В российских словарях сегодня можно найти с десяток определений понятия «экономические санкции». Наибольший интерес в связи с последними политическими событиями в мире для исследования этого явления представляет собой толкование, включающее международный аспект взаимоотношений между странами. В этом случае чаще всего под экономическими санкциями понимаются меры ограничительного характера, которые используются одним участником международной торговли (страной или группой стран) по отношению к другому участнику мировой торговли, называемому также «объектом санкций», с целью добиться смены политического курса.

Аналитик инвестиционного холдинга «Финам» Антон Сороко утверждает, что эффективность любых ограничений будет сильно зависеть от соотношения размеров экономик государств, между которыми возникли данного рода отношения. К примеру, масштабные ограничения со стороны ООН против КНДР нельзя сравнивать с взаимными ограничениями России и Еврозоны. Однако проблема все же серьезна. Основная проблема развития под санкционным давлением – отсутствие возможности привлекать внешние инвестиции, а также ограниченный доступ к технологиям, необходимым для развития внутреннего производства. В условиях недостаточного финансирования науки в России в течение последних лет запрет на ввоз зарубежных технологий может остановить развитие инновационного производства, что ударит по долгосрочным перспективам роста экономики страны.

Сама по себе история экономических санкций уходит своими корнями в далекое прошлое и является предметом отдельного исследования. Скажем, ряд источников утверждает, что самый первый факт использования экономических санкций был зафиксирован еще в Древней Греции в 432 году до н.э. Афины, являвшиеся в тот момент гегемонами Эллады, запретили купцам из области Мегара посещать свои порты и рынки, что в конечном итоге привело к началу Пелопоннесских войн. Супердержавы любой исторической эпохи использовали экономические санкции как инструмент политики для подчинения своим интересам внешнеторговых потоков и пополнения государственной казны. Зафиксированы случаи, когда вводились запреты на ношение шелковой одежды для подрыва экономического могущества Древнего Китая. Впрочем, и в ХХ веке против Поднебесной также пытались вводить ограничения во внешней торговле, но это тема отдельного разговора.

Сила права и право силы

Специалисты выделяют три вида экономических санкций.

Во-первых, торговые санкции, которые могут налагаться как на импорт, так и на экспорт подвергшейся международным ограничениям страны.

Во-вторых, финансовые санкции, предполагающие отмену или задержку в выдаче кредитов, отказе в доступе на рынок капитала и т.д.

Третьим видом санкций является замораживание активов страны-объекта ограничений. Этот вид санкций является самым редким и применяется, как правило, только в случае войны между государствами. Хотя арест имущества отдельных состоятельных граждан в последние десятилетия стал одним из методов воздействия на управляющие элиты.

Применительно к Ирану европейские санкции, например, также запрещали осуществление инвестиционной деятельности иранских юридических и физических лиц на территории Европейского союза. При введении указанных ограничений отсутствие самоокупаемости (а следовательно, необходимости привлечения заемных средств), национальных аналогов необходимых технологий, а также возможности развития компании за счет деятельности в других регионах приводит к снижению доходности и эффективности деятельности соответствующих экономических субъектов. Как результат снижаются налоговые поступления, ВВП и ВНД. Таким образом, основной проблемой развития экономики в условиях санкций является ее зависимость от внешних рынков. При снижении данной зависимости возникает возможность успешного преодоления санкций.

Критерии легитимности санкций до сих пор не являются однозначными. Большинство экспертов утверждает, что только санкции, принятые Советом Безопасности ООН, являются легитимными, а в других случаях они приобретают характер агрессии. Об этом, в частности, в апреле прошлого года заявлял советник президента России Сергей Глазьев. С другой стороны, представители США убеждены в законности своих действий. Об этом говорит список стран, против которых это государство вводило санкции. Только за первые 15 лет этого века можно насчитать 20 государств, живших или живущих до сих пор под санкциями США. Это балканские страны, Белоруссия, Бирма, Кот-д’Ивуар, Куба, Республика Конго, Иран, Ирак, Ливан, Ливия, Северная Корея, Сомали, Судан, Южный Судан, Сирия, Украина, Йемен, Зимбабве и Россия. Не все санкции со стороны США по отношению к этим странам носят глобальный экономический характер. Во многих случаях речь идет о замораживании активов конкретных политических деятелей или представителей каких-то группировок. Так, санкции в отношении Украины были направлены только в адрес бывшего президента страны Виктора Януковича, лидера общественного движения «Украинский выбор» Виктора Медведчука и небольшого круга лиц. А вот санкции против Белоруссии, Ирана, Кубы, России, Северной Кореи, Сирии носят или носили, в зависимости от страны, о которой идет речь, намного более серьезный характер.

О том, есть ли «жизнь после санкций», какие практики обхода ограничений используются странами в наши дни и применялись в прошлом, о примерах успехов и провалов, возможностях автаркии и других особенностях развития в условиях полной или частичной изоляции Bankir.Ru рассказали эксперты.

Инвестиционный шок

Следует отметить, что большинство экспертов убеждены, что санкции – явление негативное. Расхождения наблюдаются только в оценках глубины вреда и признании или отрицании отдельных положительных моментов от развития в изоляции, которые получают страны, в достаточной мере обеспеченные ресурсами или сговорчивыми соседями.

Доцент факультета финансов и банковского дела РАНХиГС Сергей Хестанов считает, что главная проблема в условиях санкции заключается в неверии инвесторов в экономику страны, подвергаемой ограничениям, что неминуемо приводит к выводу капитала.

Партнер юридической компании Herbert Smith Freehills Алексей Панич согласился с Хестановым в том, что серьезную угрозу экономике страны, подвергшейся санкциям, представляют не только санкции как таковые, сколько возникающий из-за них общий неблагоприятный инвестиционный климат и угроза введения новых санкций, которые серьезным образом тормозят зарубежные инвестиции в экономику страны. Это наиболее ярко видно на примере антироссийских санкций. Так непосредственному воздействию американских и европейских санкций подверглось всего несколько крупных российских компаний и банков. Однако отток капитала из России и нежелание инвестировать в российскую экономику наблюдается у многих иностранных инвесторов, которые не взаимодействуют с попавшими в санкционный список российскими компаниями. При этом перестают инвестировать в Россию не только компании из государств, которые ввели санкции, но и инвесторы из третьих стран, кому, на первый взгляд, антироссийские санкции ничем не грозят. Однако трансграничные операции любых крупных зарубежных компаний заставляют их с осторожностью относиться к любым сделкам с российскими лицами из-за экстерриториального характера санкционных законов, особенно американских.

Ведущий эксперт по корпоративным рейтингам RAEX («Эксперт РА») Станислав Лушин пояснил, что наиболее болезненными санкции могут быть для стран с неразвитой внутренней финансовой системой и высоким внешним долгом, как правительства, так и частного сектора. Усиливают негативное воздействие слабодиверсифицированный экспорт и повышенная зависимость от импорта. Иными словами, страны с высокой зависимостью от внешних товарных рынков и рынков капитала в результате санкций испытывают краткосрочный шоковый экономический спад. Однако примеры стран под санкциями свидетельствуют о том, что экономики этих государств со временем подстраиваются под новые условия и иностранные инвесторы, в поисках высокой доходности, находят пути обхода официальных ограничений.

Партнер школы бизнеса «Синергия» Андрей Коптелов обращает внимание, что влияние санкций менее разрушительно для государств с экономикой, способной относительно качественно функционировать без помощи соседей, обладающей должной мерой самодостаточности. В то же время развитие будет происходить медленнее за счет недоступности внешних рынков для товаров, производимых внутри страны, и здесь самое главное, насколько масштабны введенные санкции, и участвуют ли в них страны, которые являются ключевыми рынками сбыта.

Бывали случаи

Профессор кафедры международных финансов МГИМО и председатель Русского экономического общества имени С.Ф. Шарапова Валентин Катасонов в своей статье «Экономические войны и экономические санкции» достаточно подробно рассматривает суть проблемы, а также приводит ряд положительных исторических примеров воздействия санкций на экономику государства. «Во многих случаях экономические санкции оказывают стимулирующее, мобилизующее воздействие на экономику санкционируемых стран, – пишет он. – Так, континентальная блокада, которую Наполеон Бонапарт организовал против Британии, дала толчок второй фазе промышленной революции в Британии, способствовала окончательному ее превращению в «мастерскую мира». Кстати, Наполеону на некоторое время удалось подключить к континентальной блокаде Россию, настояв на прекращении поставок в Англию зерна, леса, льна, пушно-меховых товаров и т.д. Одновременно Россия была вынуждена отказаться от импорта из Англии промышленных изделий, в том числе железа и тканей. Специалисты по экономической истории отмечают, что именно участие России в континентальной блокаде дало толчок развитию российской черной металлургии (железоделательных заводов) и текстильной промышленности. Классическим примером неэффективности санкций является случай с установлением эмбарго на торговлю с Италией Лигой Наций в конце 1935 года. Инициатором санкций была Великобритания, а причиной их объявления было вторжение Италии в Абиссинию (Эфиопию). Эмбарго оказалось неэффективным. Во-первых, торговля Италии продолжалась с теми странами, которые не входили в Лигу Наций (прежде всего, с Германией). Во-вторых, даже те страны, которые голосовали за санкции против Италии, не слишком строго их соблюдали».

Глава экспертного совета консалтинговой группы «Беспалов и партнеры» Алексей Кузьмин напоминает, что самый выразительный пример «жизни под санкциями» демонстрировали СССР и прочие страны социалистического блока. И никак не санкции оказались проблемой, приведшей к крушению СССР. А для многих стран, скажем, для Болгарии, жизнь «под санкциями» с доступом на рынок СССР и Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) была весьма неплохой, а «выход из-под санкций» привел к катастрофическому спаду. Эксперт подчеркивает, что в реальности пространство санкций всегда относительно проницаемо. В качестве примера приводит так называемую «австрийскую форточку» в поставках электронно-вычислительной техники из США в конце 70-х – начале 80-х в СССР и страны советского блока.

По мнению Кузьмина, важны не столько ограничения поставок, сколько ограничения доступа на внешние рынки, но при наличии крупных игроков, не участвующих в санкциях (таких как Китай, Бразилия, страны Персидского залива и т.д.), не это основная проблема. Без всяких санкций ограниченность доступа к рынкам стран тропической Африки, мягко говоря, не обеспечивает успешности. Опыт Беларуси также подтверждает этот тезис. Доступность больших рынков (Индия, Китай, Россия и т.д.) позволяет белорусской экономике функционировать относительно нормально. Опыт Болгарии или Румынии показывает, что отсутствие санкций при отсутствии рынков существенно хуже.

Опыт новейшего времени

В 2004 году США ввели санкции против Сирии по причине того, что власти этой страны, по мнению американских политиков, поддерживали террористические организации, содействовали созданию оружия массового поражения и т.д. В результате банковские счета ряда лиц и сирийских компаний в США были заморожены, экспорт практически всех товаров, за исключением продуктов питания, запчастей и медикаментов, был запрещен. Партнер юридической компании Herbert Smith Freehills Алексей Панич отмечает, что макроэкономические показатели Сирии с 2007 до 2010–2011 годов свидетельствуют, что санкции не оказали сколь-либо существенного влияния на ее экономику в первые несколько лет. Статистика отражает стабильное снижение государственного долга, наращивание импорта (с $6,6 млрд. в 2007 году до $17,6 млрд. в 2011), наращивание экспорта (с $6,9 млрд. в 2007 году до $12,8 млрд. в 2010 году). При этом ВВП страны в 2006 году составил 5%, в 2007 – 5,7%, в 2008 – 4,5%, в 2009 – 6%, а в 2010 – 4,5%.

Как видно из данных, приведенных Министерством экономического развития, ничего страшного с экономикой Сирии не происходило. «Спад (в долях) был сопоставим с южноевропейскими странами, на которые не были наложены никакие санкции, не говоря о Египте или Иордании, которые без всяких санкций оказались в глубочайшем спаде и разнородных «арабских революциях» разной степени тяжести», – сказал Кузьмин. Таким образом, главная проблема «жизни под санкциями, по мнению эксперта, заключается в доступе к рынкам, а остальное глубоко вторично.

Еще один пример новейшего времени – Иран.

Начальник сектора международных экономических организаций Центра экономических исследований Российского института стратегических исследований (РИСИ) Вячеслав Холодков подчеркнул, что было бы преувеличением сказать, что Иран «успешно справляется с санкциями», хотя, безусловно, эта страна остается «заметным экономическим игроком региона» в силу размеров своей экономики. В связи с подозрениями о возможной военной составляющей в иранской ядерной программе, против Ирана с 2005 года было принято несколько пакетов санкций, как международных, так и односторонних. Если международные санкции, одобренные Советом Безопасности ООН, строго соответствовали заявленной цели, то есть запрещали экспорт в эту страну некоторых технологий из области ядерной энергетики, то односторонние санкции США и ЕС значительно выходили за эти пределы. Последний пакет включил в себя полный запрет на импорт в США и Европу иранской нефти, а также на инвестиции в газовую, нефтяную и нефтехимическую промышленность Ирана, эмбарго на экспорт в Иран большого ассортимента продукции, включая практически все высокотехнологичное оборудование и бензин, запрет на любые финансовые транзакции с иранскими банками с государственным участием и страховыми компаниями. Были заморожены активы Ирана в западных банках, введен запрет на страхование танкеров, перевозящих иранскую нефть. Санкции были нацелены на то, чтобы в максимально возможной степени затруднить жизнь простых граждан этой страны, вызвать широкое недовольство, «свалить» популярного в народе президента Махмуда Ахмадинежада, который отличался резкой антизападной риторикой и считался «радикалом», и тем самым добиться замораживания ядерной программы и других желательных для себя изменений во внешней политике Тегерана.

Тегеран выработал программу ответных мер, которые предусматривали опору на внутренние ресурсы, ограничение импорта, развитие местного производства и достижение независимости в стратегически важных отраслях экономики, в том числе достижение самодостаточности страны в сфере производства бензина.

Центральный банк Ирана перевел часть валютных активов страны из стран Евросоюза в местные банки с целью защиты их от возможного замораживания. После приостановки сотрудничества с банками США и стран ЕС Иран перевел расчеты в банки Турции, Китая, Швейцарии, ОАЭ и России.

По некоторым направлениям Ирану удалось компенсировать ущерб от санкций, например, резко нарастить собственное производство бензина в условиях западного эмбарго на его поставки в страну. В конце 2014 года иранские НПЗ перерабатывали 1,85 млн. баррелей нефти в день, увеличив производство бензина до 61 млн. литров в день. В стране реализуется 67 нефтехимических проектов, в том числе ведется строительство НПЗ Persian Gulf Star («Звезда Персидского залива») мощностью 360 тыс. б/д (36 млн. литров бензина в день), завершение которого позволит Ирану полностью обеспечить себя бензином и даже экспортировать его.

Тем не менее последний пакет западных санкций нанес чрезвычайно болезненный удар по нефтяной промышленности и в целом по экономике Ирана. Крупные западные компании, в том числе Repsol, Shell и Total, ушли из Ирана. Тегеран пытается привлечь в этот сектор азиатские компании, в частности индийскую Indian Oil Corporation и китайскую Sinopec, а также российский «Газпром», однако возникшие из-за санкций сложности технологического и финансового характера ограничивают возможности сотрудничества с новыми партнерами.

Эмбарго на поставки нефти в Евросоюз и США привело к резкому сокращению экспорта иранской нефти и доходов от ее продажи, хотя Иран пытался компенсировать потерю западных рынков за счет увеличения экспорта в Китай, Индию, Южную Корею и Турцию. Ему это удалось, но только частично. Если в 2010 году в Иране добывалось 3,7 млн. баррелей нефти в день, то в 2013 году – 2,7 млн. б/д нефти, то есть на 1 млн. б/д или на 27% меньше. В такой же пропорции сократился вывоз нефти за рубеж, который составлял 80% всего экспорта страны и давал половину поступлений в госбюджет: в 2010 году Иран экспортировал около 2,2 млн. б/д нефти, а в 2014 – только 1,2 млн. б/д.

Упали объемы внешней торговли. Экспорт в 2013 году составил $61 млрд. по сравнению с $67 млрд. в 2012-м и $109 млрд. в 2011-м. Сальдо внешней торговли было сведено с дефицитом ($3,2 млрд.), что весьма редко наблюдается в нефтедобывающих странах. Резко снизился приток иностранных инвестиций, в том числе – в нефтяную промышленность.

В результате в экономике Ирана в 2012–2013 годах стали быстро развиваться кризисные явления в форме стагфляции, то есть падения производства, сопровождаемого высокой инфляцией. Если в 2010 году ВВП вырос на 5,9%, в 2011 году – на 2%, в 2012 году – на 0,9%, а в 2013 году впервые за 20 лет сократился (на 1,5%).

Была дестабилизирована финансовая система страны. Обменный курс риала, который до 2011 года был относительно устойчивым, в 2012 году стал быстро снижаться: 2011 – 11,312; 2012 – 12,175; 2013 – 24,774 риала за $1. Только с марта 2012 по март 2013 года он упал на 80%. Темпы инфляции в 2013 году достигли 40%. Значительный дефицит государственного бюджета (4,5% в 2013 году) и вынудил власти урезать социальные программы. Безработица превысила 24%.

Западу удалось частично добиться поставленных целей. Ухудшение материального положения большинства граждан привело к тому, что на президентских выборах в июне 2013 года ставленник возглавляемой Ахмадинежадом группировки «консерваторов» Мухаммад-Багер Галибаф (сам Ахмадинежад не мог по закону баллотироваться на третий срок) проиграл, а победу одержал представитель «реформаторов» и «умеренных» Хасан Рухани. В результате 24 ноября 2013 года Иран подписал временное соглашение с «шестеркой» по ядерной программе Ирана, которое открыло перспективу отмены санкций. А в апреле 2015 года был достигнут еще больший прогресс.

Так в чем успех, или как это работает?

Однако за прошедшее время многое для преодоления санкций удалось сделать. Как утверждает Алексей Панич (Herbert Smith Freehills), на примере Ирана можно выделить следующие меры противодействия санкциям. Во-первых, адаптация внешнеэкономической деятельности к запретам и ограничениям со стороны стран, которые ввели санкции. Осуществляется переориентация во внешнеэкономической деятельности на государства, которые не участвуют в экономических санкциях, для международных расчетов используются средства, альтернативные доллару США и евро, используются для торговли компании-посредники, выступающие под флагами самых разных государств. Так, довольно существенная часть торговли Ирана осуществляется на основе бартера. Все большая часть торговых сделок обслуживается с помощью валют стран – торговых партнеров Ирана (Китай, Ирак, ОАЭ, Индия, Афганистан, Турция).

Во-вторых, замещение импорта внутренним производством и диверсификация товарной структуры экспорта. Иран стал менять структуру своего экспорта за счет наращивания обработанного сырья и других (кроме нефти) товарных групп. Так, в 2012 году экспорт полиэтилена и удобрений составил $9 млрд., пластических масс – $3,2 млрд., строительных материалов (камень, цемент и сопутствующие товары) – $8,2 млрд., сельхозпродукции – $5,3 млрд.

В-третьих, были предприняты меры в сфере распределения жизненно важных товаров. Успех Ирана в преодолении санкций заключался в том, что данной стране удалось наиболее эффективным образом реализовать все вышеизложенное.

Доступ 30 крупнейших банков Ирана к SWIFT был заблокирован в 2012 году. Переводы по SWIFT в иранские и из иранских банков стали невозможны, что существенно усложнило внешнюю торговлю. Первой реакцией иранской стороны на данные меры стала отмена всех ограничений на обмен валюты внутри страны со стороны граждан и организаций, а также устранение лимита на перевод денежных средств из-за рубежа в Иран. Заинтересованными сторонами также использовались механизмы обмена нефти на золото, расчетов наличными средствами, бартерного обмена на другие товары, переводы через банки сопредельных стран.

Ведущий эксперт по корпоративным рейтингам RAEX («Эксперт РА») Станислав Лушин считает, что богатство природными ресурсами и отсутствие высокой зависимости от импорта (отношение импорта к ВВП по итогам 2013 года составило 14%) позволили Ирану смягчить влияние санкций. Этому способствовали, в частности, экспорт ресурсов, отличных от сырой нефти (железной руды, меди, нефтехимии, электроэнергии), теневой экспорт нефти, переориентация экспорта в сторону стран Азии. Товары, находящиеся под санкциями, Иран мог приобретать через посредников (к примеру, через Дубай), а вместо запрещенной системы расчетов SWIFT использовать собственную систему безналичных расчетов («Хавала»).

Третий пример – Беларусь. Ограничения на экономические взаимоотношения Беларуси с членами ЕС и США привели к усилению экономических связей со странами Таможенного союза. Предоставление льготного финансирования со стороны России, доходы от реэкспорта российской продукции в европейские страны являются примерами выгод такого сотрудничества. Кроме того, введение продовольственных санкций против России позволило стране увеличить свои доходы за счет роста экспорта товаров в Россию.

Экономические показатели развития страны свидетельствуют, что с 2010 года, когда были введены ограничения, ВВП Беларуси сократился, темпы роста объема промышленного производства упали с 10% в 2010 году до 1% в 2013. Однако вряд ли вышеуказанные тенденции можно связать исключительно с санкциями. В последнее время уровень экспорта и уровень импорта демонстрируют тенденцию к росту, то есть товарооборот не только не уменьшается, но и растет. Благоприятную роль сыграет в дальнейшем усиление сотрудничества Беларуси с Китаем. 11 мая 2015 года стало известно о том, что Пекин предоставит Минску кредит на $7 млрд. на особых условиях.

Несмотря на примеры успешного приспособления под условия санкций, в краткосрочном периоде они всегда оказывают негативное влияние на экономику, ограничивая стране, к которой они применяются, доступ к международным рынкам сбыта и капитала. Тем не менее на более долгосрочном горизонте они создают возможности для импортозамещения и диверсификации торговых и финансовых отношений.

Россия и санкции: шанс для рывка?

Валентин Катасонов (МГИМО) категорически не согласен с утверждением о том, что Запад не вел экономических войн против России после распада СССР. В отношении нашей страны в США продолжали действовать поправки к закону о торговле Вэника-Джексона, принятые в 1974 году с целью заставить Москву снять ограничения на выезд из СССР евреев. Поправки предусматривали различные ограничения в части как экспортной, так и импортной торговли с Советским Союзом. Поправки были отменены лишь в 2012 году, но их тут же заменил «Акт Магнитского». Этот закон сохраняет за правительством и президентом США право вводить ограничения на торговлю с Россией. Следующим поводом для нового витка разговоров о введении санкций стал «шпионский скандал» с участием американского гражданина Эдварда Сноудена летом 2013 года. «Белый дом и Капитолий оказывали на нас давление, требуя выдать Америке этого важного носителя всяческих секретов. Угрожая всевозможными санкциями, – продолжает вспоминать эксперт. – Затем осенью того же года – Сирия. Четыре американских сенатора опять требовали наказать Россию за принципиальную позицию в связи с неприкрытой военной агрессией против этой страны. Они конкретно требовали заморозить счета и блокировать международные расчеты нескольких наших ведущих банков, которые обслуживали сделки с «неугодными» Вашингтону странами Ближнего и Среднего Востока. Наконец – события на Украине – в Крыму и Новороссии». Так что говорить о том, что после распада СССР отношения между Россией наладились, не приходится.

Вячеслав Холодков (РИСИ) утверждает, что в условиях санкций и низких цен на нефть главная проблема и задача состоит в том, чтобы устранить накопленные структурные диспропорции и деформации в российской экономике, которые обусловили ее уязвимость перед воздействием извне, создали те болевые точки, по которым расчетливо ударил Запад.

Первая диспропорция – гипертрофированная роль топливно-энергетического сектора и деградация обрабатывающей промышленности вследствие нацеленности экономики на вывоз нефти, газа и другого сырья. Вторая – узкая направленность экспорта энергоресурсов на Европу при неразвитости других географических направлений внешней торговли. Соответственно, подавляющая часть новых нефтегазовых проектов реализовывалась в сотрудничестве (финансовом и технологическом) с европейскими и американскими компаниями. Третья – массированное наращивание российскими банками и кампаниями внешних заимствований на фоне широкомасштабной утечки капиталов из страны.

Модель экономического роста, опирающегося на расширение экспорта энергоресурсов и других видов сырья, худо-бедно работала в условиях «глобализации» мировой экономики и постоянного роста мировых цен на нефть, однако после глобального финансово-экономического кризиса 2008–2009 годов полностью исчерпала себя. Если до кризиса экспорт, который был основным драйвером экономического роста, увеличивался ежегодно на 27–30%, то в 2012 году – только на 2,4%, а в 2013 году – задолго до украинского кризиса и принятия Западом санкций – впервые снизился в абсолютном выражении (на 1,3%). Это произошло, несмотря на чрезвычайно благоприятную конъюнктуру на мировых рынках энергоносителей и металлов (средняя цена на нефть в 2012 году составила $110,5 за баррель, а в 2013 году – $107,9). В результате если в 2011 году ВВП России вырос на 4,3%, то в 2012 – на 3,4%, в 2013 – всего на 1,3%, а в 2014 – на 0,6%.

Вот почему даже если цена на нефть вновь перевалит за $100 за баррель, старые санкции будут отменены (что маловероятно), а новые не введены, экономическое процветание периода нулевых годов к нам уже не вернется. В лучшем случае нас ожидает стагнация или вялые темпы роста на уровне 0,5–1% в год, как это было до украинских событий, что обеспечит нам постепенное отставание от других стран. Главной проблемой, которую предстоит нам решить, по мнению Холодкова, является проведение структурных реформ, в первую очередь диверсификация экономики с целью снижения зависимости от экспорта энергоносителей, а также от западных кредитов и технологий.

В этом контексте принимаемые государством меры внешнеэкономического характера (всемерное расширение торгово-экономических связей с развивающимися государствами, переориентация на восточное направление импорта продовольственных товаров, а также экспорта нефти и газа, налаживание сотрудничества с государствами БРИКС в топливно-энергетической сфере, включая совместное освоение арктических месторождений углеводородов, переход на расчеты в национальных валютах в торговле с Китаем и другими партнерами и т.д.) представляются вполне обоснованными. Однако мер внутреннего экономического характера, предусмотренных в антикризисной программе («План первоочередных мероприятий по обеспечению устойчивого развития экономики и социальной стабильности в 2015 году», утвержденный распоряжением правительства от 27 января 2015 года № 98-р), недостаточно.

Необходимо как можно скорее выработать долгосрочную программу структурных реформ, четко обозначив ее приоритеты, цели, источники финансирования, временные этапы и предусмотрев активную роль государства. Эффективность такого подхода доказана многочисленными примерами развития стран Восточной и Юго-Восточной Азии, в том числе Китая и Южной Кореи.