Первый заместитель председателя Банка России Георгий Лунтовский
Фото: Альберт Тахавиев, Bankir.Ru

– По вашему мнению, нужно ли стимулировать переход с наличных на безналичные платежи административными мерами?

– На самом деле такой необходимости на сегодня нет. Прежде всего, обсуждается такая административная мера, как обязательное перечисление зарплаты на безналичные счета. Но большинство населения живет от зарплаты до зарплаты, у них не остается свободных денег. И по большому счету карточка им не нужна. Те, кто живет от зарплаты до зарплаты, еще не готовы переходить на безналичные формы расчетов. Они ищут товары подешевле и покупают их в торговых точках, которые не оснащены оборудованием для приема банковских карт. Те, у кого есть свободные деньги, в большинстве случаев уже хранят их на банковских счетах и пользуются картами.

Действительно, в некоторых странах ограничение наличных расчетов закреплено на законодательном уровне. Во Франции и Греции максимальная сумма платежа наличными, совершаемого физическим лицом-резидентом, составляет 3 тыс. евро, в Болгарии – 15 тыс. левов (7650 евро). В Италии любой платеж свыше 999 евро осуществляется либо по безналичному каналу, либо требуется заполнить декларацию и указать источник средств. Но я считаю, что в нашей стране сейчас более важно развивать инфраструктуру, чтобы люди имели реальную возможность выбора между наличной и безналичной формой оплаты.

При этом понятно, что и Банк России, и коммерческие банки заинтересованы в увеличении доли безналичных платежей. Для этого требуется постепенное формирование соответствующей инфраструктуры, оснащение организаций розничной торговли терминалами для безналичной оплаты, совершенствование нормативной базы, повышение финансовой грамотности населения, снижение комиссий при безналичной оплате, противодействие кибермошенничеству. Применение исключительно административных мер вряд ли обеспечит желаемый результат.

На сегодня у населения доверия к наличным все-таки больше, чем к безналичным расчетам, особенно на фоне информации о хищениях безналичных средств. Нужно еще многое сделать, чтобы население поверило в безналичные расчеты.

– Кто должен развивать инфраструктуру – банки или государство? Как преодолеть замкнутый круг: пока нет инфраструктуры, людям неинтересны безналичные платежи, а пока нет спроса, банки не могут развивать инфраструктуру?

– Банки уже развивают инфраструктуру, чтобы привлекать средства населения на счета. Торговые организации должны обеспечить для покупателей возможность выбора, в какой форме осуществить платеж – наличной или безналичной. Нужно ли здесь вмешательство государства, вопрос дискуссионный. Важно, чтобы при развитии инфраструктуры не произошло удорожания платежей для потребителей.

– Но здесь мы упираемся в то, что жители многих регионов бедны, и банки туда не идут…

– Да, к сожалению, в экономически развитых регионах инфраструктура развита намного лучше. К обеспеченным по банковским картам и банкоматам относятся Москва и Московская область, Петербург, Тюменская область, Новосибирская область. По терминалам лидируют Тюменская область, Петербург, Москва, Свердловская и Мурманская области. Но большинство регионов обеспечено инфраструктурой на уровне ниже среднего. Это напрямую связано и с развитостью экономики в регионах. Но эта проблема выходит за пределы банковской системы.

– Крупные банки и международные платежные системы говорят, что налогоплательщику дешевле содержать систему безналичного обращения и отказаться от наличных. Каково мнение регулятора на этот счет?

– Для государства и то, и другое дорого. Расходы на платежную систему суммируются. Потому что независимо от соотношения наличных и безналичных платежей при осуществлении транзакций, нам надо содержать обе инфраструктуры.

В Европе и США каждый год объем наличных денег в обращении растет, несмотря на значительную долю безналичных платежей. Да, есть примеры Исландии и Швеции, которые уже почти отказались от наличных. У них низкие затраты на наличный оборот. Но мы не можем ориентироваться на их опыт. Во-первых, это небольшие страны, во-вторых, там создана инфраструктура, там не нужно решать те проблемы, которые стоят перед нами. Так что полностью отказаться от наличных в ближайшей перспективе Россия не сможет.

– Как вы оцениваете практику некоторых банков, которые ввели комиссию за внесение денег на счет через кассу и таким образом пытаются отучить клиентов от наличности?

– Взимание комиссионных – это вопрос отношения банков и клиентов. Как правило, если деньги размещаются во вклады, комиссия не взимается. Понятно, почему банки вводят комиссии – потому, что работа с наличными трудоемка и напрямую не дает прибыли. Но при этом клиент, физлицо, имеет выбор и может пойти в тот банк, который предлагает более интересные условия. Другое дело – высокая комиссия при обмене монеты. Ненормально брать комиссию в 50 рублей при обмене 100 рублей монетами. Но я еще раз хочу подчеркнуть, что ЦБ не вмешивается в отношения банков и клиентов.

На самом деле решение этой проблемы лежит в другой плоскости. В развитых странах коммерческие банки уже давно передают работу с наличными на аутсорсинг крупным кассовым центрам, которые более эффективны за счет концентрации объемов обрабатываемой наличности. В России коммерческие банки предпочитают содержать собственные службы инкассации и кассы пересчета, и их эффективность низка из-за небольших объемов работы.

– С чем это связано – с отсутствием поставщиков или с менталитетом?

– На мой взгляд, банки опасаются, что, если они отдадут обработку наличности сторонней организации, то она переманит их клиентов. Однако на рынке есть объединение «РОСИНКАС», входящее в систему Банка России. «РОСИНКАС» не является банковской организацией и не заинтересовано в переманивании клиентов из коммерческих банков. На данный момент в 15 регионах есть кассовые центры «РОСИНКАСа», в этом году еще в 15 регионах откроются представительства этой организации. Так что в этой части ЦБ старается оказать влияние и стимулировать перевод обработки наличности на аутсорсинг.

– Наш читатель, представитель банковского сообщества, в отзывах к обзору конференции «Наличное денежное обращение: модели, стандарты, тенденции» пожаловался, что «обычные памятные монеты в подавляющем своем большинстве достаются ВТБ24 и Сберу», и при этом Банк России предлагает увеличить минимальный заказ до 100 монет. Что вы ответите на эту критику?

– С памятными монетами работают около 200 банков. Но только 20–30 банков из этого количества активно работают с монетами, приобретают их в крупных объемах, независимо от ассортимента и, главное, осуществляют обратный откуп монеты. Мы в своей работе ориентируемся, прежде всего, на крупные банки с разветвленной сетью. Ведь перед Банком России стоит задача не продать весь тираж в Москве, а распределить наши памятные монеты по всей территории страны. У Сбербанка масштабы работы с физлицами, конечно, больше, так же как и возможности по продвижению монет на рынке.

При этом отмечу, что мы недавно встречались с одной из ассоциаций, и несколько банков изъявили желание активизировать работу с памятными монетами. Мы им пойдем навстречу.

Но нужно понимать, что Банк России тоже стремится сократить свои операционные расходы. Мы не розничная организация, мы торгуем оптом. Это правда, что обсуждается идея сделать упаковку в 100 монет. Но опять же, мы это предложение обсудим с банками и прислушаемся к их мнению.

– Продолжение вопроса от нашего читателя: «сейчас минимальный заказ 25 штук, а все равно дают по 1–2 монеты, так что не наездишься». Может быть, нужно увеличить тиражи инвестиционных монет?

– Во-первых, у нас есть монеты, которые выпускаются ограниченным тиражом. Во-вторых, мы сокращаем заказы всех банков, в том числе Сбербанка. В-третьих, мы ориентируемся на положение на рынке. У Сбербанка 40% рынка, и в этих объемах он получает тиражи.

Но здесь нельзя достичь справедливости. Если тираж 100 монет, то очевидно, что они не достанутся всем. Если тираж 1000 монет – но у нас более 900 банков, каждому же не дашь по одной монете. При этом мы думаем над тем, чтобы увеличивать тиражи. Но тогда возникнет опасность затоваривания, поэтому в этом вопросе мы будем действовать осторожно.

И еще я бы хотел отметить, что банкам нужно активнее заявлять о своих проблемах. Мы два раза в год будем собирать представителей банков, чтобы получать обратную связь из отрасли.

– Вы считаете правильным, что Сбербанк получил преференции на продажу монет с символикой Олимпиады-2014?

– Сбербанк России является генеральным партнером Оргкомитета «Сочи 2014» в банковской категории, а в соответствии с международной практикой партнерам этого уровня представляются преференции в каждой категории. Именно поэтому в соответствии с договором с Оргкомитетом «Сочи 2014» Сбербанку России, крупнейшему розничному банку, предоставлены эксклюзивные права на реализацию монет из драгметаллов по программе «Сочи 2014» на территории нашей страны. И с этой точки зрения, при реализации монет «Сочи 2014» через отделения Сбербанка запросы конечного покупателя – коллекционера монет в самых отдаленных уголках России – смогут быть удовлетворены.

– В каком состоянии находится дискуссия об устранении из обращения мелких монет?

– На самом деле, пока мы дискутируем, многие страны уже приняли решение о прекращении выпуска мелких монет. Это Канада, Чехия, Финляндия.

В дискуссии все нас поддерживают. Есть два аргумента. Первый – по официальной статистике рынок перенасыщен монетами достоинством одна и пять копеек. По состоянию на 1 апреля 2012 года, в обращении находится 7,3 млрд. штук монет номиналом одна копейка и 5,8 млрд. штук монет номиналом пять копеек. На каждого жителя страны приходится, соответственно, по 51 штуке и 40 штук. Однако эти монеты не возвращаются в кассы структурных подразделений Банка России.

Второй аргумент – производство мелкой монеты низких номиналов убыточно. Мы меняли состав металла, сейчас применяем обычный черный металл с гальваникой. Но возможности снижения затрат на производство монет самых низких номиналов за счет экономии металлов и изменения их конструкции исчерпаны.

Федеральные органы исполнительной и законодательной власти разделяют нашу позицию. Осталось внести изменения в законодательство. Мы продолжим дискуссию в комитете по финансовым рынкам Государственной думы. Нас там поддержали, но потом в силу ряда обстоятельств обсуждение приостановилось. Я надеюсь, что скоро дискуссия возобновится и придет к логическому завершению. Пока мы говорим о прекращении выпуска монет номиналом 1 и 5 копеек, но убыточно производство большинства монет.

Проблема с десятирублевым номиналом решилась?

– Да, на сегодня такой проблемы не существует. В прошлом году рынок лихорадило, и мы приняли решение допечатать банкноты десятирублевого номинала. Случается, что, несмотря на то, что Банк России заранее извещает участников рынка обо всех изменениях, рынок не всегда успевает реагировать. Когда возникли проблемы с монетами, мы собрали информацию со всей страны, увидели, что многие банки завышают заявки на монеты. Наши территориальные управления провели работу с банками, и ситуация нормализовалась. Возврат монет в кассы банков наладился. Сегодня такой острой ситуации с монетой в целом по стране нет. Если появляются отдельные проблемы в отдельных регионах, мы оперативно реагируем.

– У банков явно нет экономических стимулов работать с монетой и устанавливать монетоприемники. Планирует ли Банк России заставлять банки работать с монетой?

– Наличие монетоприемников – общая практика, они есть в банках по всему миру. Но заставлять банки устанавливать монетоприемники мы не станем.

Понятно, что банкам удобнее получать монету из ЦБ, так как она рассортирована, и неудобно принимать монету у населения и обрабатывать ее. Кроме того, ЦБ не взимает с коммерческих банков плату за работу с наличными деньгами. Мы стараемся путем разъяснений воздействовать на банки, чтобы они работали с монетой. И уже в начале 2012 года наметились положительные тенденции в вопросе ускорения оборачиваемости монеты.

– Расскажите о реформирования системы расчетно-кассовых центров (РКЦ) Банка России.

– Количество РКЦ сократилось более чем в два раза. На 1 января 2012 года в системе действуют 543 РКЦ. На Совете директоров Банка России утвержден примерный перечень РКЦ, которые подлежат ликвидации в течение 5 лет. Будут закрыты еще 300 РКЦ. При этом мы сокращаем численность сотрудников Банка России. За 15 лет численность сократилась с 97 тыс. до 66 тыс. человек.

Мы исходим, прежде всего, из таких критериев, как доступность с точки зрения расстояния до банков. Смотрим на объемы работ: многие РКЦ не загружены. Активно работаем с Казначейством, чтобы оно принимало на обслуживание бюджетные организации.

– Каков норматив удаленности РКЦ от банков?

– В пределах трех часов доставки автотранспортом. Есть регионы, куда можно добраться только самолетом. Там мы РКЦ не ликвидируем.

Также мы пошли по пути создания крупных кассовых центров, которые обслуживают ряд регионов. Наряду с действующими современными объектами наличного денежного обращения в Москве, Петербурге и Краснодаре, осуществляющих полный цикл обработки денежной наличности, в том числе и уничтожение ветхих банкнот, ведется строительство аналогичных объектов в Воронеже, Хабаровске, Ростове, планируется строительство в Новосибирске.

Кроме того, мы выстраиваем более эффективные схемы перевозок. До недавнего времени две фабрики Гознака (в Москве и в Перми) не имели возможности печатать все номиналы. Теперь Гознак печатает на обеих фабриках все номиналы, одна фабрика обеспечивает восточную часть страны, другая – центр. И мы напрямую деньги с фабрик везем на ГРКЦ. 16 территорий имеют право на уничтожение ветхих денег. Это резко сократило объемы перевозок, помогло сэкономить площади, ведь теперь не требуется хранить ветхие деньги, их можно уничтожать на месте.

– Какая доля объема наличных ежегодно признается ветхой?

– 25–30% наличности. Десятирублевые купюры «живут» полгода. Быстро выходят из строя 50- и 100-рублевые банкноты. Мы улучшаем эксплуатационные качества банкнот – применили более качественную бумагу, провели эксперимент с лаковым покрытием. Оказалось, что это удлиняет срок службы банкноты. Надеемся, что процент отсева ветхих денег будет снижаться.

– Успевают ли банки отследить все изменения в оформлении и защите банкнот?

– Мы заранее, за 7–8 месяцев, всех оповещаем. Все случаи с тем, что чьи-то банкоматы не распознают новые купюры – на совести производителей программного обеспечения для банкоматов.

– Как повлияет на банки уменьшение количества РКЦ?

– Понятно, что существует необходимость доставки наличных, их нужно привезти и выдать. Поэтому, конечно, в какой-то степени у банков издержки увеличатся. Но и здесь мы стараемся каким-то образом помочь коммерческим банкам, в частности, они могут работать с «РОСИНКАСом».

Ликвидировав более 50% РКЦ, мы пока не ощутили особых проблем. Дальше, наверное, проблема может обостриться, но мы будем все обсуждать с банками и стараться найти наименее затратный путь в каждом конкретном случае.

– РКЦ бесплатно обслуживали банки при работе с наличными. «РОСИНКАС», коммерческая организация, будет за те же услуги взимать плату. Идеологически правильно, что государство передает свои функции коммерческим организациям?

– Приведу пример Англии – там Банк Англии выпускает в обращение деньги и изымает их. Все остальное отдано коммерческим структурам.

– Но у нас иной исторический опыт…

– Да, но мы делаем историю. Мы не так давно существуем в рынке. Мы изучаем опыт всех развитых стран, которые этот путь уже прошли. Не копируем опыт Англии один в один, а изучаем опыт многих стран. В любом случае, взаимоотношения ЦБ в части обеспечения наличных с банками – бесплатны. Кроме того, мы не так давно разрешили коммерческим банкам обмениваться деньгами, фактически продавать наличные, в рамках кассового обслуживания, чтобы банки могли оказывать друг другу подобные услуги, и чтобы у них не возникало опасности остаться без наличных денег.

– Расскажите о деятельности Банка России по обучению населения способам распознавания фальшивок.

– Мы рассказываем нашим гражданам, в том числе – прессе, об изменениях в наличном денежном обращении. Банк России устраивал учебный семинар, на котором представители прессы изучали работу экспертов по выявлению фальшивых банкнот.

Мы печатаем буклеты, снимаем фильмы и распространяем их через местные вещательные компании. На нашем сайте есть страница, на которой представлены цветные изображения всех денежных знаков Банка России, находящихся в обращении, включая основные признаки их подлинности на русском и английском языках. Мы думаем и о новых формах этой работы. Например, на сайте Банка России может появиться интерактивная игра для школьников по обучению их признакам подлинности банкнот.

Мы выставили требования к банкам, чтобы их оборудование по работе с наличными имело датчики по распознаванию фальшивок. Был случай, что банкомат одного из банков принял ксерокопии банкнот. Это вопрос ответственности коммерческих банков. Нужно обеспечить безопасность и защиту при работе с наличными деньгами.

Но вообще количество фальшивок в обороте падает. Дают результаты наши меры по усилению защиты банкнот. Мы пока не изъяли из обращения банкноты старого образца, которые защищены хуже. Но по мере их изъятия тенденция продолжится.

– Как часто банки принимают фальшивки?

– К счастью, это всего лишь единичные случаи. Еще хочу сказать, что в Петербурге есть сервисный центр, где тестируется вся техника, которая работает с наличными. И по результатам тестирования мы на сайте ЦБ рекомендуем банкам то или иное оборудование. Подчеркну, что мы не обязываем банки покупать оборудование определенной марки, а лишь рекомендуем.

– Не так давно в прессе появилась информация, что ЦБ будет заставлять коммерческие банки перевозить деньги в контейнерах, которые при несанкционированном доступе заливают деньги краской. Правда ли это?

– Нет, эти сообщения не соответствуют действительности. Несколько лет назад мы посмотрели опыт Франции и Бельгии, которые на законодательном уровне обязали банки перевозить деньги в таких контейнерах. Нас привлекло то, что при внедрении такой системы перевозки банки отказываются от бронированной техники и оружия. Это может удешевить процесс перевозки и повысить безопасность инкассаторов. Людям, перевозящим наличность, дают установку при нападении отдавать контейнеры. Ведь все равно бандиты не сумеют без последствий для содержимого вскрыть контейнеры и не смогут обменять эти деньги. ЦБ принимает к обмену деньги, которые залиты краской, либо от компании-перевозчика, либо от банка. Человек с улицы не сможет их обменять. В качестве эксперимента Сбербанк приступил к использованию специальных контейнеров для перевозки денежной наличности. Мы не будем заставлять банки внедрять такую новинку. Если они сочтут, что это выгодно, они сами пойдут по этому пути.