Риски сегментации денежного рынка

В четвертом квартале 2016 года основные риски денежного рынка были связаны с его сегментацией, которая проявлялась в больших заимствованиях отдельных групп участников денежного рынка при ограниченных масштабах операций другой группы участников.

В целом сложившаяся структура распределения ликвидности не несет системных рисков

В этот период профицит ликвидности сосредотачивался у банков, которые находятся за пределами топ-50. В течение всего квартала они оставались нетто-поставщиками рублевой ликвидности. А вот наибольший объем привлечения ликвидности осуществляли банки с государственным участием. Это хороший фактор, который говорит об устойчивой тенденции к сегментации участников рынка с точки зрения ликвидной позиции. В целом сложившаяся структура распределения ликвидности не несет системных рисков, потому что уровень кредитоспособности нетто-заемщиков на денежном рынке остается высоким, а объемы свободного обеспечения участников рынка растут.

Риски дефицита валютной ликвидности

В отдельные периоды декабря прошлого года был повышенный спрос на валютную ликвидность, что приводило к ее удорожанию на денежном рынке. Наибольшую чувствительность к изменениям ситуации с валютной ликвидностью показали вмененные ставки по свопам на срок один-два месяца.

Внешним фактором, который способствовал увеличению стоимости валютной ликвидности, было повышение в середине декабря ФРС США ставки по федеральным фондам на 25 б. п., до 0,5–0,75%. Это привело к повышенному спросу на валютную ликвидность у развивающихся стран и краткосрочному расширению кросс-валютного базиса.

Риски облигационного рынка

В конце 2016 года наблюдался высокий объем дефолтов по облигациям: 8 млрд руб. в декабре, тогда как в среднем в 2016 году этот показатель составлял 3 млрд руб. ежемесячно. Это было вызвано введением моратория на погашение обязательств отдельными проблемными кредитными организациями в последнем квартале прошлого года.

Некоторые облигации, по которым были допущены дефолты, находились в перекрестном владении (это ситуация, когда две компании владеют акциями друг друга). Однако доля бумаг под перекрестным владением не превышала 1% портфеля долговых ценных бумаг, принадлежащих кредитным организациям. Больше половины таких облигаций имели рейтинг BB– и выше. Это обстоятельство, а также переход банковского сектора к структурному профициту ликвидности, ограничивает возможности реализации системного риска, вызванного таким перекрестным владением.

Риски заражения на рынке внебиржевых деривативов

Реализация «рисков заражения» может быть в том случае, если нарушится финансовая устойчивость «узловых» участников

Основным фактором, который определяет возможность реализации «рисков заражения», является устойчивость ключевых организаций, которые имеют наибольшую взаимосвязанность с остальными и фактически являются ядром рынка. На рынке валютных форвардов есть ярко выраженное ядро с показателем центральности по собственным векторам, которое в пять раз превышает коэффициент следующего по значимости участника. Такая структура рынка может способствовать реализации «рисков заражения» в том случае, если нарушится финансовая устойчивость «узловых» участников. Однако этот момент сглаживается тем фактом, что российский внебиржевой валютный рынок имеет переплетенную структуру взаимоотношений между участниками, и «узловые» участники имеют много открытых позиций на смежных рынках валютных деривативов (например, на рынке валютных свопов и валютно-процентных свопов), что позволяет им перераспределять свой риск между другими участниками. По этой причине вероятность распространения «риска заражения» снижается.

Только цифры

Задолженность по операциям валютный своп во второй половине четвертого квартала увеличивалась, достигнув максимальных значений в середине декабря 2016 года. В отдельные дни этого месяца общий объем рынка валютного междилерского репо и рынка свопов превышал $29 млрд.

В 2016 году на государственные ценные бумаги пришлось 33% объема новых эмиссий, на корпоративные облигации — 31%, на еврооблигации — 31%. Размещения муниципальных облигаций составили всего 5%. В целом объем рынка облигаций вырос на 2,2 трлн руб., основное увеличение происходило в облигациях с рейтингом выше BB–. Объем еврооблигаций сократился на 2,5 трлн руб.

Объемы задолженности по операциям репо с акциями, совершенными на Московской бирже, в среднем составляли 334,3 млрд руб. (11% от общего объема), средний объем рынка репо — 3041,0 млрд рублей.

В третьем и четвертом кварталах 2016 года улучшилось качество новых размещений облигаций на рынке. Доля бумаг с рейтингом BB–, BB, BB+ выросла с 34% до 48%, произошло уменьшение доли бумаг с рейтингом ниже BB– с 40% до 28%. Доля бумаг с высоким рейтингом BВB– изменилась с 23% до 28%.

 

— Какие риски для банковского сектора представляются вам наиболее существенными?

Начальник аналитического управления банка БКФ Максим Осадчий:

— На первом месте — риск рублевой ликвидности, который реализовывался в форме кризиса ликвидности и в сентябре-октябре 2008 года, и в декабре 2014-го. Причиной кризиса ликвидности может быть как внешний шок (типа краха Lehman Brothers в сентябре 2008 года), так и внутренний (обвал рубля из-за покупки большого объема долларов в интересах «Роснефти» в декабре 2014 года). На втором месте — риск валютной ликвидности. Возможной причиной нового кризиса ликвидности могут стать очередные антироссийские «сирийские» санкции США и ЕС. Также значим фондовый риск. Например, из-за тех же санкций иностранные инвесторы могут начать панически избавляться от российских бумаг, в первую очередь от ОФЗ. Между тем доля нерезидентов в ОФЗ на 31 января составляла 28,1%.

 

Управляющий директор Национального рейтингового агентства Павел Самиев:

— Самым главным риском для банков является новый виток потенциального ухудшения качества заемщиков. В настоящее время восстановления платежеспособности заемщиков не происходит. Несмотря на то что официальная динамика просрочки по отдельным сегментам начала улучшаться, уровень пролонгации продолжает расти.

Также обеспокоенность может вызвать положение отдельных отраслей экономики. Например, строительный рынок показывает лучшее за несколько лет качество обслуживания долга, но есть много факторов, которые в любой момент могут дестабилизировать его. Бум ипотечного кредитования и рост продаж в сегменте экономкласса, наблюдающиеся в последние полтора года, скоро могут сдуться (признаки сворачивания спроса уже есть). Это может привести к тому, что часть застройщиков начнет испытывать проблемы.

Еще один важный риск — паника банковских вкладчиков (физических и юридических лиц), которая повторяется всякий раз в случае возникновения негативного информационного фона. Этот фактор может усугубить положение любого банка, особенно испытывающего какие-то финансовые трудности.

 

Профессор РАНХиГС Константин Корищенко:

— Один из выводов, который можно сделать из аналитического обзора Центрального банка, заключается в том, что сейчас самым большим маркетмейкером на денежном рынке является ЦБ. Именно он обеспечивает управление как рублевой, так и валютной ликвидностью.

Также видно, что сильное изменение произошло на рынке репо: акции стали активно использоваться на биржевом рынке репо. Считаю, что это позитивная тенденция. Другое дело, что акции весьма волатильны, вследствие чего может реализоваться риск margin calls.

Накапливаются риски на рынке деривативов, на котором большой объем форвардных операций связан с нерезидентами и с небанковскими организациями. Это потенциальная проблема, потому что и те, и другие не находятся под надзором ЦБ, и риски, которые в них существуют, никто не видит.

В 2016 году наблюдался всплеск выпуска корпоративных и государственных облигаций. Сейчас, когда ставки по ним постепенно снижаются и курс рубля пока стабилен, можно считать, что ситуация под контролем. Самый большой риск здесь — разворот carry trade. За последнюю пару лет иностранцы принесли на рынок облигаций (государственных и корпоративных) десятки миллиардов долларов. И если они решат выходить из России, продавая облигации, то это может привести к падению цен, росту ставок и существенному снижению курса рубля.

 

Председатель совета ассоциации «Электронные деньги» Виктор Достов:

— Классические риски банковской системы замечательно описаны в отчете ЦБ. Но есть еще другая группа относительно долгосрочных рисков, состоящая в том, что сам банковский бизнес сильно менятся. Это происходит под влиянием изменения общества и технологий. Сейчас довольно много говорят о рисках вытеснения банков небанковскими компаниями (Coogle, сотовыми операторами и т. п.). Действительно, сейчас банки становятся хранилищем денег, а функция осуществления платежей постепенно передается некой третей стороне. То есть у банков отнимается существенный набор присущих им функций.

Второй риск для традиционной банковской модели заключается в том, что при современных технологиях нет никакой необходимости иметь много банков. Сейчас нет никакого разумного экономического обоснования, почему в России должно быть 100 или 200 розничных банков. Современные банковские технологии, каналы коммуникации с клиентом таковы, что один банк в принципе может обслуживать всю российскую территорию. Я думаю, что процесс сокращения количества банков будет идти достаточно активно, мелкие банки уже почти умерли, потом придет конец средним банкам, а затем и крупным.