Новое руководство РФ, по мнению экспертов, может столкнуться с серьезными вызовами в финансовой сфере. Следствием нестабильности на мировых финансовых рынках может стать смена модели экономического роста в России.  Проблемы фондирования российской банковской системы в условиях нестабильности на внешних рынках, оттока капитала, инфляции, конвертируемости рубля, перехода к плавающему курсу национальной валюты прокомментировал для РИА Новости заместитель председателя Банка России Константин Корищенко. Беседовала Елена Федорова.

- Достижение полной конвертируемости рубля эксперты связывают с необходимостью стимулировать российских экспортеров продавать товары за рубли, в том числе на товарно-сырьевых биржах. Правительство ставит задачу открыть Товарно-сырьевую биржу в Санкт-Петербурге уже в мае.  Насколько это будет способствовать повышению конвертируемости рубля?

- Есть как минимум три элемента, которые способствуют или сопровождают функционирование валюты как конвертируемой, может быть, даже резервной. Это, прежде всего, значимый объем международной торговли, то есть осуществление торговых операций за пределами данной страны с использованием данной валюты. Второе - это значимый объем осуществления платежей. И это не совпадает с первым, то есть если вы заключаете сделку в рублях, то это еще не значит, что она будет оплачена в рублях. Третье - это значимый объем финансового рынка, который связан с данной валютой. Все эти три элемента являются необходимыми. Потому, что внешняя торговля - это де-факто фундаментальная основа использования той или иной валюты - для номинирования контрактов, для фиксирования цены, для фиксирования всех взаимоотношений. Расчеты - это ключевой элемент для осуществления контракта, а финансовые рынки - это как раз то место, где размещается свободная ликвидность. Если что-то из этого отсутствует, то, к сожалению, не приходится рассчитывать на активное использование данной валюты как свободно конвертируемой.

И в этой связи товарно-сырьевые биржи или другие механизмы организованной торговли, по большому счету, являются концентрацией этих трех условий. Потому, что, с одной стороны, это торговля некоторым товаром в определенной валюте, с другой стороны, сделки на бирже однозначно требуют осуществления расчетов по ним, а с третьей стороны, в сегодняшних условиях основные сырьевые рынки представляют собой в большей степени финансовые рынки, чем сырьевые, потому что львиная доля контрактов, заключаемых с сырьем, носит характер финансовых инструментов, она не доходит до физического исполнения.

Соответственно, биржа как форма решения поставленной задачи (я имею в виду способствование свободной конвертируемости рубля), конечно, это хороший способ. Другое дело, что грань между товарно-сырьевой биржей и финансовой биржей, фондовой биржей сегодня фактически размыта. Поэтому когда рассматривается проблема торговли нефтью или зерном или металлом, то, наверное, куда более существенным здесь является технология торговли, расчетов, клиринга, чем проблематика физической поставки этого сырья. Поэтому к этой проблеме надо подходить, прежде всего, как к проблеме финансовой инфраструктуры, а уже во вторую очередь как к проблеме физической поставки того или иного сырья.

- Может ли эта мера оказать заметное антиинфляционное влияние?

- Любой финансовый рынок, если он активно развивается, имеет определенный антиинфляционный потенциал. Потому что финансовый рынок - это, в конце концов, те или иные расчеты в национальной валюте. Следовательно, если рынок более активен, то он предъявляет больший спрос на рубли, следовательно, он больше «связывает» рубли, следовательно, он реализует свою антиинфляционную функцию.

- Есть ли у России возможность воспользоваться ситуацией нестабильности на мировых финансовых рынках с тем, чтобы превратить рубль в одну из резервных валют, а Россию - в один из мировых финансовых центров. 

- Здесь логика рассуждений, что вот у меня счастье - у соседа собака сдохла, не работает. От того, что в соседних странах или в одной стране разворачивается финансовый кризис, большой выгоды российская финансовая система, валютная система не испытывают. Я думаю, что о перспективах превращения России в мировой финансовый центр, а рубля в резервную валюту, следует говорить в контексте развития российской финансовой системы. Не секрет, что сегодня сырье является источником дохода для многих стран, в том числе и для нас, но генератором роста сегодня во всех развитых экономиках являются, конечно же, не сырьевые секторы, а среди прочих финансовый сектор, как самый быстрорастущий. Поэтому мы, стремясь создать здесь крупный финансовый центр, должны, прежде всего, полагаться на ускоренное развитие финансового рынка и финансовой инфраструктуры.

- ЦБ располагает данными о том, что рубль уже используется в качестве резервной валюты? О каких государствах идет речь?

- Не следует, пожалуй, выдавать желаемое за действительное. Спрос на российский актив, как актив прибыльный, актив растущий, актив новый, он существует, но говорить о том, что сегодня в резервах центральных банков или других крупных держателей ресурсов рубль занимает значительное место, пока преждевременно.

- Еще несколько лет назад об этом вообще речи не могло быть - об использовании рублей для вложения средств центральных банков и иных международных институтов. Сейчас это происходит, этому надо радоваться. На сегодня известно, что у целого ряда центральных банков в числе разрешенных валют есть рубль, но отсюда не следует делать вывод, что происходит действительно активное вложение в рубль. Пока это еще все-таки относительно небольшие объемы.

- А каковы перспективы создания мирового финансового центра в России?

- В том, что касается собственно инфраструктуры финансового центра, все понятно, что нужно делать. Надо улучшать все те элементы, которые составляют финансовую структуру, начиная от законодательства и заканчивая платежными системами: банки, биржи, финансовые посредники, вплоть до транспортной инфраструктуры, которая обеспечивает свободу передвижения участников финансового рынка. Здесь надо просто качественно выполнить те задачи, которые уже есть.

- Правительство поддержало предложение о переходе к плавающему курсу рубля в течение трех лет. Вступает ли это решение в противоречие с законом о ЦБ, согласно которому Банк России несет ответственность за стабильность рубля? Намерен ли ЦБ инициировать внесение соответствующих поправок в законодательство?

- Вопрос плавающего курса рубля - это, прежде всего, с моей точки зрения, вопрос психологии, причем психологии общественного сознания. Самая большая проблема в том, что словосочетание стабильность рубля понимается как неизменность курса рубля к той или иной валюте, что, с моей точки зрения, категорически неправильно. Представьте, что мы сейчас (в условиях, когда доллар обвалился) имели бы рубль, который бы не менялся по отношению к доллару. Это бы означало стабильность рубля? Этот пример показывает, что стабильность рубля не имеет прямого отношения к неизменности курса рубля к той или иной иностранной валюте. Поэтому вопрос не в том, что есть какая-то запись в законе, которая противоречит плавающему курсу рубля, - прямого противоречия, с моей точки зрения, нет. Проблема в том, что есть непонимание того, что означает слово стабильность. Я не спорю с тем, что, возможно, есть необходимость определить это понятие в законе, но с другой стороны, описать стабильность корректными юридическими терминами крайне сложно.

- Как бы Вы определили понятие стабильности рубля?

- Интуитивно понимаемая стабильность есть ни что иное, как низкая инфляция. Потому что в принципе инфляция - это отражение покупательной способности. Если я вынужден был бы формулировать это понятие, то я сказал бы, что поддержание стабильности рубля - это поддержание низкого и стабильного уровня инфляции, а вот все остальное, начиная с обменного курса и кончая процентными ставками, в принципе может быть свободным и не имеет прямого отношения к стабильности рубля.

- Но «люди с улицы» по-прежнему больше озабочены стабильностью обменного курса рубля к доллару, они вряд ли ставят знак равенства между стабильностью рубля и инфляцией.

- Это и печально, потому что 90% населения нашей страны - это люди, для которых наибольшим финансовым злом является инфляция. В 1998 году видимым явлением было изменение курса рубля по отношению к доллару, но не менее драматичным, а может быть, даже и более драматичным была высокая инфляция, которую мы получили.

Вопрос стоит так: что является более значимым для стабильности экономики - стабильная низкая инфляция или стабильный «фиксированный» курс. Мы видим из опыта нашей жизни, что стабильный  «фиксированный» курс в чем-то хорош, но в чем-то очень сильно плох.

- В качестве фундаментальной причины инфляции эксперты называют нерегулируемый рост денежной массы в результате скупки валюты Банком России у экспортеров, которые обязаны платить налоги в рублях. Как в этой связи Вы относитесь к идее налогообложения экспортеров в иностранной валюте?

- Есть такой способ регулирования. Я знаю как минимум одну страну, которая его применяет, это Чили. Мне кажется, здесь две проблемы, соединенные в одну. Одна проблема - это проблема регулирования денежной массы, поступающей в связи с текущим счетом (платежного баланса - ред.). У нас на сегодня эта проблема по большому счету решена, то есть те доходы, которые поступают от нашей экспортной выручки, в большей части, будучи конвертированы в рубли, изымаются из обращения в резервный фонд. То есть если вы изымаете рубли, которые экспортеры получают, то не важно, как вы делаете это изъятие: то ли они просто не превращают их в рубли при налогообложении экспортеров в валюте, то ли они превращают их в рубли и вам отдают - разницы почти никакой нет. 

Но избыточная денежная масса, которая у нас формируется, только отчасти формируется за счет экспортеров. Большая часть этого избытка формируется за счет операций, связанных с капитальным счетом (платежного баланса - ред.), то есть за счет притока капитала. А на регулирование притока капитала налогообложение экспортеров никак не повлияет.

Проблема в другом: получается несимметричное влияние на валютный рынок. То есть если экспортеры продают свою валюту за рубли, то они создают спрос на рубли и предложение валюты, а если потом Минфин покупает валюту вне рынка (у ЦБ - ред.), то он свой спрос убирает. Поэтому скорее налогообложение экспортеров - это альтернатива приобретению Минфином иностранной валюты на внутреннем рынке.

Я считаю, что в принципе все операции, если они носят рыночный характер, а операции Минфина по покупке валюты де-факто носят рыночный характер, должны делаться на рынке, потому что если какая-то операция делается вне рынка, она его искажает. Фактически, это элемент распределительной системы. А мы знаем, что элемент распределительной системы прямо противопоказан рынку, он его просто разрушает, поэтому мы и получаем дисбаланс спроса и предложения.

- В марте приходят обнадеживающие данные по инфляции. Рост потребительских цен замедлился до 0,9% за четыре недели марта с 1,2% в феврале и 2,3% в январе. Как повлияло на снижение темпов инфляции повышение в феврале ставки рефинансирования?

- Повышение ставки рефинансирования на четверть процента (правда, и другие ставки тоже повысились), наверное, не повлияло в значительной степени впрямую, как стоимостной показатель. Но как элемент формирования инфляционных ожиданий, конечно же, повлияло. Я поясню. У любого инструмента Центрального банка или правительства есть всегда две составляющих: первая - количественная, стоимостная, которая действует напрямую. То есть вы сделали банкам деньги в два раза дороже, они стали их меньше использовать, меньше давать кредитов - у вас кредит упал,  инфляция упала. Но, с другой стороны, есть еще и фактор инфляционных ожиданий. Центральный банк, повышая ставки, говорит: я буду бороться с инфляцией, я буду применять все меры, чтобы инфляцию уменьшить. И все субъекты экономики в той степени, в которой они доверяют политике Банка России, перестают, например, прогнозировать более высокие цены, они в своих контрактах закладывают уже более умеренные аппетиты и так далее. И тем самым за счет инфляционных ожиданий инфляция начинает потихонечку замедляться.

- То есть психологическая атака на инфляцию Центробанку удалась?

- Видимо, да, но  это не мне судить, это надо все-таки оценивать со стороны. Но, тем не менее, это то, что мы хотели сказать, и сказали, и сделали.

- Какие еще факторы замедления инфляции Вы видите?

- Собственно, один из главных факторов замедления инфляции сегодня - это сокращение кредитной экспансии повсеместно, и на Западе, и в России. То есть сегодня инфляция остается только на какую-то долю локальным феноменом, потому что рынки глобализуются, и воздействие ценовое и с точки зрения денежного предложения извне все больше и больше начинает оказывать влияние на страну. Простой пример: если вы, допустим, повышаете ставки по рублям и зажимаете рублевый кредит, народ говорит: ну, прекрасно, а мы пойдем за границу и наберем там дешевых долларовых кредитов. И ваша жесткая денежно-кредитная политика реально ни к чему не приводит за счет открытости и глобальности. А сегодня мы видим, что внешние рынки в значительной степени закрыты, тем самым инфляционное давление, которое проистекало из доступных денег в мире, сейчас в значительной степени уменьшилось. Вот в этом есть позитивный эффект от случившегося кризиса.

- В то же время это означает отток капитала из страны. В январе-феврале ЦБ зафиксировал чистый отток капитала из РФ в размере 18 миллиардов долларов.  Какова ситуация в марте? 

- Пока статистики нет, поэтому рассуждать сложно, но в принципе какого-либо значительного притока не наблюдается, значит, учитывая, что покупки Центрального банка тоже относительно невелики, видимо, мы пока в том же самом тренде остаемся. До какой поры это будет происходить, сказать трудно, потому что процесс развивается так, что какой-то части российских банков и компаний не удается рефинансировать свои задолженности, которые у них возникли раньше. Соответственно, они вынуждены расплачиваться, следовательно, они вынуждены находить валюту и погашать эти долги. Это первый фактор. А второй фактор - то, что даже те, кто, может быть, и рефинансируется, в этом не уверены. Поэтому они накапливают определенные иностранные активы в ожидании того, что возможно придется расплачиваться. Поэтому у нас такой двойной эффект в сторону оттока капитала: и от тех, кто реально расплачивается, и от тех, кто готовится к этому.

- Тем не менее ЦБ прогнозирует по итогам 2008 года чистый приток капитала в размере 40 миллиардов долларов. Какие факторы будут определять приток капитала в текущем году, когда его можно ожидать?

- Если причины притока будут, то они, видимо, проявятся во второй половине года. Причины те же, что и раньше: привлекательность российских активов, возможность заработать. Будет ли приток или не будет, я не знаю. У меня нет на этот счет прогноза. Я просто могу сказать, что вероятнее всего он не случится до конца лета. Первый квартал, к сожалению, не закончился успокоением рынка, а отчетность имеет тенденцию быть квартальной, поэтому пока мы не увидим отчетность за второй квартал по основным фигурантам, мы не сделаем вывод о том, что кризис закончился. Второй квартал - это конец июня, там дальше мертвый сезон - август. До конца лета реально никто не соберется и ничего не будет нести. Перелом тенденции, скорее всего, будет сопровождаться появлением каких-то более или менее оптимистичных данных, причем фронтально.

- Пока же ситуация на мировых финансовых рынках остается нестабильной. Какие угрозы глобальный финансовый кризис несет российскому банковскому сектору и экономике в целом?

- Угрозы для российской банковской системы заключаются в ограничении внешнего финансирования, что как минимум повлияет на прибыльность бизнеса, как максимум может повлиять и на стабильность для некоторых участников банковского бизнеса. А для экономики в целом основной риск - это снижение темпов роста, поскольку любая экономика, в конце концов, является экономикой денежной, и кредит очень активно влияет на ее темпы роста, поэтому если произойдет замедление банковского кредита, с очевидностью в той или иной степени замедлятся и темпы роста.

- Есть ли у ЦБ возможные сценарии развития событий в условиях кризиса и план действий в рамках каждого сценария? Вы можете нарисовать, скажем, катастрофический сценарий? Что произойдет, если, допустим, встанет вопрос о национализации Citigroup?

- Я не могу себе представить такого рода ситуацию, не могу даже осуществить умственной усилие над собой, чтобы пофантазировать на тему, что в этом случае будет. Я не верю, честно говоря, в системные разрушения в американской, английской или европейской банковских системах, а национализация Citigroup - это, по сути, системное разрушение. Это на уровне разорения ВТБ или Сбербанка. Если вы ведете речь о банковской системе, то я не верю в системные проблемы (когда разоряются крупные банки) в американской экономике.

- Мировой финансовый кризис, по мнению ряда экспертов, открывает новые возможности для российской финансовой системы, экономики в целом. Ваше мнение на этот счет.

- Я бы по-другому сказал. Это просто повод и условия, которые позволяют, а с другой стороны, заставляют переосмыслить ранее применявшуюся модель,  набрать там «коротких» денег, здесь вложить - настроить много-много филиалов, наоткрывать много-много магазинов, либо много-много дилерских пунктов, а потом взять свою компанию, выйти на IPO, получить деньги и сказать: все ребята, до свидания. Вот эта модель не работает, точнее, плохо работает в нынешних условиях. Поэтому сегодняшняя ситуация заставляет и дает возможность переосмыслить (эту модель): либо сузить бизнесы, либо поменять схему фондирования, либо сделать какие-то еще шаги. В этом смысле да - это новые возможности из серии «не было бы счастья, да несчастье помогло».

- Основным вызовом для российских банков в этих условиях является проблема фондирования. Какова роль ЦБ в решении этой проблемы?

- Центральный банк, по своему мандату, не может отвечать за формирование так называемого долгосрочного ресурса банковской системы. Он заинтересован в этом, он регулирует банки, он может требовать от банков, чтобы они вели себя так, а не иначе, он может контролировать, чтобы они каким-то образом регулировали свои пассивы и активы и так далее. Но ЦБ не может являться источником этих ресурсов и не может являться гарантом этих ресурсов, не может являться косвенным лицом, способствующим возникновению этих ресурсов и так далее. Это не его задача.

- Но каковы возможные источники фондирования банков в условиях мирового финансового кризиса?

- Вопрос по источникам фондирования решается через систему внутренних или внешних сбережений. Система сбережения делится обычно на два элемента: государственные сбережения и частные сбережения. Вот у вас есть четыре источника - комбинируйте их и выбирайте правильное сочетание этих источников. Мы долгое время жили, когда наши внутренние государственные сбережения размещались за границей, частные - отчасти в банках, отчасти тоже за границей. Зато мы брали внешние частные сбережения и инвестировали их в нашу экономику. Мы можем поменять эту модель, мы можем сказать, что внешние частные сбережения - это плохо, они слишком волатильны, давайте возьмем наши государственные сбережения и пустим в нашу экономику. Нормально, такая модель может работать, но она должна работать тоже по правилам.

- А как Вы относитесь к идее фондировать банки за счет средств Фонда национального благосостояния?

- Если посмотреть на структуру платежного баланса и так называемую денежную программу, то встает с очевидностью вопрос: если у нас текущий счет постепенно сходит на нет, а капитальный счет носит весьма волатильный характер, то что будет являться источником денежного предложения? В данном случае источником денежного предложения должны являться определенные внутренние ресурсы. Дальше идет речь лишь о том, чтобы эти ресурсы правильным образом были в российскую экономику доставлены. В этом смысле я не могу сказать, нужно или не нужно использовать Фонд национального благосостояния, потому что это вопрос, если хотите, политики. То, что я могу сказать, это то, что между банками и фондом национального благосостояния, с моей точки зрения, стоит бюджет, как промежуточный посредник. И если мы принимаем решение на том или ином политическом уровне, что средства Фонда национального благосостояния, которые сейчас находятся «за рубежом», должны быть возвращены в страну и трансформированы в рублевую ликвидность, то это должно проходить в рамках бюджета и, следовательно, в рамках соответствующего закона о бюджете и, следовательно, осмысленного и открытого процесса предоставления этого ресурса в российскую экономику, с пониманием всех инфляционных последствий, которые отсюда будут.

- Вы считает, что инфляционные последствия могут быть серьезными?

- Это зависит от количества средств.

- А вопрос возвращения этих средств в бюджет является принципиальным? 

- Есть определенные правила игры, есть определенные механизмы прогнозирования, механизмы анализа, контроля, которые базируются на этих правилах игры. Если вы разрешите в шахматах пешке ходить через три поля, то почему бы нет. Можно и в такую игру играть. Но тогда все накопленные знания о шахматной игре будут не интересны, потому что это будет другая игра и вы должны заново ее изучать. Существует правило, что есть бюджетная политика и есть денежно-кредитная политика. Фонд национального благосостояния - это некоторый способ облегчить функционирование бюджетной политики, выведя часть денег из оборота. Если вы хотите их вернуть, то вы должны вернуть их туда, где они находились, то есть в бюджетную сферу и потратить их в рамках бюджетных средств. Тогда все методы анализа экономики работают, и можно спрогнозировать, какой будет рост экономики, какая будет инфляция и так далее. А если непредсказуемым образом эти деньги будут то вкладываться в какие-то бумаги, то изыматься, то торговаться, то не торговаться и так далее, то прогнозируемость вашей системы существенно ухудшится.