Так сложилось, что две мои знакомые обслуживались в Пробизнесбанке как юрлица. И у одной интуиция оказалась получше, а у другой подкачала. Первая успела забрать свои деньги за пару дней до отключения банка от системы электронных платежей, вторая потеряла в погибшей кредитной организации больше полутора миллионов рублей. Судьба совершила забавный кульбит: первая, счастливица, пару лет назад уже потеряла в Смоленском банке примерно столько же, сколько вторая, неудачница, в конце нынешнего лета. Надо сказать, что обе женщины оказались по-настоящему русскими: коня на скаку, может, и не остановят, но спасти бизнес удалось обеим. Конечно, пострадали сотрудники, заказчики: хоть и не все деньги лежали на счетах безвременно ушедших банков, но средства нужны были здесь и сейчас — для выплаты зарплат и расчета с контрагентами. В итоге с потерями, но справились. И теперь обе боятся банков как огня, шарахаются от кредитных организаций за пределами списка системно значимых и втайне мечтают заняться рыбной ловлей где-нибудь в Индии или Камбодже.

Если предположить, что в каждом банке с отозванной лицензией было открыто хотя бы 20–30 тыс. расчетных счетов небольших компаний со средней суммой 500 тыс. рублей, то за два года «малыши» потеряли в нерадивых банках 1,9–2,8 млрд рублей.

Почему я вспомнила об этом сейчас? На днях лицензии потеряли сразу три банка. Оказалось, что в совокупности объем средств населения на счетах этих организаций составил около 20 млрд рублей. И подумалось мне, что за все годы, что происходит облагораживание российской банковской системы, больше всего мы слышим о пострадавших «физиках», огромных дырах в балансе и криминальных похождениях банкиров. И почти ничего — о малых и средних предприятиях. Между тем, только в Пробизнесбанке, по некоторым данным, зависло около 200 тыс. расчетных счетов компаний МСБ. Если предположить, что в среднем предприниматели держали по 500–600 тыс. рублей на счете, то совокупные потери могли составить 100–120 млн рублей. Если опять же предположить, что в каждом банке с отозванной лицензией было открыто хотя бы 20–30 тыс. расчетных счетов небольших компаний со средней суммой 500 тыс. рублей, то за два года «малыши» потеряли в нерадивых банках 1,9–2,8 млрд рублей. Точно подсчитать при отсутствии доступа к официальной отчетности банков возможным не представляется, но порядок цифр примерно ясен: речь идет вряд ли о десятках, точно не о сотнях, но все же о миллиардах рублей.

Много это или мало?

Как посмотреть. В масштабах пострадавших розничных вкладчиков и, соответственно, фонда АСВ, наверное, копейки. В масштабах сегмента МСБ, который формирует не более 25% ВВП, в отличие от развитых стран с показателем в три раза выше,— наверное, тоже не очень много. Для каждого же отдельно взятого бизнесмена речь идет о трагедии.

Сложится ли из этих маленьких трагедий большая проблема для ниши малого и среднего предпринимательства?

Пока о катастрофе речь не идет. Нельзя говорить, что судьба малого бизнеса в России безразлична профильным ведомствам. Так, например, лоббисты ниши сейчас обсуждают вопрос страхового возмещения юридическим лицам — клиентам рухнувших банков до 5 млн рублей, а в правительстве рассматривается стратегия развития МСП до 2030 года. И хотя, по словам бывшего министра финансов Алексея Кудрина, похожая стратегия под номером 2020 выполнена не более чем на 20–30%, мы видим позитивные сигналы.

«Малышам» не дают денег — темпы кредитования МСБ в текущем году по итогам года обещают составить не более 5%.

Президентский мораторий на введение новых налогов и сборов, трехлетний мораторий на проверки для малого и среднего бизнеса — все это, безусловно, положительно влияет на инвестиционную среду. Однако проблема МСБ лежит сейчас не только и не столько в налоговой и фискальной среде, сколько в денежной. «Малышам» не дают денег — темпы кредитования МСБ в текущем году по итогам года обещают составить не более 5%. Пройти скоринг крупного банка у небольшой компании, пусть даже и с интересным бизнесом, шансов практически нет: кредитные организации одалживают сейчас неохотно, приберегая ликвидность на очередной черный день. И в основном для крупных благонадежных заемщиков или верхнего сегмента среднего бизнеса с внушительными оборотами. В общем, денег скромным малышам почти не дают, возможностей для развития мало, а с учетом напряженной ситуации в банковском секторе нет уверенности в сохранении уже имеющихся средств и, соответственно, бизнеса: каждый день для расчетного банка может стать последним. И убедиться в благонадежности финансового партнера нет никакой возможности: по формальным признакам большинство почивших в бозе кредитных организаций даже за пять минут до кончины нормативы выполняли и о своих проблемах клиентам не докладывали.

В более клиентоориентированный средний банк с высокими скоростями и вежливым персоналом я больше не обращусь: нет никаких гарантий его надежности.

У моих знакомых, упомянутых выше, обороты скромные, хотя бизнес вполне прозрачный и стабильный. Но первая попытка посотрудничать с системно значимым частным банком вылилась для одной из подруг в 20 капель корвалола: откровенно пренебрежительное отношение менеджеров, невозможность оперативно связаться с персональным консультантом, небрежность в оформлении платежек и, как следствие, задержка в расчетах с контрагентом… «У меня нет другого выхода — в более клиентоориентированный средний банк с высокими скоростями и вежливым персоналом я больше не обращусь: нет никаких гарантий его надежности. И теперь я чувствую себя третьим сортом»,— говорит она, в то время как системно значимые игроки рапортуют об опережающем бизнес-план приросте средств на счетах юрлиц, в том числе за счет клиентов из банков с отозванной лицензий.

Думаю, что основной процесс очищения банковского рынка от недобросовестных игроков постепенно подходит к концу, а крупные финансовые компании постепенно перестраивают свои сервисные стратегии с учетом потребностей новых клиентов. И надеюсь, что в планах государства по развитию и поддержке малого и среднего бизнеса вопросам фондирования сегмента и диверсификации источников финансирования сегменту МСБ уделено достаточно внимания. Ведь по-другому и быть не может.