"Саперы" в банке



Елена Маковская
Журнал "
Эксперт "


Знать юридические азы кредитной практики полезно не только банкирам, но и заемщикам

Дотошные юристы - чистое наказание для руководителя банка, прельщенного перспективой легкой прибыли. Они быстро напомнят ему, что путь к светлому, а главное богатому, будущему пролегает по минному полю, и подтвердят это документально.

Эти "неприятные люди" в докризисные времена были куда как менее популярными и востребованными: тогда все упивались простотой кредитования, возможностями перекрыть убытки за счет доходов, полученных от других финансовых операций. В ту пору и местные администрации казались еще банкирам первоклассными заемщиками. И на Западе кредиты брали не глядя: перья председателей банков легко порхали по страницам увесистых кредитных соглашений, мысли подписантов не омрачались картинами грядущего жесткого западного суда. В достатке было тогда и банков одного клиента, прозванных в народе "карманными". Они зачастую ссужали владельца его же деньгами. Согласитесь, неловко при этом юристам напоминать заемщику о каких-то рисках?

Сегодня банкиры часто говорят: ресурсы у нас есть, да боязно расширять круг заемщиков, не убедившись в их благонадежности. Поэтому клиенты банков не слишком удивляются, когда вслед за рекламно улыбающимся персоналом из клиентского подразделения к ним выходят вежливые, пытливые юристы. Эти банковские "саперы" должны подтвердить безопасность сделки, признанной коллегами выгодной, или хотя бы указать сомнительные места.

Как же минимизировать кредитные риски? Помимо чисто экономического анализа привлекательности и надежности ссужаемых проектов очень важна юридическая проработка кредитных договоров. Знать эту кухню полезно как заемщикам, так и кредиторам.

"Мама, разделим наше горе по пунктам"

Шутку эту мы услышали от банковских юристов - она вполне соответствует роду их деятельности. И страна неправильная, и банки неправильные, и клиенты тоже.

Если вы ждете жалоб на плохое российское законодательство - пустое. Оно - ничего себе, полагают практикующие в банках юристы. Вот только страна у нас неудачная. Неправильная страна. Везет же банкам развитого буржуинства! Они пользуются преимуществами развитого кредитного рынка. Не вернул, положим, клиент банку ссуду - убытки покроет страховая компания. Заплатив компенсацию кредитору, страховщики покроют свои издержки за счет выплат перестраховочной компании. Она получает доходы от колоссального объема операций перестрахования на рынке, и компенсация по одной сделке для нее - капля в море. Гораздо хуже нерадивому заемщику: его имя будет занесено в базу данных о неблагонадежных заемщиках. Впредь ему никогда не удастся получить ссуду ни в одном кредитном учреждении.

Наши банки, конечно, стараются опереться на страховщиков, защитить хотя бы заложенное клиентом имущество, но отечественный страховой рынок находится в зачаточном состоянии, большинство компаний финансово немощно. "Перестраховщик" - не более чем ругательное в быту слово. Сведения о клиентах, не возвращающих займов, в национальном масштабе никем не собираются, официально справиться о кредитной истории заемщика негде.

Коль скоро банки работают без страхового "прикрытия", заботиться о защите собственных интересов приходится им самим, их юридическим и службам безопасности. "Мы всегда готовим кредитные сделки таким образом, чтобы в суде можно было отстоять каждый пункт договора, предъявить любой нужный документ, - говорит руководитель юридического департамента АвтобанкаМаина Заславская. - В нашем банке кредитное и юридическое подразделения очень тесно взаимодействуют. Мы не просто визируем договоры, но подключаемся на стадии их подготовки. Все знают: при необходимости в суд отстаивать интересы банка пойдут те, кто готовил документы, кто знает нюансы сделки".

Сам-то понял, кому деньги дал?

Оценка финансового состояния заемщика и выбор наиболее ликвидных инструментов, способных служить залогом, всегда остаются за кредитным подразделением. Кто-то не работает с товаром в обороте, кто-то не берет в залог недвижимость. Здесь многое зависит от опыта банка.

Первое, что должны сделать юристы, подключившись к работе, - проверить полномочия претендента на ссуду. "Мы должны проверить все: когда заемщик родился, крестился, женился, чем владеет и на каких основаниях, - пояснила Маина Заславская. - Самые большие проблемы в этом смысле возникают не у новых, а у давно приватизированных предприятий. Допустим, согласно законодательству, 'учреждением' считается некоммерческая организация, созданная собственником, финансируемая им полностью или частично. А нам учреждение приносит документы, в которых написано, что его участники должны вносить какие-то взносы или могут выходить из его состава. Получается, что невозможно определить статус заемщика. И эта несуразица документально зарегистрирована соответствующими госорганами, поскольку ответственность за содержание учредительных документов возлагается на сами юридические лица. К сожалению, у нас до сих пор нет закона о регистрации".

Бывает, что за кредитами приходят "утраченные души", те, кто в свое время не прошел перерегистрацию и до сих пор существует в устаревших правовых формах: различные ТОО, АОЗТ, АООТ. Их отправляют восвояси - юридически самоопределяться.

Клиенты приносят иногда такие документы, из которых невозможно понять, закончилась ли приватизация. Предприятие могло передаваться с федерального уровня на муниципальный, а там власти устанавливали свои порядки. Если предприятие сохраняет значительную долю участия государства, то на него распространяется не Закон об акционерных обществах, а Указ N721. Нужно смотреть, попадает ли заемщик в перечень тех предприятий, которым для заключения кредитного договора требуется согласие собственника или общего собрания акционеров. Юристы просят кредитников затребовать такое решение, а те в ответ: никогда мы, дескать, не соберем собрания, технически невозможно. Понятно, что кредит в таком случае дается просто под честное слово.

О бюджетных заемщиках, например о местных администрациях, стоит поговорить особо. Памятно время, когда банки наперебой кредитовали региональные администрации, а потом, что называется, слезами умылись. Если посмотреть последовательно статьи 124, 125, 126 ГК, радость убывает по мере продвижения по тексту. В 124-й статье сказано, что субъекты РФ и муниципальные образования участвуют в хозяйственном обороте государства наравне со всеми. В следующей - что делают это они через свои органы, а 126-й статье - что власти по своим обязательствам отвечают всем имуществом за исключением того, которое закреплено за юридическими лицами, созданными субъектами федерации, или того, что необходимо для осуществления деятельности самих этих органов управления. Ну и где та бесхозная конура, принадлежащая Российской Федерации, которую можно заложить под кредит? А потом обратить взыскание и продать ее? Все за кем-то закреплено. Поэтому банкам приходится просить поручительства третьих лиц, связанных по роду деятельности с администрациями, и у них брать залоги в обеспечение займов.

Арбитражные суды иски от банков на обращение взыскания по выданным администрациям кредитам принимают бойко. Однако если в местный бюджет предусмотрительно не внесена строка расходов на погашение займа, если руководитель не имел права брать такой заем без одобрения местного ЗАКСа, кредитор от местного бюджета ничего не получит. Сам ЦБР выдавал кредиты, не оформленные надлежащим образом, региональным администрациям и проиграл, по подсчетам специалистов, уже около сорока исков. На что же надеяться незадачливым коммерческим банкирам?

Как обезвредить "растяжку"

По мнению директора кредитной дирекции "Промышленно-строительного банка Санкт-Петербург"Елены Угрюмовой, при заключении кредитного и обеспечивающих договоров с правовой точки зрения любой коммерческий банк как кредитор должен быть защищен по целому ряду позиций: от потери или ухудшения качества обеспечения, от несвоевременного погашения ссудной задолженности, от негативных последствий, связанных с нарушением заемщиком условий кредитного и/или обеспечивающих договоров.

Для достижения этих целей банк предусматривает в кредитном договоре ряд существенных условий, прежде всего то, что заемщик обязан с оговоренной периодичностью предоставлять бухгалтерскую и финансовую отчетность. В случае изменения рыночной конъюнктуры и возникновения "экономической неэффективности" кредитования банк оставляет за собой право изменять процентную ставку по займу, заемщик же предоставляет банку право осуществлять безакцептное списание денежных средств со своих счетов, как рублевых, так и валютных. (Если валюта договора отличается от валюты на счете, банку предоставляется право конвертации необходимой суммы.) За пользование заемными средствами сверх установленных сроков клиенту могут назначаться повышенные процентные выплаты. Кроме того, банк оговаривает условия досрочного истребования кредита или приостановки выдачи очередного его транша.

Понятно, что правом безакцептного списания можно воспользоваться, если клиент держит расчетный счет у кредитора. Кроме того, он может отследить, есть ли к владельцу счета исполнительные листы. Иначе средства ссуды могут испариться пропорционально погашению долгов перед бюджетом или другими кредиторами. Сказанного достаточно, чтобы прояснить, почему банки так настойчиво добиваются перевода счетов потенциального заемщика к себе.

"У нас разработано несколько типов кредитных договоров, - рассказывает начальник юридического управления АКБ 'БИН'Татьяна Новицкая. - Как правило, это документ, где на девяти страницах мелким шрифтом описывается все начиная от деклараций заемщика: клиент зарегистрирован как юридическое лицо, обладает всеми полномочиями для принятия решений, не торгует оружием, наркотиками. Дальше конкретно описывается предмет договора, то есть на какой срок банк дает определенную сумму денег клиенту, на каких условиях и под какую процентную ставку. У нас в банке требования к заемщику при выдаче кредитов ужесточаются. В кредитной политике БИН-банка не приветствуется ломбардное кредитование, то есть выдача ссуд ради простого получения процентных доходов. Мы привлекаем бизнес клиента, предлагаем ему весь спектр продуктов и кредитуем только клиентов банка, которые имеют у нас счета".

Некоторые банки стараются учитывать в договоре и особые риски кредитования, связанного с особенностями бизнеса заемщика. К примеру, у торговца винно-водочной продукцией, получившего кредит, отзывают лицензию. Это означает, что деятельность его как юрлица парализована. Значит, вернуть кредит он не сможет. В отношении клиента применяется мера обращения взыскания на предмет залога. Поэтому договор обеспечения должен жестко пересекаться с основным кредитным договором. Это делается для того, чтобы банк мог быстро отреагировать и защитить свои интересы - вывезти товар в залоге, списать деньги со счета в безакцептном порядке.

И все-таки опасности для кредитора кроются не в оплошностях при оформлении кредитного договора. Чтобы суд признал договор недействительным, квалификация его составителей должна быть ниже, чем у студентов юрфака. Суд потребует от заемщика вернуть банку основную сумму кредита, его "тело", равно как и начисленные за этот период проценты по ставке рефинансирования ЦБР. Главная битва разворачивается при обсуждении разницы между ставкой ЦБР и процентной ставкой договора.

Залог - не страховка, а мина

Вроде бы все просто: в договоре залога должен быть описан предмет залога, произведена его оценка. Не вернул кредит заемщик - залог твой. Не тут-то было. В России предмет залога не может перейти в собственность банка иначе как по отступному или в виде новации. То есть заемщик должен подписать соглашение: дескать, вместо исполнения денежного обязательства я вам передаю предмет залога для последующей его реализации или переоформляю обязательства в вексель. Иначе правды искать остается лишь в суде. Исключение составляют случаи, когда заложенное имущество может быть использовано в профессиональной деятельности банка: офисное помещение или оборудование, автомобили и пр. От временного владения остальным желательно побыстрее избавиться, чтобы не нести бремя содержания залога (платить налог на имущество, аренду за хранение товаров на складе). Поэтому банки стараются дело до суда не доводить, а просто уговорить горе-заемщика.

Кроме того, в ГК не прописаны правила залога ценных бумаг, в частности акций. Ведение учета бумаг осуществляется реестрами и депозитариями. Как в той или иной системе учета они должны регистрироваться в качестве залога - никто не знает. Обременить бумаги еще и залогом можно, но потом непонятно, как их продавать.

"Вот вам конкретная ситуация, - рассказал 'Эксперту' и. о. начальника юридического управления банка 'Авангард'Дмитрий Куршаков. - Получено, предположим, решение об обращении взыскания на заложенные акции. А реестродержатели отказываются принимать исполнительные листы, говорят: 'Мы не можем это исполнять, так как не являемся специализированной организацией по проведению торгов. Обращайтесь в службу судебных приставов'. Документы направляются судебному приставу. Тот, как и положено, достаточно быстро возбуждает исполнительное производство. А дальше начинается просто кошмар. Проходит время, пока судебный пристав-исполнитель направит реестродержателям запросы, дабы удостовериться в наличии всех необходимых акций, запросит в суде подтверждение перечня договоров залога, на основании которых выдан исполнительный лист. Помощь в организации продажи заложенных бумаг банк оказать не может, поскольку судебные приставы-исполнители в настоящее время руководствуются постановлением правительства РФ и приказом Минюста РФ, в соответствии с которыми реализация акций производится только через Российский фонд федерального имущества. Ни мы, ни судебные приставы-исполнители никак не можем влиять на сроки реализации залога".

Итак, согласно постановлению, исполнитель начинает реализацию ценных бумаг, получив оценку независимой экспертизы. А если заложенные акции не котируются на рынке? Их оценивают независимые эксперты, рекомендуемые Минюстом России. Те за умеренную плату продадут банку 20-30 страниц отчета, из которых собственно информация об оценке займет пару страниц (кстати, оплата труда экспертов вычитается из стоимости залога). К тому же, если у вас в залоге акции ЗАО, потребуется сначала удовлетворить преимущественное право действующих акционеров, письменно опросить их, не желают ли они выкупить бумаги? Получив от каждого отказ, пристав-исполнитель приступит к реализации бумаг. Но нигде не прописано, как судебному органу надлежащим образом провести торги и к какому сроку. Полгода может пройти, прежде чем заложенные акции начнут продавать. А ЦБР предписывает, что ликвидным считается только тот залог, который можно реализовать в течение 150 дней. Чем он руководствовался, определяя именно такой срок, - банковские юристы не понимают.

Не хочется затруднять читателей юридическими деталями, но поверьте нам: не меньше хлопот у банка возникает и с реализацией таких залогов, как поручительства третьих лиц, автомобили и недвижимость.

С залогом жилья тоже все очень непросто. Никто не ограничивает банки в праве принимать жилье в залог и перепродавать его в случае необходимости. Вроде и спрос велик, и жилье банк берет с дисконтом. Все замечательно. Но никак не связано в законодательстве право прописки и право собственника. "Источником потенциальной опасности для кредитора становится отсутствие законодательной базы для эффективного взаимодействия банков, предоставляющих ипотечные кредиты, с органами, осуществляющими регистрацию граждан", - считает юрисконсульт СобинбанкаПетр Жабин.

Если у гражданина, проживающего в заложенной квартире, нет дополнительного жилья, куда его можно было бы выписать, залог будет продаваться вместе с бывшим хозяином. Переход собственности на недвижимость не влечет изгнания прописанных. Жилец становится нанимателем у нового собственника. Хочешь - продавай клетку вместе с птичкой. А кому нужно жилье с соседом?

Правда, новая редакция ГК предусматривает внесудебный порядок обращения взыскания на недвижимость: если соглашение сторон нотариально удостоверено, то при неисполнении договора ипотеки заемщика можно выселить. И в Законе об ипотеке записано, как заключается подобное соглашение. Но опять ничего не получается. Соглашение не становится руководством для исполнительного производства, поскольку есть статья закона об исполнительном производстве, где перечислены виды исполнительных документов. А в нем упомянутое соглашение не обозначено. Если пристав и возьмет на себя инициативу следовать соглашению, то исключительно по доброй воле.

"Существующий порядок исполнительного производства во многом не устраивает банки, - отмечает Елена Угрюмова. - Бывают случаи надуманного окончания исполнительного производства, например, невозможность взыскания в связи с нахождением должника на даче. К сожалению, часто приставы-исполнители оказываются не в состоянии установить место жительства должника, местонахождение его имущества. Уплата исполнительного сбора в размере семи процентов от взыскиваемой, а не от реально полученной суммы (статья 81 федерального Закона об исполнительном производстве), существенно ущемляет интересы взыскателя".

Дойти до "вышки"

В Московском арбитражном суде свыше ста составов судей, по 6-7 человек в каждом. Однако дела по банковским спорам ведут определенные команды, и все судьи достаточно хорошо известны в узком кругу банковских юристов. При безусловных доказательствах того, что банком кредит был выдан, но не был погашен заемщиком, суд не встанет на сторону должника. Само по себе дело о взыскании кредита беспроигрышно. Если юрслужба хорошо поработала, оспорить договор залога тоже оказывается трудно.

Может возникнуть другой поворот. Первое, что потребуют у кредитора в суде, - доказать, что деньги реально перечислены заемщику. Причем не на ссудный счет, а на его расчетный счет. То есть банку придется предъявить платежные документы.

Эта техническая подробность крайне важна. Два года назад была пресечена широкая практика выдачи ссуд на счет третьего лица, минуя расчетный счет клиента. Банки делали это по просьбе клиента в том случае, если к его счету уже выстроилась очередь из исполнительных листов с решениями о списании конкретных сумм в пользу налоговых органов, небюджетных фондов и пр. Казна не получала своих платежей, а банк ставился под удар, ведь заемщик мог отказаться признать факт получения кредита. Бывало, что клиент пытался доказать, что за него ссуду банку погасило третье лицо. Снова необходимо было предоставлять подтверждающие расчетные документы. У банка по всякой сделке они должны найтись. Скверное делопроизводство, потерявшиеся платежные документы могут серьезно подвести "защиту" банка.

Чуть ли не в половине случаев залогодателями по кредитам клиентов банков выступают третьи лица. Как правило, с заемщиками у них деловые связи. Когда договаривались о кредите, были почти кровными братьями. Теперь же отношения разорваны, заемщик кредит не вернул, и банк честно пытается обратить взыскание на заложенные средства третьего лица. Граждане судьи, молит ответчик, помилосердствуйте! Погибаю за чужие долги, разорится мой бизнес, работников на улицу выгонять придется. В тяжелую задумчивость погружается суд. Он ведь может обратить взыскание на залог, но не обязан этого делать. Пощадить ли безвинно пострадавшего, разорить ли труженика за излишнюю доверчивость? А если отказать банку, то по каким основаниям?

Специалисты в банках считают, что победа в суде первой инстанции - тоже не повод радоваться. Поняв, что дело плохо, жуликоватый ответчик весь свой пыл может направить на инстанции апелляционного и кассационного судов. Последний, призванный следить исключительно за правильностью примененных норм закона, как утверждают, иногда вдруг забывает об этом и берется отменять решения нижестоящих судов "в связи с ошибочностью по существу дела". У банка остается право дойти до "вышки" - оспорить решение кассационного суда в Высшем арбитражном суде. Да там еще не всякое заявление примут к рассмотрению - ох, как придется посуетиться.

P. S. В общем, трудная и вредная служба у банковских юристов. Их здоровье следует всемерно укреплять. А потому не пора ли каждому, кто с трибуны призывает российские банки активизировать кредитование народного хозяйства, незаметно так бросать рублевую горсточку в специальную жестяную кружку? На закупку молока для сохранения популяции банковских юристов.