On-line конференции

Встречал письма (ответы) Банка России и на сайте Ассоциации Россия и на Банкир.ру

Ответы ЦБ РФ выложены на нашем сайте.

На мой взгляд опрос "по персоналиям" было проводить не очень корректно в таком виде. Это только "Лев Толстой как зеркало русской революции", остальные такими не являются. У каждого свои цели и свое видение вопроса. Соответственно этим интересам и отношение, в т.ч. к банкингу. Госчиновник преследует одни цели, банкир - другие, банковские клерки - третьи, а еще есть и пользователи банковских услуг у которых свои интересы.

Если смотреть с моей точки зрения, то интересы именно банков отражаются Д. Ананьевым. Уважаю позиции Г. Аксакова, П. Медведева и Г. Тосуняна. По вопросу адекватности, хотелось бы узнать, а чему она должна быть адекватна? Но из госорганизаций особенно не адекватен никто. Вот не в плане макроэкономики, а в плане практики. Но это в моем понятии развития и построения банковской системы, у них же, скорее всего, совсем другие об этом представления. Мне например жалко, что в национальном банковском совете нет банкиров практиков или владельцев бизнеса.

Подробный комментарий к опросу «Банки ходят строем» можно прочитать здесь.

Нужны. Все таки он излишне формализовал. На выходе получили не действующую процедуру по пресечению, а набор формально выполняемых действий. Выполняется ли при этом основная задача - не знаю. Поправки нужны и готовятся. Кажется, АРБ такие поправки подготовил.

Федеральный закон № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» относится к тем законодательным актам, изменения в которые вносятся постоянно, в большом количестве и ассортименте. 

Так, на рассмотрении в Государственной Думе текущего (пятого) созыва в настоящее время находятся шесть законопроектов, имеющих отношение к противодействию легализации доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Пять из них вносят изменения в Федеральный закон № 115-ФЗ и некоторые другие документы, а шестой – в Закон о банках и банковской деятельности.

Впрочем, если судить по датам последних событий, шансы на успех имеет лишь один из указанных законопроектов - № 318620-5 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в сфере противодействия легализации (отмыванию)  доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма (в части уточнения порядка ведения перечня лиц, причастных к экстремисткой деятельности или терроризму)». Рассмотрение остальных отложено на неопределенное время.

Основные проблемы «антиотмывочного» законодательства заключаются, на мой взгляд, в том, что оно трудновыполнимо на практике. Требуют хороших подзаконных актов такие аспекты ПОД/ФТ, как работа с иностранными публичными должностными лицами (ИПДЛ), выгодополучателями (даже их определение нуждается в уточнении); действия банков при осуществлении клиентами сомнительных операций и другие.

Кроме того, нормативные акты и рекомендации, выпущенные Банком России, часто трактуют законодательство в расширительном смысле.

Отдельная тема – двойное регулирование ПОД/ФТ для банков – участников рынка ценных бумаг, которое осуществляет, с одной стороны, Банк России, а с другой - ФСФР. Здесь «узкими» моментами можно считать требования к обучению сотрудников, установленные ФСФР, а также согласование правил внутреннего контроля каждым из регуляторов.

Разумная новация. В некотором виде эти законодательные ограничения у нас уже существуют, но на практике внутрибанковские системы контроля не настолько развиты (в основной массе банков), чтобы разграничить конфликтующие сферы деятельности внутри банка.

В настоящий момент - отрицательно. Сложности с кредитованием есть и переток денег в облигации - отдушина для банков. Кроме того, бумаги позволяют регулировать ОВП. Да и доход фиксированный можно получить при приличном уровне ликвидности.

В условиях более стабильных - наверно банки могут обойтись и без сектора ценных бумаг. Есть куда развивать направления по продвижению услуг и других комиссионных операций. А с бумагами могут поработать "Банк-инвест".

Любое регулятивное ограничение по своей природе искусственное. Вопрос в том, какая за ним стоит логика? Ограничения, о которых тут идет речь – как я полагаю – это то, о чем сейчас в США говорит Пол Волкер, влиятельный советник Президента Обамы. А именно, он предлагает отсечь деятельность хедж-фондов при крупных коммерческих банках от их коммерческой деятельности. Я сам убежденный сторонник таких ограничений с целью управления макроэкономическими рисками. Но тут обратим внимание на то, что Волкер не рекомендует совсем запретить банкам работать на рынках капитала. У банков останется целый ряд вполне допустимых видов деятельности. Предлагается только ограничить громадные потоки ресурсов самих крупных банков в чрезвычайно рискованные производные инструменты.

Поскольку в России мало кто занимается производными инструментами (в силу отсутствия ясного юридического статуса), этот вопрос для нас даже не возникает.

Мне кажется разумной идея разделения рисков, когда розничные услуги банков изолируются от инвестиционных операций. Особенно это касается крупных банков.

Основная идея искусственного ограничения работы банков на фондовом рынке связана с необходимостью снижения риска обесценения части активов коммерческих банков осуществляющих помимо кредитования деятельность на фондовом рынке. Как показал кризис, потери от операций на фондовом рынке могут быть существенны, особенно в части производных инструментов, маржинального кредитования клиентов и по операциям РЕПО. Все это негативным образом сказывается на обязательствах перед клиентами. Получается, что идеи, которые сейчас звучат все чаще, направлены на формирование специализации в деятельности отдельных банков. Есть один подводный камень. Существенное ограничение деятельности кредитных организаций на фондовом рынке может привести к сокращению количества финансовых инструментов используемых банками в деятельность на финансовом и фондовом рынке.

Проект такой был, но как-то заглох.

Надеюсь, что нет. Идея принуждения всех без исключения организаций к обслуживанию банковских карт кажется мне не только нереальной, но и ненужной.

Мне кажется, пока рано говорить о принятии такого закона, так как есть ряд технических трудностей. Но совершенно очевидно, что к этому все идет. Создание единой платежной системы и постепенное сокращение хождения наличных денег. Для этого уже предпринято ряд мер.

Во-первых, комментарий по поводу предисловия к конференции: «… верен контртезис: борьба за устойчивость сдерживает развитие…». Развитие сдерживается только в краткосрочном плане, а в долгосрочном – борьба за устойчивость означает стабильное развитие.

Во-вторых, ответ по существу вопроса. Надзор становится умнее и сложнее. Тем более повышаются квалификационные требования к сотрудникам из органа надзора.

Формально он стал временно либеральным. Но практика - критерий истины. Бывает по разному. Да и не надолго это. С 01.07 отменяется 2156-У, правда будет дан какой-то период для "приведения в соответствие", а еще чуть дальше, в том числе и по Базелю, резервные требования могут ужесточиться.

В теории контроля механических систем твердо установлено, что оптимальные силы – нелинейные. То есть, когда система отклоняется от нормы, сила, необходимая для восстановления нормальной работы, увеличивается быстрее, чем степень отклонения. В том что касается экономики или банковского дела, это значит, что во время кризиса потребуются мощные поправочные меры, тогда как в спокойной обстановке мягкий подход будет более уместным. Если применить сильные меры при небольших отклонениях, регулятивный механизм может оттолкнуть систему еще дальше от нормы или вызвать существенную волатильность, переход из одной крайности в другую. Так что, возвращаясь снова к банкам, у меня нет никакого сомнения в том, что Центральный Банк и российское правительство в целом действовали оперативно, адекватно и с должной силой.

Опасность теперь в том, чтобы не сложилось ошибочное мнение , что подобные мощные воздействия способны решить любую задачу по управлению банковской системой. Но, по аналогии с теорией механических систем, ЦБ должен сейчас отыскать более мягкие варианты воздействия на банки.

Понятие “мотивированное суждение” хороший этому пример. Такое “мотивированное суждение” может понадобиться, скажем, в вопросе об установлении резервов. У банка будет свой взгляд на обоснованность, у регулятора – свой. Во время кризиса регулятору следует придерживаться консервативного подхода и требовать, чтобы банки к нему прислушались: вот, опять же, пример мощного воздействия с целью восстановления нормального функционирования. Но по мере того, как система возвращается к норме, властям следует прислушаться к мнению самих банков, т.е. выбрать мягкий подход, позволяющий учитывать естественное разнообразие рыночной деятельности.

А я боюсь, что регулятивные власти – и особенно более мелкие бюрократы, почувствовав свою власть над коммерческими банками – не захотят давать банкам пространство для независимых “мотивированных суждений”.

В целом более либеральным надзор не становится. Те нововведения, которые снижали давление на банки в период кризиса, постепенно прекращают свое действие (упрощенный порядок формирования резервов на возможные потери, беззалоговое кредитование, снижение нормативов обязательных резервов и др).  Зато те, что ограничивали какие-либо аспекты деятельности банков, переходят в статус постоянных (увеличение минимального размера капитала, ограничения по величине процентных ставок по вкладам).

Банк России планирует также введение новых ограничений. В частности, рассматривается возможность введения отдельного норматива для ограничения кредитования банками собственных владельцев.

Однако есть и некоторые приятные новости: например, упрощение процедуры докапитализации банков. При увеличении капитала банков, являющихся дочерними структурами банков-нерезидентов, крупнейших российских банков и финансово-промышленных холдингов, Банк России не будет проверять финансовое состояние таких инвесторов и источники происхождения средств.

Хочется надеяться, что в практику взаимоотношений между банками и ЦБ РФ постепенно войдет саморегулирование на основе стандартов качества, разработкой и внедрением которого сейчас занимается АРБ.

Банковский надзор вырос, как и весь рынок и почерпнул для себя многое из этого кризиса. Надзор не стал либеральнее. Зато стало ясно, что у банковского надзора и регулирования существует наряду с другими еще одна созидательная функция, направленная на сохранение банковского сектора.

Пока не будет принят закон, где бы четко было прописано, что банки не применяют ККТ толку не будет. Такой проект был, но он уже давно "не принят". Может последние действия отдельных господ из Думы и активизируют этот процесс. По крайнем мере, лишь бы закончилась неопределенность. На вчерашней встрече Межрегионального банковского совета в Совете Федерации этот вопрос поднимался.

Последние новости из Государственной Думы, к сожалению, повода для оптимизма не дают – я имею в виду законопроект, обязывающий банки применять контрольно-кассовую технику при расчетах через банкоматы.

В результате кризиса все более актуальными становятся два требования к заключениям аудиторов:

А) согласно Закону о банках и банковской деятельности внешние аудиторы должны давать оценку состояния внутреннего контроля в банках, т.е. включая готовность банка противостоять кризисным факторам,

Б) согласно аудиторским стандартам при выдаче заключения о достоверности отчетности аудитор оценивает способность банка просуществовать еще по крайней мере 1 год.

Аудиторы банков совершенствуются, как и весь рынок. Результаты кризиса текущего года дали хорошую почву для размышления и изменений в методиках оценки деятельности банков. Так как в период кризисных явлений изменяется среда бизнеса как внутренняя, так и внешняя любой оценщик и аудитор должен реагировать на такие изменения. Останутся ли такие изменения в методиках на будущее или это будет «тревожная» методика покажет время.

Видимо, речь идет об использовании рейтингов ведущих рейтинговых агентств при оценке кредитных рисков эмитентов на рынке публичных заимствований. В данный момент эта тема несколько ушла из перечня горячих тем. И это хорошо, пусть страсти после кризиса несколько улягутся. В перспективе системы рейтингов будут активно использоваться при принятии решений о выдаче кредитов или покупке ценных бумаг. Применение рейтингов соответствует нормам «Базеля 2» и позволяет сделать процесс принятия кредитных решений и оценки кредитных рисков более технологичным и оперативным. Кроме того, развивающиеся МСФО также включают возможности использования рейтингов. В принципе, несмотря на некоторые недостатки применения рейтинговых подходов, такие технологии оценки рисков имеют больше перспектив использования и более основательную научно-методическую платформу, чем привычные российским банкирам подходы к оценке, например, кредитных рисков по «финансовому положению» и «кредитной истории».

В октябре 2008 г. (когда Россия почувствовала серьезные последствия мирового кризиса) поправка к закону о Центральном Банке впервые допустила официальное признание российских рейтинговых агентств. Раньше, с точки зрения законодательства, признавалась только «большая тройка» международных агентств. Они же, по мнению регуляторов в США и Европе, способствовали созреванию кризиса. Поэтому кризис стал “катализатором” изменений финансовой системы, которые сломают губительную глобальную монополию этих фирм.

Тут следует вспомнить о том, что Центробанк не сразу стал признавать российские рейтинговые агентства, несмотря на заявление А.В. Улюкаева на заседании Комитета по финансовому рынку Совета Федераций (при обсуждении поправок к закону о ЦБ). Потребовалось несколько недель лоббирования со стороны российских банков, чтобы Центральный Банк стал учитывать рейтинги национальных рейтинговых агентств при беззалоговом кредитовании.

Более того, признав местные агентства, ЦБ все равно давал существенные и неоправданные преимущества агентствам «большой тройки». Бывало, что банки, согласно нашей рейтинговой шкале не имеющие доступа к пятинедельным аукционам, получали деньги на три месяца на основании рейтингов от «большой тройки». Это была вопиющая несправедливость. Собственно, один из членов Совета директоров ЦБ был со мной согласен в том, что минимальный рейтинг для нашего агентства был завышенным. Таким образом, с самого начала Центробанк отдавал предпочтение иностранным агентствам, тем самым усложняя ситуацию для российских агентств.

В то время политики и участники рынка требовали, чтобы ликвидность была доступна как можно большему количеству банков. За три месяца к нам обратились более 200 банков – но только 17 из них могли рассчитывать на рейтинги, соответствующие требованиям ЦБ. Если бы эти требования были соразмерны с требованиями к уровню рейтингов «большой тройки» (соотношение можно установить на основе статистического анализа), около 50 банков смогли бы получить доступ к пятинедельным аукционам.

Российская банковская система существенно изменилась с тех пор, как я начал заниматься рейтингами (я стал представителем Thomson BankWatch в Москве в 1997 г. и работаю в рейтинговых компаниях с 1993 г.). В феврале 2009 г. мы повысили рейтинги практически всем российским банкам! Дело в том, что мощные  и правильные  действия Центрального Банка и Агентства по страхованию вкладов снизили риски, присущие каждому российскому банку в отдельности. Следовательно, рейтинги поднялись.

Начиная с 3-го квартала 2008 г. и в течение 2009 г. агентства «большой тройки» неоднократно снижали российские рейтинги и выпускали отчеты, в которых говорилось о проблемных активах российской банковской системы. Западные аналитики считали, что для поддержания системы понадобится вливание капитала в сумме 46 млрд. долларов.

А мы сказали – нет, не так. Правда, в банковской системе были – и до сих пор остаются – проблемы, но в целом качество активов было хорошее, хотя  отдельные банки и фирмы не выдержали последствий глобального кризиса. В итоге мы оказались правы.

Представители Центрального Банка теперь говорят, что российские рейтинговые агентства слишком снисходительны в своих оценках. В качестве довода указывается на то, что мы повысили рейтинги, тогда как «большая тройка» их снизила. Но история ведь оказалась на нашей стороне. Охотно признаем факты, представленные этими людьми. Оспариваем только их толкование.

В том что касается давления на рейтинги, сам ЦБ усугубил положение российских агентств как раз в тот момент, когда глобальный кризис открыл дверь конкурентам «большой тройки» – которая, кстати, пользуется официальным признанием со стороны американских властей уже с 1970гг. Потребовать от российских агентств того же, что требуется от международных компаний с их миллиардами – это словно требовать от новорожденного, чтобы он участвовал в Олимпиаде наряду с медалистами!

Скажу честно, что во время кризиса российские рейтинговые агентства оказались под мощным давлением. Но в целом мы нарисовали верную картину: российская банковская система выжила, и без существенных потерь. Ошиблась «большая тройка», по прогнозам которой российская банковская система должна была рухнуть.

Официальное признание национальных агентств со стороны ЦБ кардинальным образом изменило рейтинговый рынок. Уже имеются финансовые правила, построенные на рейтингах. Применений для рейтингов стало куда больше. И некоторые регулятивные акты конкретно упоминают российские рейтинговые агентства. Министерство Финансов в скором времени выпустит Порядок аккредитации рейтинговых агентств (насколько мы поняли, в марте).

Мы участвовали в обсуждении этого Порядка и всегда говорили, что создание новых агентств и возможность их аккредитации должны быть реальной задачей. Искренне считаю, что рынок нуждается в большом количестве рейтинговых агентств, среди которых будут специалисты по определенным секторам (например, страхованию или авиатранспорту) или географическим регионам.

Потребуется время, чтобы российские рейтинговые агентства набрали вес «большой тройки» на национальном рынке, сегодняшние условия способствуют росту конкуренции. До октября 2008 г. российское законодательство фактически защищало монополию «большой тройки».

На международном уровне «большая тройка» ответственна только за часть слабых звеньев, приведших к глобальному кризису. Но даже если государственные власти не заставят их изменить свой подход, рынок будет этого ожидать. В то же время кризис подчеркнул важность самих рейтингов: нельзя просто отказаться от такого ценного инструмента. Всегда будут кредитные рейтинги. В то же время не надо верить тому, кто говорит, что рейтинговые агентства представляют собой особый вид бизнеса. В их работе, как и везде, действует простой и универсальный экономический закон: выгода от специализации. Любому банку, любому инвестору необходимо оценивать риски, но только самые крупные организации могут набрать высокопрофессиональную команду аналитиков разных областей. А рейтинговые агентства как раз и специализируются на оценке рисков и поэтому могут предоставить инвесторам широкий набор аналитических исследований.

Главный урок глобального кризиса как раз из области анализа риска. И это самый первый урок, который проходит новый аналитик: концентрация повышает риск. Вот почему нельзя доверять анализ риска одной только «тройке».

Я бы системно посмотрел на проблему рейтингования и адекватности методик оценки. Финансовый рынок это не только банки. На нем присутствует огромное количество иных профессиональных игроков. Рейтинговые агентства , в той или иной степени провели работу над ошибками внесли коррективы в методики, поправили вероятностные шкалы дефолтов. Но, в тоже время, нельзя не отметить, что время «ловли ведьм» закончилось, сейчас время конструктивного диалога. Этот диалог между участниками рынка и РА уже идет, и он шел априори. Хотелось бы, что бы он состоялся между регуляторами и РА, и чтобы, вопросы рейтингования или процедуры присвоения рейтинговых оценок не являлись секретами «полишанеля», а были прозрачны. Мы за обратную связь от тех, кто такие рейтинги получает, и кто их использует в своей деятельности. И уж коли у нас в ближайшее время все-таки появится пусть и «мягкий» но регулятор, то мы хотели бы, что бы такой диалог пошел всем на пользу. И участникам рынка, и инвесторам, и рейтинговым агентствам.