Продолжение. Начало: Вклад в пользу третьего лица. "Скользкие" вопросы

Из головного банка в филиал поступил приказ о прекращении приема банковских вкладов в пользу третьих лиц. Это показалось довольно странным, учитывая, что согласно п.2 ст. 834 ГК РФ договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором. Самое главное – не ясно, что послужило поводом для такого приказа? Было высказано два предположения.

Согласно первому это, скорее всего, связано с Федеральным законом «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированием терроризма». На это автору пришлось возражать, что если опираться на п.5 Информационного письма Центрального банка Российской Федерации от 21 февраля 2005 года № 7 «Обобщение практики применения Федерального закона "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма"» да и на сам закон (абзац третий пп. 3 п.1 ст.6), то ничего противозаконного в открытии банковских вкладов в пользу третьих  лиц нет и быть не может, поскольку эта операция предусмотрена ст. 842 ГК РФ.

Напомним читателю п.5 названного Информационного письма Банка России:

«5. Возможно ли открытие счета (вклада) без личного присутствия физического лица, в пользу которого открывается счет (вклад), предназначенный для осуществления операций, связанных с выплатой заработной платы, алиментов, социальных пособий?

В соответствии с пунктом 5 статьи 7 Федерального закона кредитным организациям запрещается открывать счета (вклады) физическим лицам без личного присутствия лица, открывающего счет (вклад), либо его представителя.

При этом из указанной нормы Федерального закона не следует, что при открытии счета (вклада) в кредитную организацию должен явиться потенциальный владелец счета либо его представитель.

Вместе с тем статья 842 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Кодекс) предусматривает возможность внесения вклада в банк на имя третьего лица без личного присутствия лица, в пользу которого вносится вклад, а также без представления соответствующего документа (доверенности, договора поручения), подтверждающего полномочия лица, вносящего вклад, на совершение указанных действий.

Следует отметить, что лицу, открывающему счет (вклад) в пользу третьего лица, при совершении указанных действий не требуется представления доверенности или иного документа, выданного этим третьим лицом.

Таким образом, анализ пункта 5 статьи 7 Федерального закона и статьи 842 Кодекса позволяет сделать вывод о том, что счет (вклад) может быть открыт в кредитной организации без личного присутствия физического лица, в пользу которого открывается счет (вклад), при условии, что открытие счета осуществляется при личном присутствии лица, непосредственно открывающего счет (вклад), или его представителя».

Второе предположение было высказано в связи с замечанием, которое было сделано территориальным органом Банка России во время одной из проверок. По мнению автора, это замечание также вряд ли послужило основанием для запрета на заключение договоров банковского вклада в пользу третьих лиц. Замечание касалось не столько самого вклада в пользу третьего лица, сколько вопросов налогообложения с ним связанных. Более подробно эти вопросы будут рассмотрены в следующем разделе.

Лично автор придерживался третьей точки зрения. По его мнению, причиной появления приказа, отменявшего прием банковских вкладов в пользу третьих лиц, послужило некоторое несоответствие внутреннего положения по работе с такими вкладами действующему законодательству. Обратите внимание на текст, подчеркнутый автором в п.5 приведенного выше Информационного письма Банка России.

Согласно подчеркнутому абзацу лицу, открывающему счет (вклад) в пользу третьего лица, при совершении указанных действий не требуется представления доверенности или иного документа, выданного этим третьим лицом.

Между тем внутреннее положение предусматривало предъявление доверенности при открытии валютного вклада в пользу третьего лица; рублевые вклады в пользу третьих лиц открывались без всяких доверенностей. Чем это было вызвано? Можно высказать следующее предположение.

Статьей 9 Федерального закона «О валютном регулировании и валютном контроле» валютные операции между резидентами запрещены за некоторыми исключениями (напомним, мы предполагали, что лицо А, заключающее договор банковского счета в пользу третьего лица, и само третье лицо Т, являются резидентами). К валютным операциям, в частности, законодатель относит приобретение резидентом у резидента и отчуждение резидентом в пользу резидента валютных ценностей на законных основаниях, а также использование валютных ценностей в качестве средства платежа.

Валютные ценности представлены в первую очередь иностранной валютой, в том числе и средствами на банковских счетах и в банковских вкладах в денежных единицах иностранных государств и международных денежных или расчетных единицах.

Остается только выяснить вопрос, является ли внесение валютного вклада в пользу третьего лица валютной операцией? Другими словами, предполагает ли внесение валютного вклада в пользу третьего лица отчуждение резидентом в пользу резидента валютных ценностей на законных основаниях? Если мы будем строго следовать букве закона и предположим, что третье лицо обязательно вступит в права вкладчика, то мы должны будем ответить на этот вопрос положительно. А раз так, то такая операция, вроде бы, должна быть запрещена.

Но может быть эта операция является исключением? Давайте посмотрим, какие исключения предусматривает Федеральный закон «О валютном регулировании и валютном контроле» из тех, которые имеют отношение к рассматриваемой теме.

Во-первых, обратим внимание на исключение, предусмотренное пп. 2 части 3 ст.9:

«3. Без ограничений осуществляются валютные операции между резидентами и уполномоченными банками, связанные:

. . .

2) с внесением денежных средств резидентов на банковские счета (в банковские вклады) (до востребования и на определенный срок) и получением денежных средств резидентов с банковских счетов (банковских вкладов) (до востребования и на определенный срок);…».

Во-вторых, нас будут интересовать некоторые исключения, предусмотренные ч.3 ст. 14 названного закона:

«Статья 14. Права и обязанности резидентов при осуществлении валютных операций

. . .

3. Расчеты при осуществлении валютных операций производятся физическими лицами - резидентами через банковские счета в уполномоченных банках, порядок открытия и ведения которых устанавливается Центральным банком Российской Федерации, за исключением следующих валютных операций, осуществляемых в соответствии с настоящим Федеральным законом:

1) передачи физическим лицом - резидентом валютных ценностей в дар Российской Федерации, субъекту Российской Федерации и (или) муниципальному образованию;

2) дарения валютных ценностей супругу и близким родственникам;…».

Казалось бы, рассматриваемая нами валютная операция, связанная с внесением в уполномоченный банк денежных средств резидента на банковский счет (в банковский вклад) (до востребования и на определенный срок) и получением денежных средств резидента с банковского счета (банковского вклада) и совершаемая между резидентом и уполномоченным банком, может совершаться без ограничения на основании пп.2 ч.3 ст. 9.

И все было бы понятно, если бы дело не касалось вклада в пользу третьего лица, ибо в этом случае встает вопрос о том, а что послужило основанием для заключения договора банковского вклада в пользу третьего лица? Ранее мы уже отмечали, что договор банковского вклада в пользу третьего лица может открываться по различным основаниям: для внесения средств к существованию (заработная плата, пенсия, пособия и т.д.), это может быть поручение лицу А от третьего лица Т открыть вклад в пользу Т, это может быть, своего рода, дарение, пожертвование и т.д. Если обратить внимание на преамбулу ч.3 ст.9 Федерального закона «О валютном регулировании и валютном контроле», то мы должны будем признать, что и вклад в пользу третьего лица должен открываться без ограничений, потому что мы имеем дело с операцией, «связанной» с внесением денежных средств во вклад.

То есть, если мы имеем сложное правоотношение, которое охватывает различные правовые институты (например, дарение и банковский вклад), одним из которых является операция, перечисленная в списке, следующем за преамбулой, то мы должны считать, что эта операция, «связанная» со сложным правоотношением, легитимирует все сложное правоотношение.

Вот если бы преамбула была изложена следующим образом: «Без ограничений осуществляются между резидентами и уполномоченными банками следующие валютные операции . . .», тогда речь можно было бы вести только о перечисленных операциях, вне связи их с другими правоотношениями.

К сожалению, приведенное рассуждение не безупречно. Это можно почувствовать, перечитав пп.2 ч. 3 ст.14 о дарении валютных ценностей супругу и близким родственникам. При этом следует обратить внимание на следующую юридическую тонкость. Часть 3 ст. 14 говорит о расчетах при осуществлении валютных операций, но с точки зрения ГК РФ расчеты и банковский вклад – это два совершенно разных правовых института. Мы уже отмечали, что в процессе гражданского оборота могут возникать сложные правоотношения, которые затрагивают различные правовые институты. Например, вклад в пользу третьего лица может открываться для осуществления расчетов за выполненную работу по трудовому или авторскому договору. Однако исключение предусмотрено только для дарения, причем только супругу и близким родственникам. Определение круга близких родственников следует из положения ст. 14 Семейного кодекса РФ: родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родители и дети, дедушка, бабушка и внуки), полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры.

Головной банк при открытии валютного вклада в пользу третьего лица, вероятно с целью облегчить себе жизнь, требовал в таких случаях доверенность от третьего лица Т на имя того лица А, которое будет заключать договор банковского вклада в пользу лица Т. Это создавало видимость того, что отчуждения валютных ценностей не происходит, просто лицо А открывает валютный вклад в пользу лица Т, используя для этого валюту самого лица Т.

На самом деле в такой ситуации происходит извращение правоотношения. В случае открытия валютного вклада в пользу третьего лица с использованием доверенности, никакого открытия вклада в пользу третьего лица не происходит. Реально имеет место совсем иное правоотношение: лицо Т открывает себе валютный вклад через своего представителя – лицо А. Просто усложняется преамбула договора банковского вклада – одной стороной будет коммерческий банк, а другой вкладчик Т в лице своего представителя А.

И это полностью соответствует п.1 ст. 182 ГК РФ:

«1. Сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого».

Видимо, в головном банке осознали ту некорректность, которая имела место в отношении банковских вкладов в пользу третьих лиц в иностранной валюте. Но рублевые-то вклады в пользу третьих лиц здесь ни причем! Зачем их-то  запрещать? Да и вправе ли банк это делать? Вот здесь-то мы и подошли вплотную к рассмотрению публичности договора банковского вклада в пользу третьего лица.

Как уже отмечалось, согласно п.2 ст. 834 ГК РФ договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором. Понятие публичного договора раскрывается в ст. 426 ГК РФ.

«Статья 426. Публичный договор

1. Публичным договором признается договор, заключенный коммерческой организацией и устанавливающий ее обязанности по продаже товаров, выполнению работ или оказанию услуг, которые такая организация по характеру своей деятельности должна осуществлять в отношении каждого, кто к ней обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.).

Коммерческая организация не вправе оказывать предпочтение одному лицу перед другим в отношении заключения публичного договора, кроме случаев, предусмотренных законом и иными правовыми актами.

2. Цена товаров, работ и услуг, а также иные условия публичного договора устанавливаются одинаковыми для всех потребителей, за исключением случаев, когда законом и иными правовыми актами допускается предоставление льгот для отдельных категорий потребителей.

3. Отказ коммерческой организации от заключения публичного договора при наличии возможности предоставить потребителю соответствующие товары, услуги, выполнить для него соответствующие работы не допускается.

При необоснованном уклонении коммерческой организации от заключения публичного договора применяются положения, предусмотренные пунктом 4 статьи 445 настоящего Кодекса.

4. В случаях, предусмотренных законом, Правительство Российской Федерации может издавать правила, обязательные для сторон при заключении и исполнении публичных договоров (типовые договоры, положения и т.п.).

5. Условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, ничтожны».

В переводе с юридического языка на обычный название данного раздела можно было бы сформулировать по-другому: вправе ли банк отказать в открытии банковского вклада в пользу третьего лица? Точнее говоря, не столько отказать, сколько сформулировать такие условия этого договора, которые будут неприемлемы для клиента, в результате чего клиент сам будет вынужден отказаться от заключения такого договора. При этом мы исходим из предположения, что банк вправе привлекать денежные средства физических и юридических лиц во вклады до востребования и на определенный срок, хотя бы в рублях России.

Если лицо А и лицо Т являются физическими лицами, то договор должен признаваться публичным по определению, поскольку п.2 ст. 834 ГК РФ никаких исключений для вкладов в пользу третьего лица не содержит. Поэтому банк, которому предоставлено право привлекать вклады физических лиц, не вправе отказывать в открытии рублевых вкладов в пользу третьих лиц в рассматриваемом случае или оказывать какие-либо предпочтения одному клиенту перед другим.

Если же одно из лиц – А или Т не является физическим лицом, то ситуация осложняется. Осложняется по той причине, что мы должны, прежде всего, установить, является ли вклад в пользу третьего лица при таких условиях публичным? (Понятно, что, если оба лица не являются физическими лицами, то говорить о публичности не приходится).

Рассмотрим прежде всего случай, когда А является юридическим лицом, а Т – лицо физическое.

Сопоставляя п.2 ст.834 ГК РФ:

«Статья 834. Договор банковского вклада

. . .

2. Договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором (статья 426)»

с п. 2 ст.842 ГК РФ:

«Статья 842. Вклады в пользу третьих лиц

. . .

2. До выражения третьим лицом намерения воспользоваться правами вкладчика лицо, заключившее договор банковского вклада, может воспользоваться правами вкладчика в отношении внесенных им на счет по вкладу денежных средств»,

и опираясь на буквальное толкование приведенных норм, мы должны будем признать, что пока третье лицо Т не вступит в права вкладчика, мы не можем считать договор банковского вклада в его пользу публичным договором. Говорить же о публичности, когда лицо Т вступит в права вкладчика, смысла не имеет  - все условия договора уже зафиксированы.

Публичность договора определяется не столько субъектным составом сторон договора (физическое или юридическое лицо, с одной стороны, и коммерческая организация – в нашем случае это банк, с другой стороны). Главным образом, публичность определяется тем, что коммерческая организация не вправе оказывать предпочтение одному лицу перед другим в отношении заключения публичного договора, кроме случаев, предусмотренных законом и иными правовыми актами. Это не значит, что банк в обязательном порядке будет определять для каждого физического лица, в пользу которого открывает вклад юридическое лицо, различные условия договора банковского вклада. Однако, вполне возможно, что в пользу работников юридического лица Х, будут, например, в рамках «зарплатного» проекта, заключены одни договоры банковского вклада, а в пользу работников юридического лица Y несколько иные.

Тем не менее, следуя логике только что изложенных рассуждений, мы придем к результатам, которые совершенно не согласуется с действительностью – мы должны будем признать публичным договор, открываемый физическим лицом в пользу юридического лица.

Между тем, виды вкладов, которые открываются для физических лиц, обычно отличаются от вкладов юридических лиц. Ставки по депозитам юридических лиц в крупных банках могут изменяться и в течение дня. Сроки депозитов для юридических обычно отличаются от стандартизированных сроков вкладов для физических лиц; в принципе они могут быть любыми (их обычно называют клиенты – юридические лица) и согласовываются непосредственно банком и юридическим лицом – какая уж тут публичность!

По мнению автора, публичным следовало бы считать только договор банковского вклада, открываемого юридическим лицом А в пользу физического лица Т (а также, если и А, и Т – физические лица), поскольку такой вклад будет выбираться из номенклатуры вкладов именно для физических лиц, вне зависимости от того, является ли лицо А физическим или юридическим лицом. Поэтому налагать запрет на открытие таких вкладов вряд ли допустимо. Но как рассудит суд, случись ему решать эту проблему, когда А – юридическое лицо, это еще вопрос.

Кстати сказать, если банк имеет в своей номенклатуре вкладов для физических лиц, вклады, которые при определенном неснижаемом остатке, допускают пополнение вклада и частичное снятие денежных средств (до уровня неснижаемого остатка), то это - еще одна причина, по которой банку может оказаться невыгодным открытие юридическим лицом рублевых вкладов в пользу физических лиц. В этом случае, пользуясь тем, что физическое лицо Т еще не вступило в права вкладчика, юридическое лицо А может злоупотребить своим правом, открыв такой вклад в пользу физического лица и используя его как вклад до востребования в сумме свыше неснижаемого остатка, получая при этом доход в виде процентов по ставке, значительно превышающей проценты по ставке вклада до востребования.

В заключение раздела отметим, что в большинстве случаев запрет на прием вкладов в пользу третьего лица, даже если он неправомерен, не считается столь уж большим «грехом». Что грозит банку за его совершение? Обратимся к п.4 ст.445 ГК РФ:

«Статья 445. Заключение договора в обязательном порядке

. . .

4. Если сторона, для которой в соответствии с настоящим Кодексом или иными законами заключение договора обязательно, уклоняется от его заключения, другая сторона вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор.

Сторона, необоснованно уклоняющаяся от заключения договора, должна возместить другой стороне причиненные этим убытки».

Понуждение к заключению договора и возмещение причиненных убытков. Если учесть, что большинство вкладов в пользу третьих лиц, открываются юридическими лицами в пользу физических лиц, причем в основной массе это вклады до востребования, по которым начисляются мизерные проценты, то говорить о серьезных убытках не приходиться. К тому же не факт, что суд будет на стороне вкладчика, а не на стороне банка, - ситуация-то уж больно «мутная», если только и А, и Т не являются физическими лицами.

Окончание следует.