Темпы роста национальных банковских систем в Центральной и Восточной Европе замедляются из-за последствий ипотечного кризиса в США. При этом спрос на банковские услуги в регионе продолжает увеличиваться, что означает неизбежную активизацию слияний и поглощений в секторе.

«Соединенные Штаты еще далеки от преодоления кризиса. Возможно, финансовый кризис сейчас достиг середины. Я сказал бы даже больше — худшее еще впереди. В ближайшие несколько месяцев потерпят крах не только банки среднего размера, но и один из крупнейших инвестиционных банков. Прежде чем все закончится, мы увидим дальнейшую консолидацию финансового сектора», — недавно заявил профессор экономики Гарвардского университета, бывший старший экономист Международного валютного фонда Кеннет Рогофф.

1.jpgНынешний финансовый кризис, запущенный по миру проблемами с американской ипотекой, может обойтись рынку в беспрецедентную сумму 1,6 трлн долларов. Таково мнение аналитиков хедж-фонда Bridgewater Associates. Стоимость так называемых рискованных активов — ипотек и требований по кредитам и кредитным карточкам — оценивается ими в 26,6 трлн долларов. Последний опрос исследовательской компании CNN/Opinion Research Corp. показал, что лишь 24% американцев считают, что положение дел в стране хорошее, тогда как год тому назад так думал каждый второй американец. Это один из самых низких показателей общественного удовлетворения ситуацией в стране за всю историю США. Вслед за Америкой стремительное замедление экономического роста демонстрируют страны еврозоны. О том, как финансовый кризис повлияет на банковский бизнес в Центральной и Восточной Европе, научный редактор «Эксперта» беседовал с директором по исследованиям и развитию банковской группы Erste Bank Райнером Мюнцем.

— Еще недавно казалось, что американский ипотечный кризис обойдет Украину стороной. Так, отечественные банкиры строили амбициозные планы по кредитованию на 2008 год, где было место для удвоения-утроения кредитных портфелей. Насколько сильно, по вашему мнению, финансовый кризис затронул Центральную и Восточную Европу и как долго он продлится?

— Я уверен, что причиной кризиса в Соединенных Штатах стала массовая выдача кредитов клиентам, которые при соблюдении всех процедур риск-менеджмента никогда не получили бы ссуду. Все основывалось на простом допущении, что недвижимость будет всегда дорожать, и потому залогового имущества всегда будет достаточно. А ведь залог рассчитывался с запасом в десять-двадцать процентов. Вдобавок такие ссуды, благодаря рынкам производных бумаг, оказались на балансах слишком большого количества кредиторов и глобальных операторов финансового рынка.

Регион операций Erste Bank Group — Центральная и Восточная Европа — не столь подвержен этим рискам. Такие группы, как Erste, Raiffeisen, UniCredit, не очень пострадали в результате мировой финансовой бури, поскольку они инвестируют не в США или Западную Европу, а в такие страны, как Украина и Румыния.

Конечно, сегодня на мировом финансовом рынке резко снизился уровень доверия. Поэтому значительно выросли спрэды по заимствованиям за рубежом. В этом и состоит главное влияние мирового финансового кризиса на рынки наших операций — ресурсы стали дороже.

— Оптимисты считают, что стремительное замедление экономик США и еврозоны поможет странам с новыми рынками (emerging markets) расти еще быстрее, ведь инвесторы могут переориентировать свои вложения именно сюда. Но фондовые индексы в Центральной и Восточной Европе снижаются, и это связано как раз с уходом иностранных портфельных инвесторов…

— Оптимизм имел бы смысл, если бы на новых рынках не существовали другие, не менее весомые типы риска. Действительно, основные убытки понесли американские и западноевропейские банки. У них воистину громадные размеры списаний. И хотя по немецким, австрийским, венгерским и другим банкам кризис серьезного удара не нанес, экономический рост во многих странах низкий, а в других быстро замедляется. И это объясняется внутренними проблемами нашего региона.

— Вероятно, они связаны с осмыслением последствий финансового кризиса в США и пониманием, что спрос на многие биржевые товары не будет столь велик, как прежде. Но при этом процентные ставки растут, а люди и предприятия не могут зачастую получить кредит.

— Разве вы не заметили, что в последние три-четыре года на мировом финансовом рынке была исключительная ситуация? Федеральная резервная система США довольно долго снижала ставки и делала все возможное, чтобы дешевые ссуды были доступны почти по всему миру. Но эта эра дармовых денег канула в Лету.

— Чего же тогда ожидать украинской банковской системе? В последние годы ее активы регулярно росли на шестьдесят-семьдесят процентов в год.

— Да, это так. Но, как и во многих странах региона, такие темпы попросту связаны с тем, что услуги банков недостаточно распространены. Возьмите, к примеру, отношение банковских активов к ВВП (в Украине этот показатель сейчас составляет около 82%, а в странах Западной Европы 150–300%. — «Эксперт») или количество людей, не имеющих счета в банке. То есть по-прежнему мы видим большой потенциал для роста. Но темпы прироста немного снизятся. К тому же многие банки задумаются о необходимости объединения с другими финучреждениями. Все это будет вызвано острым дефицитом дешевых денег.

Опасная инфляция

— В этом году в Украине самые высокие темпы инфляции за последние восемь лет, вдобавок наша страна — европейский лидер по этому показателю. Насколько опасно это для банковского сектора, и какие действия банкиры могут предпринимать в ответ на высокий инфляционный фон?

— Разумеется, годовая инфляция, превышающая двадцать процентов, не может считаться нормальным положением вещей. Сейчас это действительно ключевой экономический вызов для вашей страны. Нужно хорошо понимать, что столь высокий темп роста цен обязан двум факторам, не подвластным украинскому правительству или Национальному банку, главный из которых — продовольственный кризис по всему миру. Ведь и украинцы становятся богаче, а потому потребляют больше пищи. Второй фактор — ралли на рынке энергоресурсов. И хотя это происходит по всему миру, в Украине оно сильнее заметно в силу особенностей украино-российских отношений и «зазора» между внутриукраинскими и европейскими ценами на природный газ. При этом потребительская корзина среднестатистического украинца более чем наполовину состоит из продовольственных товаров, а уровень энергосбережения у вас в стране далек от мировых лидеров.

Вот банки и повышают процентные ставки, но осторожно, стремясь не потерять долю рынка. Erste Bank — пока небольшой игрок на украинском рынке, и потому нам проще. Со временем, конечно, депозитные ставки не будут ниже, чем инфляция. Но думаю, скорее все же затормозится рост цен, а проценты по депозитам сильно не поднимутся.

— То есть вы считаете, что антиинфляционные меры НБУ и Кабмина эффективны?

— Как правило, есть два способа действий, если говорить о финансовом рынке. Можно поднять ставку рефинансирования (или репо-), а можно изменить обменный курс. Кстати, инфляция была подавлена во многих странах Центральной и Восточной Европы именно благодаря укреплению национальных валют. Ведь это сократило импортированную инфляцию.

В случае с Украиной есть важнейшая особенность, связанная с ценообразованием на продукцию, поставляемую «Газпромом». Каждый год повышение цен на топливо оказывается выше, чем возможная ревальвация. В такой ситуации более благоразумно держать обменный курс стабильным.

Вдобавок высокая инфляция у вас связана с тем, что частное потребление растет гораздо быстрее, чем производительность труда. В результате дополнительный располагаемый доход непропорционально направляется на покупку импортных товаров. Многие люди решили, что сейчас хорошее время пересесть с Dacia Logan сразу на BMW. Поэтому и растут цены. Но кризис на финансовом рынке и высокая инфляция показывают, что так просто свой уровень жизни большинству граждан не поднять.

— Вы уделили внимание вопросу курсообразования. У нас в Украине снова сложилась множественность обменных курсов, казалось, оставшаяся еще в первой половине 90−х. Есть курс официальный, есть курс межбанковский, а есть уличный — в обменных киосках. Причем разница достигает десяти процентов. Это касается не только доллара, но и евро. Вы  как банкир считаете такую ситуацию нормальной?

— Ну, до Кубы вам все равно далеко! Логично ожидать, что вскоре курсы выровняются.

Есть другой путь

2.JPG— Международные финансовые группы в последние пять лет активно заходят на украинский рынок, покупают банки или создают новые. Уже несколько лет подряд аналитики предполагают, что концентрация рынка будет расти, а количество банков сокращаться. Однако это все никак не происходит. Почему?

— Опыт показывает, что есть два возможных сценария. Один — постепенная консолидация банковской системы вокруг иностранных финансовых групп, как это произошло в Хорватии, Сербии, Румынии, да и будет происходить у вас. Но можно использовать второй вариант, когда определенные банки сами активно становятся системообразующими и создают мощную сеть, причем не филиальную, а межбанковскую. Возьмите, к примеру, немецкие, швейцарские, австрийские банки. Они создают банковские альянсы, пусть часто только на уровне брендирования и сбыта. Такие альянсы позволяют конкретным банкам быть ближе к своим клиентам.

В Германии четко выделяются сберегательные банки, коммерческие и банки взаимного кредитования (взаимные фонды). В Австрии мы стараемся уходить от этого жесткого деления, например, Erste Bank свято хранит сберегательные традиции, но при этом старается работать как коммерческий банк.

Процессы консолидации на вашем рынке в любом случае будут очень активными. Многие банки международного масштаба уже зашли сюда, и бороться есть за что. Ведь, как я уже говорил, спрос на банковские услуги по-прежнему не удовлетворяется полностью.

— Как будут изменяться мультипликаторы в сделках по покупке банков?

— Сказать однозначно, что они будут снижаться, пока не могу. Сделки с коэффициентами четыре-пять капиталов в 2006–2007 годах совершались по всему региону. Если придет понимание, что банковская индустрия стала менее прибыльной или на рынке нарушится конкуренция, мультипликаторы будут низкими. Сейчас мы не чувствуем, что регулятор создает кому-то предпочтительные условия. Кстати, один из главных рисков для небольших банков, который может привести к консолидационной волне, — возможная девальвация гривни (в следующем году дефицит текущего счета платежного баланса Украины превысит десять процентов ВВП и вероятнее всего не будет полностью покрываться за счет зарубежных прямых и портфельных инвестиций, как это было до сих пор. — «Эксперт»).

— В каких сегментах банковского кредитования возможны наибольшие проблемы в результате ужесточения финансовой политики?

— Если инфляция останется такой же высокой, склонность к сбережению снизится, а значит, будет меньше депозитов и меньше кредитования. В первую очередь, кризис скажется на розничном кредитовании, ссудах на покупку автомобилей. Так или иначе, изменится ситуация на рынке ипотеки, но залоговая стоимость жилья едва ли снизится, учитывая дефицит предложения. А вот стоимость земли может и дальше расти.

— Ваш банк представлен уже в восьми страх региона — Австрии, Чехии, Словакии, Венгрии, Хорватии, Сербии, Румынии и Украине. По каким критериям вы выбираете новую страну операций?

— Возьмем Украину: когда мы принимали решение прийти на этот рынок, то ориентировались в первую очередь на уровень жизни и плотность населения. Ведь Erste Bank намерен развиваться как универсальный банк.

Мы хотим стать важным игроком на вашем рынке. Сегодня у нас уже шестнадцать миллионов клиентов в регионе, где проживает сто двадцать миллионов человек. То есть у нашей группы в большинстве стран высокая рыночная доля — не менее двадцати процентов. В Украине за два года деятельности банк занял около одного процента рынка, но в наших планах завоевать четыре процента розничного рынка уже к 2010 году.

— Раз рынок банковских услуг у нас ненасыщен, есть ли у вас в планах развитие мобильных (передвижных) отделений?

— Мы как раз обсуждаем такую идею. Первой страной, где сможем начать работать таким образом, станет Румыния, где в глубинке живет много людей, а банковскими услугами регулярно пользуются менее пятидесяти процентов граждан. Вдобавок там мы владеем крупнейшим банком Banca Comerciala Romana, и это некий вид нашей социальной ответственности. Тем более что среди собственников Erste Bank есть благотворительные фонды.