Во второй части статьи1 авторы анализируют типы ошибок, возникающих в процессе электронного перевода средств в практике международных банковских расчетов, а также рассматривают проблему неосновательного обогащения как последствия ошибок в банковских переводах.

Ошибки в практике международных банковских расчетов

В отличие от российской банковской системы банковская индустрия США выработала определенные правила устранения последствий ошибок в банковских переводах, воспринятые такими крупнейшими банковскими объединениями этой страны, как Американский совет по международному банковскому делу и Нью-йоркская клиринговая палата, а также рядом других банковских ассоциаций. Указанные правила выделяют три типа банковских ошибок, возникающих в процессе электронного перевода средств:

1) ошибочный или двойной платеж;

2) задержка платежа;

3) платеж в указанный клиентом банк, по другому клиенту2.

Все эти нарушения банка приводят к одному и тому же правовому последствию - ненадлежащему исполнению банком платежных инструкций клиента и обязанности компенсировать ущерб, вызванный несвоевременным расчетом.

Ошибки банка, повлекшие неверные платежи, не должны напрямую затрагивать интересы клиента, так как в подобном случае согласно положениям статьи 4А-303(с) ЕТК клиент не должен оплачивать такую сумму перевода. Банк, допустивший ошибку, вернув деньги клиенту, имеет право на реституцию. Из данного правила есть некоторые исключения, а кроме того, даже официальные комментаторы ЕТК расходятся во мнениях при определении правовых средств достижения этой цели.

Прямые и косвенные убытки

Вместе с тем правила исчисления сумм компенсации отличаются значительным своеобразием. Американское право различает прямые (direct) и косвенные (consequental) убытки. Под возмещением прямых убытков применительно к данному случаю понимают зачисление суммы перевода на счет получателя. Кроме того, за просрочку исполнения клиенту уплачиваются проценты. Отметим, что американское законодательство и судебная практика в большинстве случаев отрицают возможность компенсации клиентам косвенных убытков. Под косвенными подразумеваются убытки клиента, вызванные реакцией партнеров, расторжением контрактов и прочими обстоятельствами, связанными с нарушением сроков платежа по основному договору, которые банк не мог предвидеть в момент получения платежного поручения.

О.С. Иоффе классифицировал убытки на прямые и косвенные в зависимости от характера причинной связи между нарушением обязательства и возникшими убытками: «Убытки считаются прямыми, если нарушение обязательства обусловило их конкретную возможность или превратило ее в действительность. К косвенным относятся убытки, лишь абстрактная возможность которых возникла в результате неисполнения обязательства. Возмещению подлежат только прямые убытки, а не косвенные, так как отсутствует причинная связь, необходимая для вменения их в ответственность»3. М.М. Агарков полагал, что «деление убытков на прямые и косвенные не обладает столь же четким критерием, как деление на положительный ущерб и неполученную выгоду. Критерий в этом случае более неопределенный. Прямыми убытками называют убытки, непосредственно причиненные правонарушением. Косвенными убытками называют убытки, более отдаленным образом связанные с правонарушением. В гражданском праве принято считать, что возмещению подлежат лишь прямые убытки. Косвенные убытки не подлежат возмещению, разве что такая обязанность будет установлена специальной нормой закона»4. В специальной юридической литературе существует позиция, согласно которой возможность взыскания и косвенных убытков допускается при определенных условиях, например при умысле причинителя5.

Принципиально иную точку зрения в исследовании проблемы возмещения убытков занимал Л.А. Лунц. По его мнению, говорить о возмещении только прямых убытков как общем правиле отечественной цивилистики «нет достаточных оснований: ограничение ответственности лишь так называемыми прямыми убытками является по существу отступлением от общего принципа полного возмещения убытков. Поэтому утверждение, что косвенные убытки вообще, как правило, не подлежат возмещению, противоречит нашему закону <...> исходит из неправильного представления о причинной связи - из ошибочного представления о том, что из фактов, предшествующих данному результату, те, которые во времени стоят ближе к этому результату, якобы всегда в большей мере способствуют наступлению этого результата, чем факты во времени более отдаленные. Такое представление о причинной связи носит механический характер и может привести практически к неправильным выводам <...> Различение убытков прямых и косвенных может иметь значение как исключение из общего правила»6.

Различение убытков прямых и косвенных, по мнению Л.А. Лунца, иногда служило основанием для неправильных выводов по вопросу о возмещении упущенной выгоды. Отождествляя прямые убытки с положительным ущербом в имуществе, а косвенные убытки - с упущенной выгодой, некоторые авторы на этом основании отрицательно относились к возмещению упущенной выгоды. Такой вывод, по мнению Л.А. Лунца, ошибочен вдвойне: «а) он исходит из неправильного утверждения, что косвенные убытки якобы, как правило, не подлежат возмещению; 2) он исходит из совершенно произвольного, необоснованного утверждения, что упущенная выгода всегда является якобы более отдаленным следствием правонарушения или неисполнения договора, тогда как и положительный ущерб в имуществе, и упущенная выгода могут при одних условиях оказаться непосредственным (прямым), а при других - более отдаленным (косвенным) результатом неправомерного действия или упущения»7.

В то же время «в нашей юридической литературе высказывалась мысль о необходимости соразмерять возмещение вреда со степенью вины причинителя8 (при умысле - большее возмещение, чем при грубой неосторожности, а при грубой неосторожности - большее возмещение, чем при легкой неосторожности)». По мнению Л.А. Лунца, «с этим общим исходным тезисом <...> нельзя согласиться, так как соразмерение ответственности со степенью вины противоречило бы началу полного возмещения вреда, выраженного в нашем законе <...> и, следовательно, чуждо нашему праву.

Институт возмещения вреда

Попытки соразмерять пределы гражданской ответственности со степенью вины причинителя вводят в гражданско-правовые отношения чуждый им элемент уголовно-правового характера. Институт возмещения вреда не призван служить тем же целям, которым служит уголовно-правовое наказание <...> Специфической целью гражданской ответственности, в частности обязательства возмещения вреда, причиненного неисполнением договора или деликтом, является восстановление (полное) имущественной сферы кредитора (потерпевшего), нарушенной поведением должника»9.

Вместе с тем положения статей 401 и 404 ГК РФ недвусмысленно предписывают учитывать вину и ее формы при решении вопроса об ответственности.

Учет только объективных критериев в целом ряде случаев не позволяет провести границы между абстрактной и конкретной возможностью результата и, как следствие, между прямыми и косвенными убытками. Нельзя не согласиться с мнением Г.Ф. Шершеневича, отмечавшего, что ответственность является правовым последствием, а потому и основание ее, то есть причинную связь, нельзя искать там, где невозможно правовое воздействие. «За пределами правовой досягаемости бесцельна причинная связь для юриста. С этой точки зрения мы должны признать, что последствия незаконного действия, за которые действовавший отвечает, не могут идти дальше того, что можно было предусмотреть в момент совершения действия на основании общежитейского опыта среднему разумному человеку»10.

«Таким образом, есть все основания утверждать о трансформации в правовой сфере критерия причины. Категории абстрактной и конкретной возможности результата при решении вопроса о возложении правовой ответственности могут быть раскрыты лишь через понятие "предвидимости".

С этой точки зрения отрицательный результат, возникающий вследствие неисполнения обязательства его должником из-за действий третьего лица, на которого в силу другого обязательства была возложена обязанность произвести исполнение, по общему правилу является предвидимым для третьего лица лишь постольку, поскольку он является обычным следствием неисполнения его обязательств. Так, в обязательстве уплатить деньги обычным следствием является уплата законных процентов, и, следовательно, третье лицо не может не предвидеть возможность такого результата неисполнения обязательства. Иные же последствия - обязанность должника уплачивать договорную неустойку, возмещать убытки в виде неполученной кредитором выгоды, третье лицо, по общему правилу, предвидеть не может, поскольку не является стороной в неисполненном должником обязательстве. Следовательно, причинную связь между действиями третьего лица и рассматриваемыми потерями должника следует рассматривать как абстрактную, а убытки - как косвенные, не подлежащие возмещению. Положение меняется, если третье лицо ставится в известность о содержании обязательства, во исполнение которого оно действует, и о возможных последствиях его нарушения.

На практике игнорирование субъективного критерия при определении наличия достаточной причинной связи породило весьма доходный промысел. Суть операции по получению средств сводится к перечислению через банк достаточно незначительной суммы, перечисление которой задерживается банком на незначительный срок ввиду обычной практики. В последующем плательщик предъявляет банку требование о возмещении убытков, якобы возникших в связи с тем, что плательщик в соответствии с заключенным с получателем контрактом уплачивает последнему санкции за несвоевременное поступление средств на счет получателя.

Решение рассматриваемой проблемы состоит в установлении специальных правил, исключающих ответственность банков за убытки переводящей стороны, превышающие основную сумму перевода и начисленные на нее проценты, кроме случаев, когда банк допустил нарушение умышленно и с осознанием возможных негативных последствий нарушения (т.е. при наличии вины в форме умысла или грубой неосторожности).

Специального обсуждения требует вопрос о возможности установления в соглашении с банком ограничений размера убытков, подлежащих возмещению банком.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Эти положения свидетельствуют о возможности по соглашению сторон ограничить размер подлежащих возмещению убытков либо ограничить возможность взыскания тех или иных убытков.

В силу пункта 1 статьи 400 ГК РФ право на полное возмещение убытков по отдельным видам обязательств и по обязательствам, связанным с определенным родом деятельности, может быть ограничено законом.

Сравнивая эти положения с нормами статьи 15 ГК РФ, можно прийти к выводу, что в отношениях из обязательств ограничения размера ответственности могут быть установлены только законом, но не договором. Однако такой вывод противоречит другим положениям, закрепленным в гражданском законодательстве. Так, статья 394 ГК РФ допускает возможность установления исключительной неустойки не только законом, но и договором.

Пункт 2 статьи 400 ГК РФ запрещает соглашение об ограничении размера ответственности должника по договору присоединения или иному договору, в котором кредитором является гражданин, выступающий в качестве потребителя, объявляя такое соглашение ничтожным, если размер ответственности для данного вида обязательств или за данное нарушение определен законом или если соглашение заключено до наступления обстоятельств, влекущих ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. Включение данного специального положения в ГК РФ можно рассматривать как косвенное допущение (поскольку иное прямо не оговорено) соглашения об ограничении размера ответственности в тех случаях, когда кредитором является лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность.

Следовательно, включаемые в договоры банковского счета с предпринимателями условия об ограничении размера возмещаемых банком убытков только уплатой неустойки либо размером утраченной или неправильно перечисленной суммы (либо кратной этому размеру) следует считать правомерными.

Как следует из рассмотренных нами выше положений, в целях обеспечения максимальной защиты владельца средств и обеспечения возможности использования средств на счетах в качестве платежного средства в законе необходимо исключить право сторон в договоре банковского счета изменять или ограничивать право клиента на возмещение основной суммы перевода и процентов на нее в размере средней банковской ставки, начисленных за период задержки платежа.

Изложенные выше положения об основаниях, пределах и размере ответственности при ненадлежащем осуществлении расчетных операций возможны в отношениях, складывающихся между небанковским клиентом и обслуживающим его банком, банками посредника»11.

Правила об ограниченной ответственности

В отношениях между банками, участвующими в переводе средств, нет необходимости лишать банки права в соглашениях устанавливать правила об ограниченной ответственности, если такие соглашения не будут затрагивать права клиентов на соответствующее возмещение. Применительно к данным отношениям перспективными являются предложения о закреплении в законодательстве правила о распределении причиненных клиенту убытков в равных долях между всеми банками, участвовавшими в переводе средств, если только заинтересованный банк не докажет наличия обстоятельств, освобождающих его от ответственности. Особую актуальность проблема распределения риска имеет в случаях убытков, причиненных участникам перевода вследствие противоправных действий третьих лиц, за которых участники расчетных обязательств ответственности не несут, например в результате оплаты плательщиком утраченного, похищенного или поддельного чека или компьютерное мошенничество при применении электронной системы платежей12.

Понятие прямых и косвенных убытков можно встретить еще у Г.Ф. Шершеневича, то есть данная классификация хотя и не является традиционной, но все же не может считаться и чисто англо-американской. Дореволюционная российская цивилистика относит к числу косвенных убытки, создаваемые не только правонарушением, но и другими сопутствующими обстоятельствами, неожиданно увеличивающими вред. Вся сумма убытков в таких случаях создается рядом причин, где правонарушение - лишь первое звено, без которого все последующие не существовали бы. Косвенным противопоставлены прямые убытки, когда причиненный вред - следствие исключительно действия, составляющего правонарушение. Интересно, что дореволюционное российское законодательство обязывало к возмещению только прямых убытков, за исключением случаев наличия умысла на причинение больших убытков13.

Но если Г.Ф. Шершеневич проводил деление убытков на прямые и косвенные, исходя из характера причинно-следственной связи между противоправным поведением лица и наступившими последствиями, то американское право кладет в основу классификации форму вины. Однако важно отметить, что и другие правовые системы, как бы они ни подходили к классификации убытков, крайне настороженно относятся к вопросу компенсации косвенных убытков.

Так, анализ соответствующих норм гражданского и торгового законодательства развитых стран позволяет некоторым исследователям сделать вывод, что «по всем правовым системам возмещению подлежат лишь прямые убытки, или, по терминологии ФГК (Французского гражданского кодекса), убытки, явившиеся непосредственным и прямым следствием неисполнения соглашения (ст. 1151). Косвенные убытки возмещению не подлежат даже в тех случаях, когда должник умышленно нарушил обязательство»14. В то же время Гражданский кодекс штата Луизиана (ст. 1996 и 1997) различает случаи добросовестности и недобросовестности обязанного лица. Если в первом случае лицо ответственно лишь за убытки, предвидимые в момент заключения контракта, то во втором несет ответственность за все последствия неисполнения.

Принцип, согласно которому косвенные убытки не взыскиваются, закреплен в статье 4А-305(а) ЕТК США. Хотя пункт «с» данной статьи допускает возможность взыскания косвенных убытков на основании межбанковских соглашений, правила крупнейших банковских ассоциаций (Нью-йоркской клиринговой палаты, Американского совета по международному банковскому делу), параграф 210.32 Инструкции «J» Федеральной резервной системы (ФРС), устанавливающей требования для крупнейшей и контролируемой ею платежной системы Fedwire, также отрицают в большинстве случаев возможность взыскания с банков косвенных убытков клиентов при проведении переводных операций.

Статья 4А-103(е) ЕТК предусматривает возможность взыскания косвенных убытков при инкассо оборотных документов, если налицо недобросовестность банка. Однако другие законодательные акты (параграф 4010 Закона об ускоренном предоставлении средств (Expedited Funds Availability Act) и правила ФРС (параграф 229.21 Инструкции «СС» «Доступность средств и инкассо чеков») значительно ограничивают размер этой ответственности как по индивидуальному иску, так и по общей сумме исков в целом по финансовому учреждению. Этому есть объяснение: если бы банки принимали на себя ответственность за косвенные убытки, тарифы банков по переводным операциям возросли бы в несколько раз. Это показывают исследования не только американского, но и в целом мирового опыта15.

Кроме того, клиент может сам предпринять определенные действия для уменьшения неблагоприятных для себя последствий (например, выбрать надежный банк, застраховать риск своей ответственности, за дополнительную плату переложить риск ответственности на банк путем использования категории «гарантированного платежного сообщения» (guaranteed performance message) и т.п.). Как отметил во время рассмотрения дела, ставшего впоследствии прецедентом в данной области (Erva Co. v. Swiss Bank Corp. v. Continental Illinois National Bank), эксперт - член Совета управляющих ФРС, «смогут ли банки продолжать осуществлять электронные переводы на доступной для широкого круга лиц основе, зависит от того, смогут ли они делать это без принятия риска несения неограниченной ответственности по косвенным убыткам. Конечно, ни один банк не будет осуществлять сделку за $3,25 (средняя сумма комиссии за один перевод), навлекая на себя потенциальную ответственность в миллионы долларов»16.

Выбор применимого права

Фабула дела, ставшего классическим, такова. Erva Co., крупный чикагский дилер металла, заключила контракт на его поставку в Бразилию. Для этих целей она зафрахтовала судно с условием авансового платежа, при неполучении которого судовладелец имел право расторгнуть контракт. 25 апреля истец обратился в свой банк (Continental) с просьбой осуществить электронный перевод средств на счет судовладельца в Banque de Paris. Платеж должен был завершиться в конце дня 26 апреля. После дебетования счета истца в Continental последний передал телекс в Swiss Bank с просьбой перевести средства в банк судовладельца с одновременным кредитованием счета Swiss Bank у себя. И хотя телекс в швейцарском банке показал, что инструкция была принята, Swiss Bank ее не исполнил. Существует несколько версий случившегося: то ли в автомате закончилась бумага, то ли сообщение попало в другое управление банка, то ли вовсе было утеряно. В результате 27 апреля истец получил уведомление судовладельца, что договор с ним расторгнут. Одним из объяснений столь поспешных действий последнего служит резкий рост ставок за фрахт в последние дни. После долгих поисков швейцарским банком утерянного сообщения оно было заново передано Continental, однако судовладелец уже отказался принять платеж. В результате истец зафрахтовал судно по цене в два раза выше первоначальной. В ходе судебного разбирательства каждый из трех банков заявил друг другу встречные иски с обвинениями в неисполнении платежа.

В этом деле интересен еще один момент, а именно: выбор американским судом применимого права. Если бы в качестве такового было избрано право Швейцарии, истец вообще не мог бы предъявить иск Swiss Bank, так как швейцарские законы не допускают предъявления иска стороне, с которой истец не состоит в договорных отношениях. Однако суд остановил свой выбор на праве штата Иллинойс, допускающем подобные (внедоговорные) иски. При разрешении дела нижестоящий суд признал единственно виновным Swiss Bank, постановив взыскать с него все убытки Erva Co. от расторжения фрахта в сумме $2,1 млн. Но при рассмотрении дела в Апелляционном суде США последний применил правило известного прецедента Hadley v. Baxendale (1854 г.), согласно которому косвенные убытки не могут быть присуждены, если ответчику не направлялось предупреждение о таких обстоятельствах, которые их вызывают. В результате вместо $2,1 млн (суммы убытков клиента в связи с потерей фрахта по выгодной цене) Swiss Bank был обязан возместить ему $27 тыс. (сумма неисполненного платежного поручения).

Другое дело, рассматривавшееся английскими судами и развивавшееся по сходному сюжету, позволяет понять как общность практики различных иностранных судов, так и то, на какие дополнительные денежные выплаты вправе претендовать клиент в случае задержки платежа банками.

Согласно условиям чартер-партии истец в Норвегии перечислял ежемесячные платежи в американских долларах судовладельцу на его счет в итальянском банке. Как и в предыдущем случае, неперечисление очередной суммы давало судовладельцу право на расторжение чартер-партии. Очередной 81-й платеж приходился на 22 января 1976 года. 21 января плательщик дал поручение норвежскому банку осуществить телеграфный перевод в Италию. На следующий день Credito Italiano (банк-посредник) передал телекс в банк судовладельца, однако с указанием даты валютирования 26 января. Счет судовладельца был кредитован 22 января. Итальянское законодательство и практика связывают право владельца счета распоряжаться суммой поступившего перевода именно с этим событием, однако проценты на счет начинают начисляться лишь с даты валютирования, указанной в платежном поручении. Судовладелец посчитал последнее обстоятельство нарушением условий чартер-партии и дал указание своему банку вернуть сумму перевода на счет Credito Italiano, одновременно расторгнув договор с плательщиком в Норвегии.

В ходе рассмотрения иска плательщика в суде последний признал, что термин «платеж наличными» (in cash), содержащийся в условиях чартер-партии, дает получателю безусловное и немедленное право пользования суммой перевода. Невозможность начисления процентов на сумму перевода он счел нарушением условий чартер-партии, а расторжение договора судовладельцем - правомерным. Апелляционный суд пришел к противоположным выводам. Наконец, при рассмотрении этого дела в Палате лордов было восстановлено решение нижестоящего суда. В результате требование истца о возмещении $3 млн было отклонено, и единственное, на что он мог претендовать, - возмещение процентов в сумме от $70 до $100.

В США специальное правило о компенсации процентов, вызванной задержкой платежа, вытекает из статьи 4А-305(а) ЕТК. Нормой указанной статьи закреплен особый порядок возмещения основной суммы перевода и процентов на нее. В качестве особенностей таких требований можно выделить:

а) отсутствие обязанности клиента доказывать наличие и размер понесенных им убытков в размере суммы перевода и исключение возражений банков, касающихся этих вопросов;

б) возложение на банки обязанности возместить эти суммы независимо от наличия их вины и даже при наличии непреодолимой силы;

в) уменьшение размера ответственности банков лишь в тех случаях, когда утрата суммы перевода либо задержка исполнения поручения о переводе имела место вследствие действий клиента;

г) недопустимость исключения или уменьшения размера ответственности, изменения оснований ее возложения в соглашениях с небанковскими клиентами.

Сходный порядок возмещения основной суммы переводимых средств устанавливался законодательством СССР, регулирующим банковскую деятельность. Так, согласно пункту 26 Основных положений о расчетах в народном хозяйстве в случае неправильной выдачи денежных средств или неправильного зачисления средств на счета учреждения банки несли ответственность за ущерб, причиненный предприятиям, объединениям, организациям и учреждениям, в пределах неправильно выданных или зачисленных сумм, если не было установлено, что неправильная выдача или неправильное зачисление средств произведены по вине клиента. Эта норма практически дословно воспроизводит положения, ранее закрепленные в уставах Госбанка СССР (1981 г. и более ранних).

Правила расчета процентов конкретизируются в статье 4А-506(в) ЕТК: «Сумма рассчитывается путем умножения применимой ставки федеральных фондов на сумму, с которой выплачиваются проценты, а затем путем умножения произведения на число дней, за которое начисляются проценты. Применяемая ставка процентов федеральных фондов представляет собой среднее от ставок федеральных фондов, опубликованных Федеральным резервным банком Нью-Йорка за каждый день (публикуется, например, в Wall Street Journal), за который начисляются проценты, деленные на 360. За ставку процента федеральных фондов за каждый день, за который нет опубликованной ставки, принимается опубликованная ставка процента за день, когда в последний раз перед этим днем была опубликована процентная ставка. Если банк-получатель, принявший платежное поручение, должен вернуть платеж отправителю платежного поручения, поскольку перевод средств не был завершен, но эта незавершенность произошла не по вине банка, процент, подлежащий выплате, уменьшается на процент, равный требованию резерва по депозитам банка-получателя». Статья допускает изменение порядка исчисления процентов соглашением сторон. Только Правила по межбанковской компенсации Американского совета по международному банковскому делу предусматривают, что к рассчитанной по приведенной в ЕТК формуле сумме (с учетом правила о резервных требованиях) добавляются $200 административных расходов.

В Германии в отличие от США не существует единообразных ни законодательных, ни корпоративных актов, касающихся межбанковской компенсации. Правила о компенсации процентов либо содержатся во внутрибанковских общих условиях сделок, либо определяются банковскими обыкновениями. В большинстве случаев формула расчета не отличается от используемой в США и представляет собой дробь, в числителе которой - произведение средней ставки денежного рынка, суммы платежа и количества дней просрочки, в знаменателе - число дней в году (округленное до 360), умноженное на 100. Если ошибка вызвана действиями иностранного банка, ставка денежного рынка может увеличиваться на один пункт, а к полученной величине добавляются административные расходы в пределах от 100 до 200 немецких марок. Увеличение ставки на один пункт можно объяснить тем, что в странах Запада банки не создают обязательных резервов по привлеченным депозитам в иностранной валюте, а потому зарубежные банки имеют возможность использовать немецкие марки эффективнее, нежели сами немецкие банки.

Комплексное исследование, проведенное Секретариатом Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ), показывает, что в большинстве случаев уплата процентов, рассчитанных на основании действующих в стране валюты платежа ставок, является исключительной обязанностью банка, виновного в задержке платежа. Это правило нашло отражение и в международных кодификациях в данной области. Так,

в Типовом законе ЮНСИТРАЛ 1992 года о международном кредитном переводе средств (ст. 14-18) исключительной обязанностью не исполнившего свои обязательства банка считается уплата процентов, являющихся, по существу, не имущественной санкцией, а лишь платой за пользование заемными средствами. Аналогичные нормы содержатся и в Руководстве МТП по международному межбанковскому переводу средств и компенсации 1990 года (ст. 15). При этом проценты рассчитываются, исходя из практики страны валюты перевода (ст. 18 Руководства).

О крайне незначительном в абсолютных величинах размере подобных процентов для твердых валют можно судить на примере наиболее известной в международной практике процентной ставки LIBOR (London Interbank Borrowing Rate - Лондонская межбанковская ставка по займам). Существуют различные варианты расчета этой ставки, варьирующиеся как по валютам, так и по срокам размещения депозитов в крупнейших лондонских банках. Средние величины колеблются в пределах (по данным Financial Times за 12 января с.г.) 3 7/8 - 5 9/26 процента годовых. При задержке платежа лишь на несколько дней сумма возмещения будет составлять сотые доли процента.

Таким образом, ответственность зарубежных банков в международных расчетах, по крайней мере в подавляющем большинстве случаев, трудно назвать ответственностью в том понимании этого термина, которое существует в отечественной доктрине. Уплата процентов - скорее обязательство из неосновательного обогащения, которое имело место в случае задержки платежа и, следовательно, использования суммы перевода в качестве ресурсов.

Во Франции, где проценты в установленных законом случаях взыскиваются вместо возмещения убытков, данный подход находит следующее обоснование. По мнению Е. Годэмэ, убытки являются следствием невозможности помещения денег в оборот. Следовательно, размер убытков определяется процентом, который могло бы принести помещение капитала при получении средней выгоды17.

Ответственность банков в странах СНГ

В государствах бывшего СССР традиционно существовала иная схема ответственности банков за нарушение сроков проведения расчетных операций, распространявшаяся, правда, по общему правилу лишь на национальные валюты. В Республике Беларусь она сохранилась и на сегодняшний день.

Действующее белорусское банковское законодательство не содержит четких и однозначных норм, определяющих принципы ответственности банков в международных расчетах. Письмо Народного банка Республики Беларусь (НБ РБ) от 18.03.1994 № 286 «Касательно сроков исполнения платежных документов в иностранной валюте» распространило на валютные платежи неустойку, установленную для рублевых переводов. При этом в Письме не разъясняется, имеет оно отношение только к внутренним валютным переводам либо охватывает любые перечисления в иностранной валюте. Но в Письме дается узкое толкование термина «исполнение платежного документа» как списания средств со счета клиента-плательщика, что по сути означает отказ НБ РБ от дальнейшей регламентации ответственности сторон при окончательном урегулировании платежа. Так, Положением НБ РБ об ответственности за нарушение расчетных операций 1996 года установлена пеня в размере 0,15% от суммы неисполненного перевода. В России новый Гражданский кодекс (п. 3 ст. 866) учел мировой опыт в данной области и предусмотрел возможность начисления процентов на сумму неисполненного или ненадлежаще исполненного платежного поручения.

Следует отметить, что гражданские кодексы стран СНГ, как принятые во времена бывшего СССР (пример - ст. 212 действующего ГК РБ 1964 г.), так и основанные на Модельном ГК СНГ (пример - ст. 394, 395 ГК РФ), содержат презумпцию о зачетном характере неустойки (либо процентов), то есть клиент банка при отсутствии иного в договоре на расчетно-кассовое обслуживание вправе взыскать с последнего и сумму убытков, вызванных задержкой платежа, если она превышает размер неустойки (процентов). Налицо ситуация, при которой отечественные банки, принявшие платежные поручения клиентов, несут перед ними гораздо большую ответственность по сравнению с той, к которой могут быть привлечены их зарубежные корреспонденты, виновные в задержке исполнения платежных поручений их российских или белорусских коллег.

Разумный выход из этого положения может быть найден при обращении к коллизионным нормам соответствующих гражданских кодексов. Несмотря на то что при определении права, регулирующего спорные ситуации, связанные с ответственностью зарубежных банков-корреспондентов перед их отечественными партнерами, гражданские кодексы Беларуси и России используют различные коллизионные привязки (по ст. 561 ГК РБ - это закон места совершения сделки: при отсутствии договоренности сторон об ином правом, применимым к сделке, будет право государства места ее совершения. Для договора банковского счета, разновидностью которого является договор об установлении прямых межбанковских корреспондентских отношений, местом заключения сделки следует считать место нахождения иностранного банка, где открывает счет белорусский банк. В России согласно п. 5 ст. 166 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик - это закон национальности юридического лица, совершающего исполнение), наступает один и тот же правовой результат, а именно: выбор в качестве применимого иностранного права, принципы распределения ответственности и рисков сторон в котором необходимо учитывать как отечественным банкам, так и их клиентам.

Могут существовать различные суждения по поводу целесообразности ограничения, исключения возможности возмещения появившихся у клиента убытков, размера имущественной ответственности банков при осуществлении ими расчетных операций. Хотя в пользу такого ограничения говорят примеры введения предельной суммы возмещаемых убытков либо установления исключительной неустойки в других отраслях народного хозяйства, где деятельность субъектов хозяйствования связана с массовым обслуживанием клиентуры и широким применением технических средств, что само по себе создает повышенный риск ошибок. Речь идет, например, о транспортных организациях или о предприятиях связи. Несмотря на наличие широкого спектра мнений по данному вопросу, применение иностранного права при разрешении спорных вопросов, касающихся ответственности банков стран СНГ при осуществлении международных расчетов со странами дальнего зарубежья, влечет ограничение размера ответственности банков процентами, начисленными на сумму задержанного перевода18.

Неосновательное обогащение как последствие ошибок в банковских переводах

В последние годы значительно увеличилось число рассматриваемых арбитражными судами исковых требований, вытекающих из обязательств по неосновательному приобретению или сбережению имущества. Причина столь частого обращения к институту, ранее практически не используемому в хозяйственных отношениях, достаточно проста. В Основах гражданского законодательства 1991 года (далее - Основы) нормы, регулирующие этот род обязательств, содержали механизм, позволяющий учитывать изменения «цены денег». Пункт 3 статьи 133 Основ предусматривал, что на неосновательно приобретенную (сбереженную) денежную сумму начисляются проценты за пользование чужими средствами в размере средней ставки банковского процента, существующей в месте нахождения кредитора. Естественна привлекательность такого способа определения возмещения, дающего возможность в условиях инфляции достаточно полно компенсировать потери кредитора по денежным обязательствам.

В данной статье нет необходимости подробно останавливаться на причинах, приведших к тому, что по обязательствам, возникающим из договора, кредитор был поставлен в гораздо более невыгодное положение. Арбитражно-судебная практика была ориентирована на то, что по договорным обязательствам проценты за пользование чужими средствами взимаются, только если законодательством или договором прямо установлена обязанность уплаты таких процентов и указан их размер. При предъявлении исков о возмещении убытков, вызванных просрочкой платежа по договору, кредитор обязан был представить доказательства, подтверждающие нарушение ответчиком принятых обязательств, размер убытков и причинную связь между понесенными убытками и невыполнением обязательств19. Таким образом, в подобных случаях требовалось представление доказательств, подтверждающих конкретные убытки данного кредитора. Затруднительность представления такого рода доказательств очевидна.

При взыскании же процентов за пользование чужими средствами представления подобных доказательств не требуется. Проценты взыскиваются в установленном законодательством размере независимо от того, были ли кредитором фактически понесены убытки и в каком размере. Необходимо лишь доказать факт изъятия (сбережения) денежных средств за счет кредитора.

Такое положение и предопределило рост числа споров, в которых исковые требования основывались на статье 133 Основ. Однако, как показывают материалы дел, в подавляющем большинстве случаев между истцом и ответчиком отсутствуют отношения, возникающие из обязательств по неосновательному приобретению (сбережению) имущества, а следовательно, нет и оснований для применения регулирующих их норм.

С принятием нового Гражданского кодекса РФ эта проблема практически устранена. Статья 395 ГК РФ определяет, что за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица подлежат уплате проценты на сумму этих средств. Размер процентов определяется существующей в месте жительства кредитора, а если кредитором является юридическое лицо - в месте его нахождения, учетной ставкой банковского процента на день исполнения денежного обязательства или его соответствующей части. При взыскании долга в судебном порядке суд может удовлетворить требование кредитора, исходя из учетной ставки банковского процента на день предъявления иска или на день вынесения решения. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

Однако унификация способов расчета сумм возмещения по различным видам денежных обязательств не устраняет необходимости четкого определения основания иска, правовой природы исковых заявлений.

Обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества - это особый род обязательств, отличный от обязательств, возникающих из договора и иных сделок, а также от обязательств из причинения вреда. Еще римское право относило подобные обязательства к квазидоговорным (как бы из договора). Иски, основанные на таких обязательствах, называют кондикционными.

Если может быть предъявлен иск, основанный на договоре, либо иск, основанный на обязательстве из причинения вреда, то кондикционный иск не может быть предъявлен.

При нарушении договорного обязательства одной из сторон неисправный контрагент получает имущество (в том числе денежные средства) на предусмотренном сделкой основании. Требования исправной стороны вытекают из договорной обязанности неисправного контрагента произвести встречное предоставление. Так, покупатель, получивший от продавца товар, но не уплативший за него установленную цену, не может считаться неосновательно сберегшим денежные средства. В данном случае обязанность уплатить цену вытекает из договора, и, следовательно, при нарушении указанной обязанности может быть предъявлен иск в соответствии со статьей 393 ГК РФ, то есть иск, основанный на неисполнении покупателем обязательства из договора.

Рассмотрим несколько примеров.

Невыполнение контрагентом обязательств по договору

Акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к банку о возврате денежных средств и взыскании процентов, начисленных на сумму неосновательного денежного обогащения в соответствии с нормами гражданского законодательства.

Как следовало из материалов дела, между сторонами был заключен договор на оказание консалтинговых услуг. Банк выставил акционерному обществу счет на оплату. Счет был оплачен, однако услуги реально не оказывались.

Поскольку в договоре условие о предварительной оплате отсутствовало, истец полагал, что у ответчика не было оснований для получения денежных средств и, следовательно, имел место факт неосновательного обогащения.

Однако в данном случае необходимо учитывать, что в соответствии со статьей 315 ГК РФ допускается возможность досрочного исполнения обязательств. Досрочное перечисление денежных средств в оплату за услуги не влечет возникновения обязательства из неосновательного обогащения. Невыполнение контрагентом своих обязательств по договору является основанием для предъявления к нему иска о применении мер ответственности за нарушение договора (неустойки, убытков).

В другом случае банк перечислил страховой организации страховой взнос за организацию-заемщика. Между банком, страховой организацией и заемщиком был заключен договор, в соответствии с которым страховая организация застраховала ответственность заемщика перед банком по кредитному договору. Страховой взнос должен был быть перечислен заемщиком.

Банк обратился к страховой организации с иском о возврате перечисленной ему суммы как полученной неосновательно и взыскании процентов за пользование денежными средствами на основании статьи 395 ГК РФ.

Однако страховая организация в данном случае не может рассматриваться в качестве должника по обязательству из неосновательного приобретения имущества. Денежные средства получены ею по договору страхования как страховой взнос. Факт перечисления сумм банком не изменяет правовой природы произведенного платежа. В соответствии с пунктом 1 статьи 313 ГК РФ кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом. Банк в платежном поручении прямо указал, во исполнение какого договора и за какую организацию перечисляются средства. Сам заемщик страховой взнос не перечислил.

Таким образом, в данном случае оснований для удовлетворения иска банка о взыскании неосновательно приобретенных денежных сумм и начисленных на них процентов не имелось.

Следует, однако, отметить, что при наличии доказательств того, что перечисление средств за заемщика было произведено по ошибке, банк имеет возможность на основании норм ГК РФ предъявить иск к заемщику. Такая возможность возникает вследствие того, что заемщик неосновательно сберег денежные средства за счет банка, исполнившего за него денежное обязательство.

Если же ошибки в действиях банка не было (а с учетом конкретных обстоятельств данного спора наличие ошибки практически исключено) и платеж страховой компании был произведен по договоренности с заемщиком, то к заемщику может быть предъявлен лишь договорный иск, характер которого зависит от содержания соглашения между контрагентами. Возможно также, что договоренности с заемщиком не имелось и банк исполнил сделку за него без его согласия либо поручения. В этом случае требования банка к заемщику могут основываться на обязательстве, возникшем вследствие ведения чужих дел без поручения согласно положениям главы 50 ГК РФ «Действия в чужом интересе без поручения».

Очень часто исковые требования, вытекающие из отношения по неосновательному приобретению (сбережению) денежных средств, предъявляются к банкам, задержавшим перечисление денежных средств либо утратившим платежные документы. Однако задержка перечисления либо утрата денежных сумм при производстве расчетных операций являются нарушением обязанностей банка, получившего поручение о переводе средств, перед клиентом, и, следовательно, исковые требования могут быть основаны только на договоре.

Кто несет ответственность за непоступление денежных средств

Рассмотрим следующую, весьма распространенную ситуацию. Организации контрагентом по договору была перечислена определенная сумма. Указанная сумма на счет получателя не поступила.

Нередко в подобных случаях получатель, имеющий сведения о том, что перечисление суммы было задержано одним из РКЦ Центрального банка России, предъявляет к Центральному банку иск об истребовании указанной суммы и взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму неосновательного обогащения. Логика истца ясна - ведь с Центральным банком он договором не связан. Однако простота подобного рассуждения равна его ошибочности.

В соответствии со статьей 316 ГК РФ местом исполнения денежного обязательства, если кредитором выступает юридическое лицо, является место его нахождения в момент возникновения обязательства. Таким образом, денежное обязательство по уплате сумм, к примеру, за продукцию не считается надлежаще исполненным, если денежные средства не поступили в место нахождения кредитора - получателя средств. Риск утраты либо задержки перечисления денежных сумм лежит на должнике-плательщике. Иной подход к установлению места исполнения денежного обязательства может быть определен в договоре сторон либо законом или иными правилами.

Ответственность за непоступление денежных средств либо просрочку их поступления перед кредитором несет его контрагент по договору, а следовательно, только к нему и может быть предъявлен иск об уплате и возмещении убытков, вызванных просрочкой платежа.

Должник, возместив кредитору понесенные им убытки, вправе в регрессном порядке обратиться к обслуживающему банку, ненадлежащим образом выполнившему поручение о переводе средств, то есть свою обязанность по договору банковского счета. Если же нарушения были допущены Центральным банком, требование к нему может быть заявлено банком, обслуживающим плательщика. Это требование основывается на договоре корреспондентского счета. Как мы видим, возникающие при перечислении средств отношения не дают оснований для применения норм о неосновательном денежном обогащении, так как денежные суммы находятся в распоряжении банков на основании договора.

Очень часто претензии, основанные на нормах ГК РФ, предъявляются к банкам, списавшим денежные средства со счета без предусмотренных законодательством либо договором оснований, а также к взыскателям, давшим поручение на списание средств в таком порядке.

Банк, списывающий денежные средства со счета клиента без его согласия при отсутствии установленных законодательством или договором оснований, нарушает свои обязательства перед клиентом по договору банковского счета, следовательно, и требования к нему о возмещении убытков могут быть основаны на договоре, а не на обязательстве из неосновательного обогащения.

К взыскателю могут быть предъявлены требования по различным основаниям в зависимости от характера совершенных им действий.

Если взыскатель и плательщик связаны договором и взыскатель, производя списание в безакцептном порядке, действует с нарушением его условий, возможен договорный иск.

Если взыскатель и плательщик договором не связаны, но взыскатель, выставляя требование на безакцептное списание, действует виновно, то есть умышленно либо неосторожно, возникают основания для применения к виновному лицу ответственности за причинение вреда.

При наличии вины лица, приобретшего имущество за чужой счет, речь может идти только о возникновении обязательств из причинения вреда. В юридической литературе было высказано мнение о том, что при неосторожных действиях приобретателя могут возникнуть обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества20. Однако такая точка зрения представляется ошибочной. При отрицательном подходе к возможности конкуренции исков основания, порождающие один род обязательств, не могут одновременно порождать и другой их род. Поскольку законодательство определяет, что по общему правилу виновное причинение вреда влечет возникновение обязательств, регулируемых статьей 1064 «Общие основания ответственности за причинение вреда», следует признать, что возникновение обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества при наличии тех же условий исключается.

Неправомерное списание денежных средств

Смешение обязательств из причинения вреда и обязательств из неосновательного обогащения происходит нередко. Распространенный характер имеют случаи предъявления исковых требований о взыскании средств и процентов за их пользование на основании ГК РФ к государственным органам, неправомерно списавшим денежные средства со счета организации.

Так, предприятие обратилось к налоговой инспекции с иском о признании недействительным акта налоговой инспекции и возврате из бюджета необоснованно списанных денежных сумм. Одновременно было заявлено требование о взыскании с налоговой инспекции процентов за неосновательное пользование денежными средствами в размере средней ставки банковского процента на основании статьи 395 ГК РФ. Арбитражный суд признал, что налоговая инспекция действовала с нарушением законодательства, и удовлетворил исковые требования о признании акта недействительным и о возврате из бюджета необоснованно списанных в бесспорном порядке денежных сумм. С налоговой инспекции были также взысканы проценты за неосновательное пользование денежными средствами.

В части взыскания процентов за пользование денежными средствами решение было отменено в кассационном порядке. При этом кассационная инстанция указала, что незаконные действия государственных органов влекут применение мер ответственности из причинения вреда, предусмотренных ГК РФ. Истец требования о возмещении вреда не заявлял. Основания же для применения норм о неосновательном приобретении имущества (денежных средств) в данном случае отсутствовали.

В соответствии с положениями гражданского законодательства лицо, неосновательно получившее имущество, обязано возвратить или возместить все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда это лицо узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения.

Данная норма определяет момент возникновения обязанности кредитора по данному обязательству возместить полученные либо предполагаемые доходы, в том числе и от использования денежных средств.

Практика свидетельствует, что, определяя период, за который начисляются проценты, истцы не учитывают приведенные выше правила и рассчитывают сумму процентов за весь период, в течение которого должник пользовался денежными средствами.

Так, например, в результате ошибки банка денежные средства были списаны со счета организации, не являвшейся плательщиком. Данная организация предъявила иск к получателю средств о возврате списанной суммы и уплате процентов за пользование чужими средствами в размере средней ставки банковского процента, существующей в месте нахождения кредитора (в данном случае - плательщика). При этом сумма процентов была рассчитана за весь период, в течение которого средства отсутствовали на счете, - с даты их списания.

Ответчик в отзыве на иск указал, что о поступлении ему денежных средств от другой организации он узнал только при получении претензии, а ранее выяснить этого не мог, так как иным путем узнать о допущенной банком ошибке не имел возможности.

Арбитражный суд удовлетворил требования истца о возврате денежной суммы и процентов, начисленных за период с момента получения ответчиком претензии. В остальной части иска было отказано, так как ответчик до получения претензии не знал и не мог знать о том, что его поручение исполнено банком ненадлежаще и средства списаны со счета другой организации.

Обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения, можно подразделить на два вида:

1) возникающие вследствие приобретения (сбережения) недолжного;

2) возникающие вследствие отпадения ранее имевшегося правового основания у приобретателя имущества.

Одним из случаев отпадения правового основания, то есть устранения обязательств, свидетельствующих о юридической основательности приобретения (сбережения) имущества, являются отмена вышестоящей инстанцией решения суда, арбитражного суда, отмена народным судом совершенного нотариального действия, на основании которых было произведено взыскание.

Если отмена решения сопровождается немедленным поворотом исполнения, необходимость в предъявлении требования из неосновательного приобретения не возникает. Если поворота исполнения не было, прежний ответчик становится кредитором и приобретает право требования возврата полученного с него по решению суда, арбитражного суда или по исполнительной надписи21.

Следует отметить, что в рассматриваемых случаях право на получение процентов с необоснованно удерживаемой суммы возникает у кредитора с момента отмены решения либо нотариального действия. До этого момента сумма находилась в распоряжении другой стороны по основанию, предусмотренному законом, - по решению соответствующего государственного органа. Поэтому требования о взыскании с должника процентов за все время пользования удовлетворению не подлежат22.

Возмещение ошибочно перечисленных сумм

По требованиям банка плательщика о возмещении ошибочно перечисленных сумм от получателя по правилам о неосновательном обогащении следует определить момент, с которого начинается начисление процентов на сумму неосновательного обогащения.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1107 ГК РФ проценты должны начисляться с того момента, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения, то есть либо с момента, когда банк, инициировавший неправильное поручение, сообщил получателю о неправильном зачислении, либо с момента, когда получателю была представлена выписка со счета, содержащая указание о зачислении спорной суммы, в зависимости от того, какой из моментов имел место быть ранее.

Поскольку при обнаружении ошибочного платежа получатель зачастую не может выявить, кто инициировал такой платеж - плательщик или какой-либо из банков, необходимо установление специального порядка, обеспечивающего возможность для самого получателя возвратить ошибочно зачисленные на счет суммы. По нашему мнению, получатель должен быть признан свободным от обязанности уплачивать проценты на ошибочно зачисленные средства, если он дает своему банку поручение или разрешение на дебетование своего счета на ошибочно зачисленную сумму при наличии на счете необходимых средств.

В рассматриваемых правоотношениях, как правило, отсутствуют основания для применения пункта 4 статьи 1109 ГК РФ, поскольку лицом, требующим возврата имущества, является банк, допустивший ошибку. Наличие ошибки исключает намеренную передачу имущества при отсутствии обязательства.

В свете рассматриваемых проблем определенный интерес вызывают некоторые решения арбитражных судов. Так, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 31.10.2000 по спору между банком и редакцией газеты отмечается: «Полагая, что при расчете процентов, начисленных на вексельную сумму, допущена ошибка и переплата по процентам составила 461 579 руб. 17 коп., банк предъ-явил иск к «Российской газете» о взыскании этой суммы как неосновательного обогащения и 634 671 руб. 36 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами».

Удовлетворяя исковые требования, ни одна из судебных инстанций не выяснила, было ли движение денежных средств по расчетному счету газеты с 06.03.1997, то есть имело ли место фактическое пользование ими, учитывая при этом дату исполнения решения арбитражного суда по делу № А40-11710/98-63-152 и в этой связи правомерность заявленного требования о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами.

Как следует из материалов дела, рассмотренного одним из арбитражных судов (А82-209/02-Г от 17.12.2002), ООО «Тандем-2» платежным поручением № 16 от 16.02.2000 перечислило на расчетный счет ЗАО «Ярославльнефтеоргсинтез-Инвест» денежные средства в размере 100 000 руб., указав в графе «Назначение платежа» - окончательный расчет по счету-фактуре № 9 от 22.04.1999. Полагая, что денежные средства были перечислены на счет ответчика ошибочно, поскольку такое основание платежа между сторонами отсутствует, истец обратился в арбитражный суд с требованием о взыскании с последнего неосновательного обогащения.

Судом первой инстанции правомерно сделан вывод о том, что на момент перечисления спорной суммы истец был связан с ответчиком обязательством по оплате счета-фактуры. Факт наличия долга подтверждается имеющимся в деле актом сверки.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции считает, что указание в платежном поручении на несуществующую в отношениях сторон счет-фактуру само по себе не создает неосновательного обогащения, а наличие у ответчика оснований для получения спорной денежной суммы подтверждается представленными документами.

Кассационная инстанция ФАС Московского округа отменила постановления нижестоящих судов по спору о неосновательном обогащении, указав следующее: суды признали, что, поскольку ответчик в течение пяти рабочих дней обязан был уточнить реквизиты и выяснить владельца счета, до истечения этого срока, то есть 09.06.2007, у него не возникла обязанность по возврату ошибочно зачисленных денежных средств.

Поскольку основание по возврату денежных средств признано наступившим после даты отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, суды признали требование истца текущим и подлежащим удовлетворению в порядке искового производства.

Суд кассационной инстанции полагает данный вывод судов недостаточно обоснованным в связи со следующим.

В соответствии со статьей 50.27 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» под текущими обязательствами кредитной организации понимаются денежные обязательства, основания которых возникли в период со дня отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций до дня завершения конкурсного производства.

Таким образом, основным критерием для определения текущих обязательств является момент возникновения обязательства (обязанности).

Определяя момент возникновения обязательства с учетом Положения «О безналичных расчетах в Российской Федерации», суды между тем не учли, что в соответствии с пунктом 4 Положения ЦБ РФ от 02.04.1996 № 264 «Об отзыве лицензии на осуществление банковских операций у кредитных организаций в РФ» после издания приказа Банка России об отзыве у кредитной организации лицензии она не вправе совершать банковские операции, предусмотренные лицензией, за исключением прямо предусмотренных в этом Положении.

Пункт 5 Положения предусматривает возможность возврата денежных средств, ошибочно зачисленных на корреспондентский счет кредитной организации в период после отзыва лицензии и до создания ликвидационной комиссии или назначения конкурсного управляющего (ликвидатора), по согласованию с территориальным учреждением Банка России, осуществляющим надзор за кредитной организацией, либо уполномоченным представителем Банка России в случае его назначения.

Следовательно, ни статья 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», ни положения нормативных актов Банка России прямо не предусматривают возможность возврата кредитной организацией денежных средств, ошибочно зачисленных до дня отзыва лицензии.

Между тем в соответствии с частью 9 статьи 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» с момента отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций считается наступившим срок исполнения обязательств кредитной организации, возникших до дня отзыва лицензии на осуществление банковских операций.

Признавая обязательства ответчика текущими, суды не учли указанные положения Закона и не привели мотивы, по которым они отклонили доводы КБ «Европейский Расчетный Банк» (ООО) о том, что срок исполнения обязательства по возврату денежных средств наступил 07.06.2006, то есть с момента отзыва лицензии у кредитной организации (дело № А40-18597/07-95-74).

* * *

В судебной практике имеются случаи, когда суды неправильно применяют нормы материального права. Связано это в том числе и с тем, что внедоговорные правоотношения, служащие основанием для кондикционного иска (то есть иска из неосновательного обогащения), рассматриваются как регулирующиеся договором банковского счета. Если рассматривать суммы, ошибочно зачисленные (перечисленные, переведенные и т.д.) не по назначению, как убытки, что имеет место в практике арбитражных судов, то предъявление иска о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами приведет к зачетному принципу между убытками и процентами (п. 2 ст. 395 ГК РФ). Если же указанную сумму определять как долг ответчика, то, наоборот, в соответствии с пунктом 2 статьи 1108 ГК РФ на сумму неосновательного обогащения наряду с ее возвратом (п. 1 ст. 1107 ГК РФ) начисляются проценты за пользование чужими денежными средствами с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

Следовательно, неосновательное получение (удержание) банком денежных средств дает право на предъявление иска, вытекающего из неосновательного обогащения, а не в связи с нарушением договора банковского счета23.


1 - Начало см.: Расчеты и операционная работа в коммерческом банке. 2008. № 5. С. 61-79.

2 - См.: The Law of International Trade Finance. Deventer-Boston, 1989. P. 169. Цит. по: Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы). М.: Ин-т законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, 2000.

3 - Иоффе О.С. Обязательственное право. - М.: Юридическая литература, 1975. С. 127.

4 - Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. В 2-х т. Т. II. - М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2002. С. 319-320. Цит. по: Новоселова Л.А. Проблемы гражданско-правового регулирования расчетных отношений.

5 - См.: Малеин Н.С. Вина - необходимое условие имущественной ответственности // Советское государство и право. 1971. № 2. С. 34-35. Цит. по: Новоселова Л.А. Проблемы гражданско-правового регулирования расчетных отношений.

6 - Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1950. С. 372. Цит. по: Новоселова Л.А. Проблемы гражданско-правового регулирования расчетных отношений. С. 372-373.

7 - Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Цит. по: Новоселова Л.А. Указ. соч.

8 - «На этой точке зрения стоит, по-видимому, Х.И. Шварц (Значение вины в обязательствах из причинения вреда, 1937. С. 37)» (цит. по: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. источник. С. 376).

9 - Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. источник. С. 376-377.

10 - Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. - Санкт-Петербург, 1912. Цит. по: Новоселова Л.А. Проблемы гражданско-правового регулирования расчетных отношений. С. 142.

11 - Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы). С. 225-255.

12 - См. подробнее: Ефимова Л.Г., Новоселова Л.А. Банки: ответственность за нарушения при расчетах. Комментарий законодательства и арбитражной практики. - М.: Инфра-М, 1996. С. 82, 94.

13 - Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). - М., 1995. С. 396-397.

14 - Гражданское и торговое право капиталистических государств. - М., 1992. С. 283-284; аналогично: Л.Ж. де ла Морандьер. Гражданское право Франции. Т. 2. - М., 1961. С. 334.

15 - См.: Правовое руководство ЮНСИТРАЛ по электронному переводу средств. - Нью-Йорк, 1987. С. 77.

16 - См.: Commercial and Debtor Creditor Law. - New York, 1995. P. 529.

17 - Годэмэ Е. Общая теория обязательства. - М., 1948. С. 398.

18 - Овсейко С. Ответственность банков при осуществлении международных расчетов // Хозяйство и право. 1998. № 11. Цит. по: Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы).

19 - См. п. 4 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.06.1993 № С-13/ОП-245 // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1993. № 9.

20 - См.: Советское гражданское право. Т. 2. - М., 1980. С. 387. Автор главы - А.М. Белякова; Советское гражданское право. Т. 2. - М., 1987. С. 439. Автор главы - В.А. Рясенцев.

21 - См.: Гражданское право / Под ред. Е.А. Суханова. Т. 2. - М.: БЕК, 1993. С. 418. Автор раздела - В.С. Ем.

22 - См.: Новоселова Л.А. Обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества в практике арбитражных судов // Хозяйство и право. 1995. № 7. С. 134.

23 - См.: Сарбаш С.В. Договор банковского счета: проблемы доктрины и судебной практики. - М., 1999. С. 219-220.