Кредитование экономики российскими банками наконец восстановилось. Согласно последним данным Банка России, месячный прирост кредитного портфеля по итогам апреля составил 0,9% — это самый высокий показатель с января 2009 года. Если же, по методике Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), очистить статистику от показателей Сбербанка и сделать поправки на переоценку валютных кредитов, картина выглядит еще оптимистичнее: прирост кредитов нефинансовому сектору в марте оценивается в 2,5%, в апреле — в 2%. Подобная динамика, по мнению экспертов ЦМАКП, свидетельствует уже не о случайном отскоке, а о восстановлении кредитования как тенденции.

Причем нынешнее расширение кредитования, указывают эксперты, происходит благодаря оживлению спроса на кредит именно со стороны предприятий и в меньшей степени — со стороны населения. «Похоже, рост активности корпоративных заемщиков связан прежде всего с их инвестиционными планами. Инвестиционного бума не ожидается, но исходя из заявленных компаниями инвестиционных планов прирост капитальных вложений процента на четыре по итогам 2010 года более чем вероятен», — полагает ведущий эксперт ЦМАКП Олег Солнцев.

Главные вопросы — насколько банки окажутся в состоянии поддерживать кредитами рост активности заемщиков, каковы сейчас основные источники ресурсов и надолго ли их хватит. До начала кризиса одним из основных источников финансирования ресурсной базы (не только для банков, но и для крупных предприятий) служило привлечение зарубежных ресурсов. С осени 2008 года внешние рынки капитала то захлопывались, то приоткрывались. До конца прошлого года российские заемщики в основном отдавали старые долги по синдицированным кредитам и по еврооблигациям: объемы привлечения заметно отставали от сумм погашения. Но в первом квартале 2010 года у наших заемщиков вновь открылся доступ к дешевым кредитным ресурсам. По данным ЦМАКП, частные компании в январе и феврале привлекли только на открытых рынках 2,1 и 2,4 млрд долларов соответственно, а в марте — уже 9,9 млрд (по оценкам, около 80% средств привлекается в ходе двусторонних непубличных сделок).

В апреле и мае объемы публичных привлечений оказались более скромными — 300–350 млн долларов. Причем дальнейшая возможность масштабных заимствований кажется пока проблематичной, поскольку у западных кредиторов то и дело возникают новые проблемы. К тому же, по мнению аналитика по макроэкономике, международным рынкам и рынку облигаций УК «КапиталЪ» Федора Наумова, российские заемщики особого рвения в этом направлении и не демонстрируют: «Нет смысла, поскольку отечественные банки переполнены ликвидностью, у многих из них попросту кэшевые балансы. Некоторые компании, у которых исторически долларовая выручка, даже используют такую схему: привлекают в рублях, а потом конвертируют эти займы в долларовые деривативы, но по сути заем остается рублевым. Пока рублевого кредитного рынка всем хватает. Другое дело, что он, к сожалению, неглубокий».

Глубина рублевого рынка корпоративных облигаций — другого потенциального источника привлечения ресурсов, но уже внутренних — тоже, к сожалению, невелика. Прошлогодний бум спроса на рублевые долговые инструменты в текущем году не повторился. В марте–апреле, по данным ЦМАКП, среднемесячные объемы размещений составляли около 65 млрд рублей, что вдвое ниже значений второй половины 2009 года. Есть надежда, что этот рынок еще наверстает упущенное: часть заемщиков, которая воспользовалась благоприятным периодом и предпочла еврооблигационные займы, вернется на внутренний рынок, где к тому же снизился уровень кредитных рисков. Однако прошлый год показал, что банков среди эмитентов рублевых облигаций не много: сектор скомпрометировал себя в глазах инвесторов в период кризиса.

Итак, реальными источниками пополнения ресурсной базы для отечественных кредитных организаций остаются пока три, сугубо банковские: это собственный капитал, избыточная ликвидность и средства населения. Но собственный капитал — довольно инерционный источник, не способный гибко и оперативно реагировать на текущее изменение спроса. Да и помесячная динамика этого показателя пока не вышла из минуса.

Доля избыточной ликвидности, сконцентрированная на депозитах в Банке России и вложениях в ОБР, по отношению к общей ликвидности оценивается ЦМАКП в 70–80% (около 2 трлн рублей). «У многих крупных банков накоплен изрядный запас низкодоходных ликвидных активов, которые могут трансформироваться в другой вид активов, менее ликвидных, но приносящих более высокий доход. Но этот источник наращивания кредитования будет быстро исчерпан. Можно ожидать, что основным источником средств для кредитования в течение ближайшего года станет наращивание среднесрочных пассивов — прежде всего депозитов населения. Это вполне адекватный источник ресурсов при условии, что не возникнут стрессы, вызывающие банковскую панику. А в ближайшей перспективе такие стрессы вряд ли возникнут», — прогнозирует Олег Солнцев. Депозитная база действительно развивается масштабно. Приток вкладов физических лиц по итогам 2009 года составил 26,8%, до 7,5 трлн рублей. Долю депозитов в банковских пассивах Центробанк оценивает в 27%. По расчетам Агентства по страхованию вкладов (АСВ), приток депозитов в текущем году составит 20–22%, до 9–9,1 трлн рублей.

«Этих ресурсов хватит на год-два, — подсчитал Солнцев. — Но в более отдаленной перспективе, скорее всего, вновь возникнет потребность в ускоренном наращивании внешнего долга. Все последние пятнадцать-семнадцать лет сбережения и спрос на кредит в нашей экономике движутся асинхронно. За периодами избытка сбережений и недостаточного спроса на кредит следуют периоды сбалансированного развития, которые затем сменяются периодами избыточного спроса на кредит. В эти периоды избыточного спроса закономерно усиливается использование зарубежных источников финансирования — как банками, так и конечными заемщиками».

По наблюдениям ЦМАКП, основанным на анализе развития экономики и финансовой системы с 1992 года, смена источников ресурсной базы подвержена четкой цикличности. Этап так называемой финансовой депривации (речь идет об использовании квазиинструментов финансирования, в частности эмиссионных) сменяется этапом с опорой на внутренние сбережения, за которым наступает период активного использования внешних источников. Подобная диалектика, с одной стороны, вселяет уверенность в том, что банки без ресурсов не останутся: на смену одному источнику придет другой. Для цикла, в котором мы сейчас находимся, распределение этапов выглядит так: 2008–2010 годы — период финансовой депривации, 2011–2013 годы — опора на внутренние сбережения, 2014–2016 годы — опора на внешние источники финансирования.

С другой стороны, настораживает подтверждающаяся закономерность: в периоды опоры на внешние источники резко усиливается восприимчивость экономики к внешним шокам. Завершения предыдущих таких этапов — в 1998−м и в 2007 годах — именно импортированными шоками и оборачивались. Эта закономерность в очередной раз приводит к выводу, что российским банкам необходимо формировать собственные долгосрочные и нечувствительные к «посторонней» конъюнктуре ресурсные заделы. Правда, дискуссии о том, где их искать, длятся более полутора десятков лет.