генеральный директор Агентства по страхованию вкладов Александр Турбанов

Фото: Альберт Тахавиев, Bankir.Ru

– Александр Владимирович, я знаю, что Агентство по страхованию вкладов (АСВ) организует специальные исследования, посвященные финансовому поведению россиян. Так что предпочитают люди сегодня – тратить или сберегать?

В июне ВЦИОМ завершил очередное социологическое исследование, организованное по нашему заказу. Его результаты свидетельствуют о том, что, несмотря на бурный рост объема потребительских кредитов за последний год, в целом россияне все-таки предпочитают сберегать – доля вкладчиков примерно в полтора раза превышает долю заемщиков (40% против 25%).

В этом смысле Россия отличается, например, от США, где население привыкло жить в кредит. Риски перекредитованности потребления в США и ряде других западных стран уже начали отрицательно влиять на мировую экономику, поскольку чрезмерно «надутый» кредитами спрос в значительной мере оказывается неплатежеспособным.

Поэтому надеюсь, что полученная нашими гражданами в кризис «прививка осмотрительности» будет оберегать их от необдуманных расходов на текущее потребление. Сегодня доля тех, кто не считает нужным делать накопления, составляет 4%, в то время как еще в начале 2009 года таких было 15%.

– По каким критериям, на ваш взгляд, люди выбирают банк для получения кредита и открытия вклада?

Критерии выбора банка заемщиками мы специально не исследовали, поэтому могу лишь поделиться своим экспертным суждением. Думаю, что определяющими факторами будут стоимость, доступность и скорость получения кредита.

Что же касается приоритетов вкладчиков при выборе ими банка, то здесь картина следующая. Принадлежность банка государству является принципиально значимым обстоятельством для 46%, на втором месте величина процентной ставки (39%), на третьем – удобство распоряжения средствами, например, возможность пополнения счета или изъятия части суммы до истечения срока договора без потери доходности (27%). Цифры свидетельствуют о том, что под влиянием системы страхования значимость государственной формы собственности, пускай и остающейся пока наиболее «рейтинговым» фактором, постепенно снижается. В 2010 году, когда мы в предыдущий раз проводили полномасштабный всероссийский опрос, принадлежность банка государству была приоритетом для 57%.

– Вероятно, это свидетельство роста финансовой грамотности людей. Что вы можете сказать по поводу финансового просвещения граждан?

Просветительской деятельностью мы занимаемся «по всем фронтам», осваивая каждый год новые формы работы.

Так, например, в прошлом году для региональных отделений Ассоциации юристов России, оказывающих бесплатную правовую помощь населению, мы провели так называемый «вэбинар», посвященный особенностям функционирования системы страхования вкладов.

В интернет-пространстве создана постоянно действующая консультационная площадка агентства, своего рода виртуальная «общественная приемная».

Что еще? Сделали игровой видеоролик, разъясняющий массовой аудитории схему получения возмещения по вкладам. Словом, маркетинговые по своей природе новации стараемся применять достаточно широко.

Вместе с тем, не забываем и о традиционных форматах, осуществляя постоянное очное консультирование граждан. А телефоны нашей «горячей линии» иногда буквально «раскаляются».

Все эти усилия приносят свои плоды. Об этом, в частности, свидетельствует рост информированности о системе страхования – в той или иной мере более половины граждан (54%) осведомлены о гарантиях системы, что превышает аналогичный показатель, например, в Великобритании.

Растет и финансовая грамотность населения в целом. Это – результат совместных действий многих организаций и ведомств, работа которых координируется Минфином, выступающим в качестве федерального оператора программы по повышению финансовой грамотности населения.

Но надо быть реалистом – даже на Западе очень многие люди, в том числе считающие себя квалифицированными инвесторами, зачастую допускают ошибки при оценке своих финансовых рисков. Кризис на рынке ипотеки и регулярно обрушивающиеся финансовые пирамиды тому яркое свидетельство.

При этом появляются новые поколения потребителей банковских услуг и – в связи с бурным развитием технологий – новые поколения банковских продуктов, так что задача повышения финансовой грамотности будет постоянно актуальна.

– Как вы отметили, потенциальные вкладчики выбирают банки, руководствуясь таким показателем как процентная ставка. А процентная ставка часто бывает выше у тех банков, которые могут вести рискованную политику. Не усматриваете в этом некоторую опасность?

Безусловно, проблема такая есть. И она широко известна во всем мире, даже устойчивое выражение для ее обозначения существует – «moral hazard», то есть проблема «морального риска». И действительно, то, что люди в своем выборе банка зачастую руководствуются в первую очередь высокой ставкой по вкладам, мало внимания уделяя оценке рисков, чисто психологически вполне объяснимо.

Вопрос – что с этим делать? Частичным решением проблемы является установление ограниченного размера страховых выплат. Абсолютного же решения не существует – разумеется, если не рассматривать в качестве такового отказ от страхования вкладов вообще. Но это было бы подобно лечению перхоти с помощью гильотины.

– Какова перспектива появления безотзывных вкладов, и как они могут отразиться на агентстве, банках и непосредственно на вкладчиках?

Мы с большим сомнением относимся к идее безотзывных вкладов. Действительно, есть проблема стабильности долгосрочных ресурсов, которую банкиры предлагают решить таким образом. Они делают акцент на том, что люди будут добровольно принимать решение об открытии таких депозитов. Но давайте вспомним судебную практику по искам, связанным с потребкредитами: какое количество решений было вынесено не в пользу банков. Хотя их сотрудники тоже апеллируют к тому, что заемщик подписал договор. Однако заемщик говорит: «Я этого не заметил, а этого не понял, а это мне банк не объяснил». И суд с ним часто соглашается.

К тому же банкиры рассчитывают, что если начнется паника, то вкладчики, разместившие свои средства в безотзывные вклады, не поддадутся ей и не начнут требовать свои средства обратно. Это – утопическая надежда. Ведь паника – явление абсолютно иррациональное, и во время паники вкладчик не будет сидеть над договором и с лупой изучать его текст, выясняя, имеет он право досрочно забрать свои средства или нет. Он обязательно побежит в банк! Причем, вполне вероятно, что тот человек, который не имеет права на досрочное изъятие своих средств, наоборот, будет вести себя более агрессивно.

Словом, сомнений относительно оправданности введения безотзывных вкладов много, и это достаточно серьезные сомнения.

Как нам кажется, есть более эффективные и безболезненные способы решения проблемы – например, начать более широко использовать такой финансовый инструмент как сберегательные сертификаты. Вот их, действительно, можно сделать безотзывными, и это предложение звучит достаточно аргументировано. Ведь держатель сберегательного сертификата в отличие от обладателя безотзывного вклада имеет возможность получить наличные, продав сберегательный сертификат любому лицу, не обязательно банку.

И еще один важный момент. Необходимо на законодательном уровне установить механизм реализации прав вкладчика на получение своих средств по первому требованию. Сейчас юристы по-разному трактуют действующую норму. Одни утверждают, что если вкладчик обратился с требованием о досрочном расторжении вклада, допустим, на 10 млн. рублей, то банк обязан ему в ту же минуту вернуть деньги. Эти люди просто не знают, как функционируют банки! Вкладчик приходит в то отделение, где он размещал вклад, а там в кассе просто может не быть 10 млн. рублей. Держать такие деньги в кассе – убыточно, ведь деньги должны работать, принося прибыль банку и вкладчику.

Поэтому другие юристы говорят о том, что реализация права «получения средств по первому требованию» означает, что средства должны быть выданы вкладчику не позднее следующего за обращением операционного дня. Эта интерпретация ближе к здравому смыслу и экономическим реалиям. Но здесь также можно спросить: а почему именно следующего? А почему не через три дня? Я думаю, нужно ввести так называемый «период охлаждения» – продолжительностью, например, 14 дней, чтобы дать возможность банку аккумулировать требуемую сумму (он же разместил эти деньги в разные проекты), а вкладчику – возможность дополнительно подумать (может быть, он через денек-другой раздумает закрывать вклад).

– Сейчас идет работа над Гражданским кодексом. Какие новеллы, касающиеся банковского рынка, в него заложены?

Есть одна новелла, которая касается всего рынка в целом и при этом очень важна для его банковского сегмента. Она касается определения аффилированности участников рынка между собой. Сейчас она устанавливается путем соответствия формальным критериям, которые махинаторы давно наловчились обходить. Поправки же дают возможность определять аффилированность также и по решению суда, который будет в ходе состязательного процесса рассматривать содержательные аргументы самого разного рода, представленные обеими сторонами. Мы приветствуем эти нововведения, способствующие развитию содержательного подхода к банковскому надзору и упрощающие борьбу со «схемотехниками».

Если говорить исключительно о банковской сфере, то есть целый ряд интересных новелл, касающихся, в частности, банковских счетов. Появляются их новые виды: совместный, номинальный, накопительный, эскроу и публичный депозитный. Само по себе это хорошо, так как делает гражданский оборот в целом и банковский бизнес в частности еще более разнообразным. Плохо то, что отраженное в законопроекте регулирование по новым счетам является неполным. Поэтому при вступлении в силу данных поправок может возникнуть масса проблем и, к сожалению, возможностей для различных злоупотреблений.

Давайте рассмотрим это на примере совместных счетов. Проект поправок в ГК не уточняет субъектный состав их владельцев. Здесь возможны разные варианты. Возможно появление счета, владельцем которого станет ряд юридических лиц. Возможно появление счета, владельцами которого станут физические лица. И возможна такая экзотика как счет, владельцем которого одновременно будут и юридические, и физические лица. Если говорить о совместном счете физических лиц, то мировая практика подтверждает оправданность существования такого финансового инструмента: когда, например, члены семьи открывают один счет и совместно им распоряжаются. Но я не понимаю потребности в существовании совместного счета юридических лиц. И тем более не понимаю потребности в существовании совместного счета одновременно для физических и юридических лиц! Зато я вижу здесь огромнейшее поле для злоупотреблений, которые могут касаться и уклонения от уплаты налогов, и легализации средств, добытых преступным путем, и коррупционных схем и т.д.

Агентство также сталкивается с острой проблемой. Если у банка отзывается лицензия, то какие обязательства возникают у нас по совместным счетам? Если сумма вклада, условно говоря, 7 млн. рублей, а владельцами счета являются 10 человек, то мы должны каждому из них выплатить по 700 тыс.? Или 700 тыс. – это максимальная совокупная сумма для всех владельцев счета? Это должен решить законодатель, а не мы. Но никакой попытки ответить на данный вопрос разработчики законопроекта не предприняли. Они даже не предусмотрели необходимость внесения изменений в закон о страховании вкладов.

То же самое касается и счетов эскроу. Их использование позволяет продавцу и покупателю обеспечить исполнение обязательств, а также минимизировать риски по срыву сделки и мошенническим действиям другой стороны. Экономический смысл и, соответственно, целесообразность появления счетов эскроу очевидны. Но есть и проблема – непонятно, кто станет кредитором банка эскроу-агента, если у него будет отозвана лицензия. Видимо, кредитора придется определять конкурсному управляющему, либо, если возникнет несогласие, – суду. Поэтому процедуры страховых выплат, а также выплат из конкурсной массы по счетам эскроу должны быть максимально формализованы на уровне закона.

– То есть в сыром виде Гражданский кодекс готовится к принятию?

К сожалению, при общей положительной оценке проделанной работы в законопроекте еще достаточно много шероховатостей и даже пробелов. Он и впрямь, как вы выразились, «сыроват» – об этом свидетельствуют результаты общественных слушаний и юридической экспертизы.

Надеюсь, что законопроект еще будет подвергнут, скажем так, юридической «шлифовке» депутатами Государственной думы.

– А, может быть, такая непроработанность законопроекта отражает определенные интересы определенных сторон?

«…Кто-то кое-где у нас порой…» (смеется). Ну, интерес, по меньшей мере, одной стороны очевиден – я имею в виду вполне естественное стремление авторов законопроекта, провести свое детище через горнило необходимых процедур рассмотрения максимально быстро.

– Сейчас выплаты со стороны банков в фонд страхования недифференцированные. Будет ли изменяться ситуация? Насколько это нужно и логично?

Это справедливо и экономически оправданно – если банк проводит рискованную политику, то и взносы в фонд страхования он должен уплачивать по более высокой ставке.

Неслучайно применение дифференцированных ставок широко распространено в мире – это best practice. А их установление является одним из «Основополагающих принципов эффективных систем страхования депозитов», которые были разработаны Международной ассоциацией страховщиков депозитов совместно с Базельским комитетом по банковскому надзору и одобрены странами «большой двадцатки».

В нашей Стратегии («Стратегии развития АСВ на период до 2015 года». – прим. Bankir.Ru) запланирован анализ возможности установления дифференцированных взносов. Но положительное решение вопроса «упирается» в проблему достоверности банковской отчетности. Действуя в качестве санатора и ликвидатора, о масштабах «приукрашивания» отчетности мы знаем не понаслышке. И без развития института мотивированного суждения, а также без установления жестких санкций за искажение банковской отчетности эту проблему не решить. Поэтому, скорее всего, дифференциация взносов – вопрос не завтрашнего дня.

И еще. Реагируя на высказывания некоторых банкиров, должен сделать одну важную оговорку. Введение системы дифференцированных взносов никоим образом не означает, что крупные банки автоматически станут платить меньше: все будет зависеть от меры риска, принимаемого на себя тем или иным банком (по сравнению с банком аналогичного размера). Поэтому разговоры о том, что дифференциация страховых премий однозначно в пользу «крупняка» – от лукавого.

– Мне кажется, у нас не так много банков, которые предоставляют правильную отчетность. Истории некоторых банкротств доказывают справедливость этого предположения.

Агентство не является органом банковского надзора и, соответственно, не получает текущую финансовую отчетность банков. Но вот когда мы приходим в банк с отозванной лицензией, то очень часто обнаруживаем, что отчетность этого банка была недостоверной, начиная с показателя достаточности капитала.

Выясняется иной раз, что у банка не было капитала не только на момент отзыва лицензии, но и вообще никогда! Собственники объявляли об увеличении капитала, «заводили» «живые» деньги, регистрировали допэмиссию, а потом благополучно выводили средства, замещая их ненадлежащими активами.

Вот, например, один из вопиющих случаев прямого подлога, которых, прямо скажем, было немало. Мы обнаружили, что четверть активов обанкротившегося банка составляют облигации Сбербанка. Казалось бы – первоклассный актив. Но проверка показала, что облигаций такого выпуска не существует в природе. Вот вам и достоверность отчетности.

– Эта проблема никак не решаема?

Нерешаемых проблем нет. Просто нужно находить адекватные самим проблемам способы их решения. Один из них – установление персональной ответственности банкиров за достоверность предоставляемой отчетности. Сейчас существует ответственность юридического лица – самого банка. Предоставление недостоверной отчетности является основанием для отзыва у него лицензии. Получается, банк пострадал, клиенты банка пострадали, а те, кто составлял эту отчетность, никакой ответственности не несут.

Для нас очевидно, что бенефициары всякого рода «серых» и откровенно «черных» схем должны нести личную ответственность. Но, как оказывается, это, увы, не очевидно для ряда депутатов – наше предложение об установлении уголовных санкций за фальсификацию банковской отчетности пока не получило поддержки.

– Планируется ли расширение круга застрахованных лиц?

Мы являемся последовательными сторонниками расширения круга объектов страхования, и к нашему удовлетворению в «Стратегии развития банковского сектора на период до 2015 года» есть упоминание о необходимости оценки возможности распространения страховой защиты на средства индивидуальных предпринимателей. Как только такая возможность появится, мы будем инициировать рассмотрение этого вопроса законодателями, так как круг объектов страховой защиты определен законом.

Затем стоит задуматься о распространении гарантий системы на счета некоммерческих организаций, малых предприятий. Программа максимум – страхование как вкладов граждан, так и корпоративных счетов и депозитов. Но к таким амбициозным целям надо двигаться постепенно, создавая необходимые финансовые резервы. В этом смысле сейчас не самый удачный момент – мировой кризис продолжается, и необходимый для расширения системы финансовый задел пока не создан.

– Можно прогнозировать, когда произойдет расширение круга объектов страховой защиты?

Прогнозировать сложно. Возможно, с предложением о страховании средств индивидуальных предпринимателей мы сможем выступить уже в ближайшей перспективе. Может быть через полгода-год макроэкономическая ситуация прояснится: мы увидим, что американская экономика уверенно пошла в рост, страны Евросоюза оставили позади свои проблемы, угроза масштабных дефолтов в российской банковской системе отсутствует – тогда и мы не заставим себя ждать.

– Такое может произойти?

Что именно – окончательное преодоление финансового кризиса и промышленной стагнации? Начисто исключать этого нельзя – хотя бы в качестве позитивного сценария развития событий. Хотя есть и другой сценарий-прогноз, согласно которому кризис примет затяжной характер.

– Александр Владимирович, давайте вернемся к прикладным вопросам – как происходит удовлетворение требований кредиторов, если у обанкротившегося банка не хватает средств для погашения задолженности перед ними?

Когда у банка отзывается лицензия по причине его финансовой неустойчивости, то это по определению означает, что банк – банкрот, и его активов не хватит для удовлетворения требований всех кредиторов. Напомню, что конкурсное производство, в ходе которого эти требования удовлетворяются, предполагает три очереди кредиторов.

Одна из задач агентства, выполняющего функции корпоративного конкурсного управляющего – реализовать оставшиеся активы банка. За счет вырученных средств формируется конкурсная масса, и мы расплачиваемся, в первую очередь – и это не просто идиома! – с оставшимися вкладчиками: вкладчики, которые имели вклады свыше 700 тыс. рублей, являются как раз кредиторами первой очереди. Очень много времени и сил уходит на то, чтобы найти и вернуть активы, которые были неправомерно выведены из банка. Этим мы тоже занимаемся, поскольку оспаривание сомнительных сделок – один из самых эффективных способов защитить права кредиторов и повысить показатель удовлетворения их требований. Кстати, по итогам 2011 года он составил 39%.

Были случаи, которые, на первый взгляд, можно отнести к разряду чудес – когда нам удавалось полностью рассчитаться со всеми кредиторами и даже кое-что оставалось акционерам. Конкурсное производство нами завершено в 97 банках. Так вот, в 17 случаях мы на 100% рассчитались со всеми кредиторами, что стало возможным только благодаря конструктивному сотрудничеству с бывшими собственникам банка – в значительной мере это именно их заслуга.

Кстати, хочу предложить в связи с этим полушутя-полусерьезно – может быть, ввести показатель добросовестности банкиров? Чтобы понять, какая часть банкиров, оказавшихся в неприятной ситуации, проявила добросовестность, порядочность и ответственность. Как рассчитывать его будем? Как отношение случаев полного удовлетворения требований кредиторов к общему числу банковских банкротств. Значит, сейчас этот показатель будет на уровне 17,5%.

– Судя по всему, количество работы у агентства не сокращается?

Я думаю, ситуация такова, что проще работать не становится – ни нам, ни всем остальным. Хотя, с другой стороны, можно сказать, что работать все же становится легче по мере накопления все большего опыта, а, значит, углубления профильного знания и совершенствования соответствующих навыков – компетенций, как сейчас принято говорить. При этом жизнь меняется так быстро, что мы просто вынуждены руководствоваться девизом спортобщества «Динамо» – «сила в движении». (улыбается). Достаточно сказать, что нам уже не раз приходилось вносить изменения в регулятивную базу деятельности Агентства не потому, что мы где-то ранее ошиблись, а просто потому, что ситуация стала иной. Это, например, касается нашего взаимодействия с банками-агентами, через которые осуществляется выплата страхового возмещения. Первоначальное Положение о взаимодействии предусматривало в основном бумажный документооборот между нами. Сейчас же он происходит в электронном виде.

Я не преувеличу, если скажу, что жизнь усложняется во всех сферах деятельности. Эта тенденция с неизбежностью сказывается и на характере нашей работы, и на ее объеме.

– Если бы некоторые банкиры добросовестнее относились к своей профессии, было бы проще работать?

Разумеется. Но я хочу сказать, что цивилизованность нашего банковского рынка повышается. Добросовестных банкиров становится все больше. Мне кажется, что их уже сейчас большинство. За те два десятка лет, что мне довелось так или иначе провести в банковской системе (Во время работы в Госдуме Александр Турбанов также занимался проблемами финансово-банковской системы, входя в состав профильного комитета. – прим. Bankir.Ru) ситуация радикально изменилась в лучшую сторону. Но обольщаться не надо, поскольку работы все равно еще невпроворот.