Intesa Sanpaolo входит в консорциум R3(занимается разработкой и применением технологий блокчейн в финансовой сфере - Прим.Ред), как вы оцениваете этот проект и каковы результаты этого сотрудничества?

— В рамках  Консорциума R3 мы хотели посмотреть, можно ли сделать с финансовые продукты более надёжными, более прозрачными и более дешёвыми с помощью блокчейн.

Продукт, который получил наибольший успех в ходе этих экспериментов  — это аккредитив. Аккредитив всегда сопровождается огромным количеством документов, а технология блокчейн как раз и способна сделать этот инструмент более простым и безопасным.

Допустим, вы продаете моему клиенту некий товар. Чтобы вы могли получить деньги от моего клиента, то есть, чтобы я разблокировал аккредитив, и, как банк моего клиента, перевел эти деньги в ваш банк, вы должны предоставить мне свидетельство о грузе, таможенные справки, анализ качества товара (который обычно  делает известный международный игрок). А также множество другой информации. На доставку и проверку документов уйдет месяц. То есть, вы теряете 30 дней. С помощью блокчейн пересылку и проверку документов можно сделать мгновенно. Проблемы с таможней тоже решаются почти мгновенно.

Это определенно технология будущего. Такой продукт, который мы готовы продавать хоть завтра. Он уже разработан и протестирован.

— Насколько этот продукт окажется дешевле  трационных аккредитивов?

— Радикально дешевле. Сложно говорить о конкретных цифрах, но речь идет о разнице на порядки.

Когда такой аккредитив появится на рынке?

— У нас есть договоренность внутри Консорциума R3, что все участники выводят его на рынок одновременно.

 И что мешает сделаеть это сейчас?

— Есть некоторая задержка с регулированием. Международные аккредитивы – это очень стандартизированный продукт, который регулируется Международной торговой палатой в Париже. Но люди, работающие там,  никогда раньше не занимались технологией блокчейн. Надо дождаться, пока они разберутся во всех деталях. Этот инструмент не может  появиться всего лишь у 10 или 30 банков. Он должен быть принят всеми банками, стать поистине универсальным. И, значит, нам надо ждать вердикта регулятора — Международной торговой палаты.

И все же, когда это может произойти? Мы говорим о нескольких месяцах или годах?

— Уверен, что о годах речи не идет, но несколько месяцев еще точно придется подождать. Думаю, мы вполне можем увидеть такой блокчейн-аккредитив на рынке уже в следующем году.

 На российском рынке он появится одновременно с зарубежными?

— Нет, мы говорим не о российском рынке. Не понимаю, почему так получается, но пока диалог между российским и глобальными банками не складывается. У Сбербанка и ВЭБа есть серьезные разработки в рамках блокчейна, однако на Восточном экономическом форуме во Владивостоке в сентябре 2017 года представитель ВЭБа сказал, что они хотели войти в Консорциум R3, но получили отказ. Как и Сбербанк. Это странно: европейские банки заинтересованы в российском рынке.

 На днях Сбербанк заявил, что присоединяется к другому альянсу – Enterprise Ethereum Allance…

— Это логично. Так или иначе, если мы говорим о доступности такого продукта на российском рынке, это невозможно сделать без согласия регулятора. Надо будет дождаться или вступления российских банков в консорциум R3, или покупки подписки.

— Какие еще проекты в сфере блокчейн  будут перспективны, на ваш взгляд?

— Мы заканчиваем работу в проекте SWIFT Global Payment Innovation. В нем участвуют 22 крупнейших банка из разных стран, в том числе, «ДжиПиМорган», «Сосьете Женераль», «Дойче банк», «РабоБанк», «Сумитомо Мицуи Бэнкинг». Задача участников проекта – тестировать технологию DLT (distributed ledger) для проведения трансграничных платежей, их мониторинга и управления международными счетами.

Эта технология может оставить SWIFT далеко позади. Но говорить конкретно я пока не готов. В отличие от предыдущего проектов здесь каждый банк работает самостоятельно. В ближайшие недели мы предоставим наши результаты в Еврокомиссию и Европейский центральный банк. Посмотрим, какая будет реакция ЕЦБ. После подведения общих итогов можно будет говорить более предметно. Мы не торопимся, это серьезный проект: если мы говорим о технологии, которая превзойдет SWIFT, мы должны быть очень осторожны.

 Какой информации ждет от вас ЕЦБ?

— В первую очередь, регулятор хочет убедиться, что эти операции не нанесут вреда пользователям. «Добро» от регулятора —  не ограничение бизнеса, это гарантия для наших клиентов, да и для нас самих. Поэтому я спокойно отношусь к их желанию тщательно разобраться в блокчейн.

К тому же важно, что отношение к технологии меняется. Например, у той же SWIFT. Наглядный пример - недавнее решение SWIFT открыть доступ к KYC Registry(это платформа для обмена документами и данными клиентов) любым регулируемым финансовым организациям, а не только клиентам SWIFT.

— Какие риски, на ваш взгляд, несет блокчейн для регулятора?

— Риски регулирования мне видятся как очень серьёзные. Международная организация по стандартизации (ISO) создала комитет для разработки стандарта технологии блокчейн только в прошлом году. Эта работа находится в самом начале. Только на уровне Евросоюза необходимо согласование различными органами из 27 стран. Иной раз, кажется, что на это могут уйти годы.

Посмотрите, как развивается регулирование сегодня. Усиливаются требования по линии комплаенс, антиотмывочного, антитеррористического законодательства. Правительства борются за повышение фискальной дисциплины, ужесточают борьбу с оффшорами. По этой причине нерегулируемое использование технологии блокчейн и криптовалют становится высоко рискованным.

Кстати, обратите внимание, как об этом говорят в России. Есть основатель Ethereum Виталик Бутерин. Он представляет блокчейн-сообщество, говорит об идеях децентрализации, анонимности, отсутствия финансовых посредников, регуляторного давления и контроля. Остальные же игроки выступают от имени правительства, регулятора, государственных и системных банков, компаний, которые сами находятся под жёстким регулированием.

 А если говорить именно о криптовалюте, какие риски создает она?

— Я вижу противоречие между тем, что закладывал в 2008 году Сатоси Накамото (кто бы ни скрывался под этим псевдонимом создателя биткоина), и тем, как этот процесс развивается сейчас. Готовы ли регуляторы сменить парадигму и перейти на децентрализованную модель управления, признать криптовалюты в качестве финансового актива или платёжного средства? Мой ответ, скорее, отрицательный.

 Непосредственно в Intesa Sanpaolo вы рассматриваете перспективы криптовалюты?

— Нет, как только заходит речь о криптовалютах, мы притормаживаем. Наш банк не работает и пока не планирует работать с криптовалютами.  Не понятно, как регулировать этот рынок, а где нет регулирования, нет уверенности в праве.

Я не вижу другого применения криптовалюты, кроме как для спекуляций. Кстати, до сих пор ни один центральный банк, ни одно государство не предприняло попыток ввести криптовалюту. Политики крайне осторожны в том, чтобы поощрять криптовалюты. В этом отношении я разделяю позицию вашего президента.

 Какую именно?

— Что, говоря о криптовалюте, надо быть очень осторожными, чтобы не поощрять финансовый бандитизм.

 Ну знаете ли... У нас финансового бандитизма достаточно и без криповалюты!

— А, представьте, какой размах это может приобрести с криптовалютой.

— В каких областях еще сейчас начинают применять блокчейн?

— Существует множество  традиционных финансовых продуктов, которые можно было существенно удешевить, если перевести их на платформу блокчейн. Плюс, сейчас появляются новые технологии в сфере платежей, Р2Р-кредитования, торговли валютой, управления инвестициями.

Блокчейн-системы сырьевых трейдеров Trafigura и Mercuria охватывают добывающие, транспортные и стивидорные компании и банки. Тот факт, что документооборот существенно ускоряется, сокращает потребность трейдеров в оборотном капитале, а, значит, и их издержки. И в итоге — стоимость сырья для потребителей.

Кроме того, в Италии, например, есть рабочие группы в страховании, в торговле энергоресурсами. Идут работы по применению этих технологий, чтобы отслеживать производство продовольственных товаров. Но пока всё это имеет больше теоретический аспект. Серийное производство еще не налажено.

— Насколько блокчейн может изменить региональную и мировую экономику?

— Примерно настолько, насколько изменил ее компьютер, придя на смену пишущей машинке. И особенно заметно это будет в Евразии. Смотрите. С одной стороны, Азиатско-Тихоокеанский регион — это центр мирового экономического роста. Колоссальный рост промышленности, движение сырья и товаров между странами, развитие китайского проекта «Один пояс – один путь» подразумевают участие огромного числа игроков и в процессе производства, и международной торговле.

С другой стороны, именно в этом регионе состедоточено от двух третей до трёх четвертей мощностей по майнингу криптовалют. Это означает, что есть все предпоссылки для активного участия регуляторов в развитии и распространении там технологии блокчейн. Экономическая выгода и огромные перспективные рынки будут стимулировать страны региона внедрять согласованные стандарты.

Электронная маркировка товаров, смарт-контракты, фискальный и таможенный контроль, защита легальных производителей – вот лишь несколько сфер, где будут востребованы цифровые технологии на базе блокчейн. И как сторонник интеграции, я расчитываю, что экономический эффект распространится на всю большую Евразию – вплоть до Лиссабона.