено в инвестиционный портфель, рассматривает сделки. Есть также направление коммуникаций, есть внутренние бизнес-процессы, и каждый проект может пересекаться с любой из этих сфер.
– Сфера интересов в РВК видимо лишает вас времени на хобби?
– Я почти профессионально занимался в разном возрасте футболом, волейболом и плаванием. Когда Москва еще не была задушена пробками, можно было успевать играть с друзьями по вечерам. Сейчас с болью смотришь на потоки машин, на людей, приезжающих домой к 11 вечера – а ведь от них государство ждет здорового и воспитанного потомства. И разговоры о развитии массового спорта в России – они ведь подразумевают и этих людей. Думаю, что в Москве из серьезно работающих людей постоянно спортом не занимается никто, и проблема здесь не в отсутствии спортзалов. Спорт или хобби требуют времени. Есть у меня увлечение - радиоуправляемые модели – но если ими всерьез заниматься, нужно быть готовым, что разобьешь, и следующие два месяца будешь восстанавливать. Потом крепко думаешь, хочешь ли этого снова. Ничего, сейчас лето придет – дни станут длиннее, можно будет успевать больше.
– Вы женаты?
– Не женат.
– А успешным человеком можете себя считать?
– Не задавался вопросом, могу или нет назвать себя успешным человеком. Есть все основания полагать, что у моей работы не будет внешней награды и внешнего признания. Это не апатия, а здравая оценка. Нынешняя команда РВК кому-то может показаться похожей на артистов, ждущих аплодисментов – а этого на самом деле нет. По финансовой отдаче ни одна госкомпания не сравнится с частным сектором. Хотя в целом у госкомпаний есть преимущества – знаешь, что ты «под крылом», есть квазистабильность. Но это не про наш сектор, где все делается с нуля, все надо придумывать и нет «текущих процессов», на которых можно просто сидеть, зарабатывать бонусы.
– Тогда зачем все это?
– По большому счету, мы кладем здоровье на что-то, чего нет сейчас – мы пробуем делать будущее для страны. Но мне интересно работать. Человек, для которого работа – хобби, наверно, близок к счастью, хотя я на фанатика вроде не похож. Когда-то я не мог понять, почему работаю по 14-15 часов и хочется что-то и дальше делать. Откуда берется запал? Ответ один: если я так к этому отношусь – значит, это интересно.
– До пенсии еще далеко, но что-то посоветовать начинающим коллегам вы можете?
- Для меня переосмысление заключается не в том, чего удалось достичь, а в том, во что нужно верить. И сейчас я убежден, что нужно верить в порядочных людей и порядочным людям. Это большой дефицит, и это тот капитал, который стоит копить. И тогда – «враг будет разбит, победа будет за нами!» Моей путеводной звездой стало то, что сказал один хороший и близкий человек в свое время, готовя меня к вступительным экзаменам: «в тебе все есть – не тушуйся, действуй!» И это я хочу посоветовать хорошим молодым ребятам, на долю которых пришлись очень тяжелые для нашей страны годы. То, поколение, что после нас, многого лишено: интернет пришел раньше, а цельности мировосприятия не хватает. А они нужны и семьям, и стране. Главное в человеке – внутренний стержень, который либо есть, либо нет. Так что хочется пожелать цельности – и чтоб «не тушевались».
