Виталик Бутерин родился в России, в шесть лет эмигрировал в Канаду вместе с родителями, увлекся программированием в 10, окончил школу в Торонто и бросил местный университет через восемь месяцев учебы. В 2013 году он создал Ethereum, блокчейн-платформу с возможностью разработки и выполнения многих программ, в отличие от блокчейна биткоина, основное вычисление для которого — p2p-транзакции по переводу цифровой валюты. На сегодняшний день на Ethereum разработано более 200 приложений. В рамках банковского консорциума R3 Ethereum тестируют Goldman Sachs, Credit Suisse, Barclays и JP Morgan.

Спрашивать о том, может ли Ethereum победить биткоин,— все равно что спрашивать, может ли телефон победить апельсин

В команде — 30 человек, которые работают в офисах компании в Швейцарии и Нидерландах (в Амстердаме), плюс специалисты, работающие из других точек планеты. Бутерин говорит, что ему нравится такая децентрализация, и в шутку и себя называет «децентрализованным».

О том, как ему пришла в голову идея будущего Ethereum

«Когда я только бросил учебу в 2013 году, то много путешествовал и смотрел, где и как работает биткоин. В конце концов я доехал до Израиля. Там было много людей, которые сфокусировались на том, что есть много применений блокчейна кроме биткоина, что технология может использоваться для реализации многих вещей, кроме „монет”. Но я увидел в их проектах одну слабость — они все были сделаны как швейцарский нож: у них было по одному назначению. Люди говорили: „Вот, мы нашли 15 применений для блокчейна, давай сделаем протокол, где для каждого из применений есть специальный вид транзакции”. Так ко мне пришла идея, что можно сделать платформу, которая будет гораздо более универсальной».

О том, сколько человек в мире занимается блокчейном

На Ethereum постоянно работает комьюнити из 250–300 человек. На биткоине есть 90 тыс. зарегистрированных аккаунтов. Думаю, правда где-то посередине. 

О том, может ли Ethereum победить биткоин

У нас есть стратегия того, как повысить количество транзакций в секунду, которое протокол может обработать, в сто, в тысячу раз, но этого придется еще подождать

Спрашивать о том, может ли Ethereum победить биткоин,— все равно что спрашивать, может ли телефон победить апельсин. У Ethereum есть возможности, которых у  блокчейна биткоина нет. Первое преимущество — универсальность. Второе — для всех задач, которые платформа позволяет решить, программирование работает гораздо быстрее. Я слышал от программистов, что им нравится Ethereum потому, что они могут создать смарт-контракт, написать нужное количество строк кода, здесь же описать логику применения, все это загрузить на блокчейн — и вот все работает. 

О пропускной способности сети Ethereum

Один из больших вопросов — это увеличение пропускной способности. Для того чтобы совершить настоящую финансовую революцию, трех или 15 транзакций в секунду мало. У нас есть стратегия того, как повысить количество транзакций в секунду, которое протокол может обработать, в сто, в тысячу раз, но этого придется еще подождать: сначала все подобные разработки должны пройти через нашу собственную тестовую среду.

О языке «Тьюринг-комплит»

Свойство языка программирования, который называют тьюринг-полным, означает, что на языке можно запрограммировать вообще все, что только поддается программированию. И любое применение вычислений, которое теоретически можно запрограммировать, можно запрограммировать внутри Ethereum. Это одна из причин, по которым Ethereum — универсальная платформа.

Об Etherium для мира финансов

Виталик Бутерин, Ethereum: Сейчас есть много интересных экспериментов. Один из них проводит банк UBS, использующий блокчейн Эфириума, чтобы покупать, продавать и управлять бондами с помощью смарт-контрактов.

Владислав Мартынов, Ethereum Russia: Главное преимущество блокчейна — невозможность взломать систему. На Ethereum никто не может как центральный сервис манипулировать данными. Это похоже на внедрение ЕРП-систем в 90-е — когда бухгалтер больше не мог ничего стереть, всегда оставался след.

Екатерина Фроловичева, Сбербанк: Мы находимся в стадии первооткрывателей. Ethereum оказался вовремя под рукой и подошел под тот сценарий, который поддерживает бизнес-логику.

Не имеет смысла создавать блокчейн внутри банка только для своих внутренних нужд

Сейчас это связано с доверенностью на управление счетом, но вариантов развития намного больше. Не имеет смысла создавать блокчейн внутри банка только для своих внутренних нужд.

Мы видим применение технологии не только в создании доверенностей, мы видим многосторонние сделки, например торговое финансирование. Некоторые кейсы выходят за рамки деятельности банка: например, таможенное оформление товаров и услуг.

У применения блокчейна есть технологические ограничения, но намного больше препятствий возникает, когда банк спрашивает себя, как совместить технологию с текущим процессингом, как это разместить в нормативно-правовом пространстве и как это экономически обосновать. Мы пока реализуем частный permissioned-блокчейн, а дальше будем эволюционировать.

Андрей Филатов, IBM: Когда нужно провести, например, 900 транзакций в секунду, традиционные технологии блокчейна или Etherium не справляются. Не использовать облачные технологии для доступа к блокчейну — странно. Но в то же время не все облака для этого подходят. Мы выработали чек-лист, который позволяет определить, насколько конкретная облачная технология подходит для реализации блокчейна или нет. Будущее за гибридными облаками.

Бутерин: Мы уже строим алгоритмы, где можно совершать транзакцию на одном блокчейне, потом переводить информацию о ней на другой.

Будущее Ethereum под угрозой, или Кража по правилам В пятницу, 17 июня, неизвестный атаковал The DAO — первый венчурный фонд на базе Ethereum. В результате стоимость «эфира», внутренней валюты Ethereum, упала с $15 до $11. Однако злоумышленник утверждает, что действовал полностью в рамках «умного контракта», лежащего в основе The DAO, и угрожает Ethereum и лично Виталику Бутерину юридическим преследованием в том случае, если «ушедшие» со счета The DAO финансы будут заморожены или возвращены.

О кейсах применения в России

Артем Асанов, Accenture: Россия пока никак не отличается от западных стран, но у нас более патерналистски настроенная атмосфера, и все смотрят на регулятор, когда возникают вопросы применимости технологии. Для того чтобы получить доступ к большим инвестициям и широкому внедрению, технология должна быть масштабируема, уметь работать с конфиденциальной информацией и говорить на одном языке с бизнесом.

Сергей Салонин, Qiwi: Понятно, что блокчейн особенно хорошо подходит для расчетов без посредников, которыми мы все являемся. Особенно интересны темы идентификации и аутентификации в сети, помощь в создании пиринговых конструкций, расчетов и сущностей между этими расчетами, например маркетплейсов.

Я считаю, что блокчейн без криптовалюты — вырожденная форма этой технологии. В банковском сообществе есть некий консенсус, что нужно использовать блокчейн без криптовалют, для внутренних расчетов. Но вместе с этим выбрасывается очень много важных свойств, которые для блокчейна необходимы. В России развели понятия «блокчейн» и «биткоин», но мне кажется, это профанация. Я очень надеюсь, что рано или поздно «притворения», что блокчейн — это не биткоин закончатся, и мы выйдем на более трезвый разговор с регулятором.

Вадим Калухов, ЦБ: У регулятора в целом довольно позитивное отношение к блокчейну.

Реализованных кейсов так мало, поле такое узкое, что, наверное, регулятору стоит подождать, пока отрасль отрастет

Если говорить о законодательстве, то никаких ограничений нет, а есть только предостережение, сформулированное в пресс-релизе Банка России. Кроме криптовалют, любые технологии разрешены. И токены, которые используются многими системами на блокчейне, не запрещены.

Реализованных кейсов так мало, поле такое узкое, что, наверное, регулятору стоит подождать пока отрасль отрастет. В случае с созданием реестра недвижимости мы обязательно столкнемся с вопросами, которые блокчейн не сможет разрешить. Как пример — признание сделок недействительными. Есть много ситуаций, когда надо внести изменения по решению суда прошедшей датой. 

О блокчейн-консорциуме R3, в котором нет ни одного российского банка

Вадим Калухов: По имеющейся у меня информации, R3 просто закрыли очередную «волну», и в следующем наборе в консорциум войдет большое количество банков и не только банков. Я думаю, что в следующей «волне» там окажутся и российские компании. 

У R3 есть много интересных идей, но ничего разрушающего устои пока не появилось. Они опираются на те технологии или механизмы, которые уже существуют, и встраивают блокчейн в имеющиеся продукты и структуры.

О блокчейне в госсекторе

Алексей Козырев, Минкомсвязь: Учитывая интерес крупного бизнеса к технологии блокчейна, мы поддерживаем ее развитие.

Применение блокчейна в госсекторе возможно только там, где в цепочке обмена данными нет чиновника, принимающего решение

Чем больше стартапов появится и денег придет в эту отрасль, тем лучше. Но, с другой стороны, Минкомсвязь является регулятором в области ИТ в госсекторе. Применение блокчейна в госсекторе возможно только там, где в цепочке обмена данными нет чиновника, принимающего решение. Например, в системах обмена данными.

Главная ценность блокчейна для нас в том, что мы сможем снять нагрузку с централизованной инфраструктуры, которая сейчас обеспечивает подтверждение этих транзакций.

Виталик Бутерин: Могут ли российские разработчики создавать решения на Ethereum? Да. Наш код открыт, а на GitHub есть все необходимые инструкции.

О смарт-контрактах

Виталик Бутерин: Я бы использовал аналогию, которую использовал Ник Сзабо, когда он придумал концепцию «умных» контрактов в 97-м году. Он сравнил контракт с автоматом, который продает газировку. Ты кидаешь монету и запускаешь некий физический процесс, а на выходе получаешь бутылку. Если ты не кидаешь монету, бутылка не выходит. Смарт-контракты — это примерно то же самое для цифрового мира.

Самые дорогие смарт-контракты на Ethereum — это те, в которых есть баги. Я знаю, что был такой контракт, описывающий лотерею, и участвовало так много людей, что количество gas, чтобы пройти через весь цикл вычислений, дошло до 5,2 млн. При этом ограничение в каждом блоке на Ethereum — 4,7 млн, и деньги в этой лотерее выиграть никто бы не смог.

Артем Толкачев, «Толкачев и партнеры»: В текущей парадигме смарт-контракты призваны покрывать работу простых сделок.

Смарт-контракт не будет работать, если внутри системы не будет происходить выплата денежных средств

Если есть какое-то денежное обязательство, которое необходимо исполнить: поставка товара, передача акций, регистрации права собственности, то с помощью алгоритма эта транзакция оформляется и производится. Законно ли это в России или где-то в мире — пища для размышлений, никаких конкретных кейсов оспаривания подобных сделок еще не было.

Но смарт-контракт не будет работать, если внутри системы не будет происходить выплата денежных средств. И здесь мы возвращаемся к теме криптовалют и регулирования. Они будут работать только тогда, когда можно будет заменить эскроу-агента — алгоритмом.